🩵🧡
17 апреля 2025 г., 23:50
***
Слейн Троярд никогда не считал свое заключение несправедливым. Скорее, напротив, он видел в этом заслуженную кару, ту самую, что давала ему слабую надежду искупить вину перед теми, чьи жизни он безжалостно оборвал, кого угнетал и предавал на своем пути. Тяжелее всего на сердце ложилась вина перед Принцессой, сейчас уже Императрицей Ассейлум… Запертый в стенах камеры, он часто вглядывался в тусклый блеск кулона, висящего на шее, и чувствовал себя недостойным даже этого крохотного осколка прошлого, напоминавшего о днях покоя и лучезарной улыбке Принцессы, когда-то предназначенной ему. Слишком глубокую рану он нанес ей, слишком отчетливо звучал в памяти ее умоляющий голос, полный отчаяния и мольбы прекратить бессмысленную войну, остановить кровопролитие, отозвать войска… И Вторая Принцесса Лемрина… Ей он причинил не меньше страданий, а может даже больше, ведь вначале она была лишь пешкой в его хладнокровной игре. Горькая усмешка исказила его лицо при этой мысли, в который раз напоминая о той бездне, в которую он когда-то пал. Все заслуженно. Он совершенно рад своему закономерному проигрышу… — Что-то забавное вспомнил? — прозвучал голос, и Слейн с тяжелым вздохом поднял нахмуренный взгляд на юношу, вошедшего в комнату для встреч. Кайдзука Инахо, словно темное пятно, разрушал хрупкую картину искупления, которую так тщательно пытался выстроить в своей голове бывший угнетатель. — Да, кое-что вспомнил, — произнес Слейн, обладатель глаз цвета бирюзы, и слегка отвернулся. — И что же? — Буднично спрашивает брюнет и спокойно располагается на стуле напротив. Слейн хмурится, отводя взгляд. Каждая секунда его наказания — мучительное подтверждение справедливости приговора. Долгий десяток лет, словно стена, отрезает от малейшей надежды на свободу. Он сломлен, раздавлен, и даже крохотный осколок прошлого, воплощенный в поблекшем кулоне, кажется излишней роскошью. Он ненавидит себя, влача жалкое существование в ожидании смерти в этой холодной, одинокой камере. Но… Взгляд переводится на сидящего перед ним юношу, который спокойно достает из портфеля шахматы и принимается за расставление фигур на доске. Слейн сверлит эту спокойную рожу свирепым взглядом и в очередной раз убеждается… Постоянные посещения, переданные книги и домашняя еда, как назло вкусная. Тихие беседы обо всём на свете, порой перерастающие в долгие споры о природе цвета моря… Всё это совершенно не вписывается в серую картину угасающей жизни обреченного преступника, которую Троярд считает для себя заслуженной. — Такк, что ты вспомнил? — вновь спрашивает офицер, и Слейн с трудом подавляет желание нахмуриться ещё сильнее. — Нечто прекрасное, Кайдзука, — произносит он, и едва заметная усмешка трогает его губы. Он откидывается на жесткую спинку неудобного стула с показным удовольствием. — Вспомнил, как прострелил тебе глазницу. — Голос Троярда сочится наигранным ликованием. В ответ военный лишь поднимает взгляд единственного глаза на собеседника и, хмыкнув, возвращается к шахматной доске. — Не думал, что воспоминание, связанное со мной, способно вызвать у тебя улыбку, Троярд. — ровно произносит брюнет, и бывшего графа вновь пронзает раздражение. Как же его порой раздражает поведение этого человека. Такой спокойный и хладнокровный, причём в любой ситуации! Каждый раз Слейн бесится видя это спокойствие на лице бывшего врага, который, словно издеваясь, ведет себя с ним так… Так по доброму! Это нелогично, абсурдно, и заставляет Троярда ночами напролет анализировать поступки юноши, чтобы под утро, в изнеможении, признать собственное бессилие. В такие моменты он завидует Аналитическому Механизму Кайдзуки, который мог бы пролить свет на эту загадку… — Ты проигрываешь. — Аргументирует Инахо, когда минует уже пол часа с начала их партии и Слейн вновь бесится. — Замолчи и не мешай мне думать, Оранжевый. — Отвечает он резко и по детски шикая, но затем все же принимается за обдумывния хода. В целом, любой из вариантов неизбежно приведет к проигрышу чёрных, коими Троярд и играет по желанию Кайдзуки, с самой первой их партии. В первый раз Слейн возмутился, ведь у белых преимущество в виде права ходить первыми, но Инахо сказал, что готов уступить это право, но вот играть за черных обязан Троярд, на что тот задал вопрос «почему?» и получил совершенно неожиданный и честный ответ; — Потому что летучие мыши черные, Троярд. В тот момент Слейн удивился, но молча принял эти правила, так как совершенно растерялся. Вот скажите, как может офицер ОВСЗ, вести себя подобным образом? Это совершенно не понятно ему, ведь это слишком… По детски? Даже не так, это слишком лично. Слишком лично давать подобные смыслы их игре и продолжать вести эту линию с дурацким прозвищем… Так совершенно не должно быть. Он не заслужил такого отношения… — Эх, была не была… — пробормотал Троярд, и его рука дрогнула, выбирая пешку. Он двинул ее вперед, словно бросая вызов судьбе, и безразлично наблюдал, как ее пожирает фигура противника. — Шах и мат, Троярд, — бесстрастно произнес Инахо. Слейн, без единой эмоции на лице, поднял взгляд от доски, затем с тяжелым вздохом уронил голову на стол. — Ты точно не используешь механизм? — прозвучал вопрос с оттенком отчаяния. Кайдзука моргнул единственным глазом и спокойно покачал головой. — Нет, он выключен. И, если ты не заметил, закрыт повязкой, — ответил он, прикрывая рукой протез. Слейн вздохнул. — Я вижу… Просто иногда мне кажется невозможным, чтобы человек мог побеждать в каждой партии… — пробормотал Троярд, бросив взгляд на часы, висящие на серой стене. — Через минуту время закончится. Инахо, собиравший фигуры, перевел взгляд на часы и кивнул. — Действительно. Хочешь, чтобы я остался еще на полчаса? Комендант не будет против, — неожиданно предложил он. Слейн замер, уставившись на стрелки. Остаться еще на полчаса? Сыграть еще партию? Или… просто поговорить? Узнать о новостях из мира, о вестях от Императрицы… Нет, не только это. Слейн перевел взгляд на Кайдзуку, собравшего все фигуры, и изучающе окинул его взглядом. Троярд невольно отметил, что ненавистный Оранжевый вырос, стал выше, хоть и по-прежнему уступал Слейну. Плечи стали шире, да и в лице появилась взрослая твердость. Слейн также поражался карьерному росту юноши. За четыре года заточения у бывшего графа Варса появилось странное хобби: Считать, сколько раз за год у Инахо Кайдзуки меняются погоны и нашивки на кителе. Пожалуй, единственным изменением в его однообразных днях были меняющиеся знаки отличия на форме Инахо, который, казалось, слишком серьезно воспринял фразу «подняться по службе». Он не просто поднимался, он взлетал вверх! Это точно ненормально, хотя и льстит осознание того, что ты проиграл не мальчишке, а достойному противнику. Но все должно быть не так… Это неправильно… — Слейн, ты не ответил, — вырвал его из потока мыслей голос Кайдзуки. Троярд вздрогнул и вновь посмотрел на офицера. Согласие уже готово было сорваться с губ, но Слейн резко опомнился и, с усилием, отвернулся от ожидающего взгляда бордового глаза. Пора заканчивать это… — Думаешь, мне доставляют удовольствие эти встречи с тобой?.. — спросил Троярд, сжимая ткань штанов под столом. Кайдзука никак не отреагировал, лишь удивленно вскинул бровь. — Тебе не нравятся наши встречи? — спросил он с серьезностью, заставившей Слейна замереть судорожно сжав ткань на штанах. Он должен сказать это, он обязан прервать эти встречи. Они неправильные, он не заслужил этого. И доброта Кайдзуки — слишком много для такого него. Он не достоин этого. — А ты как считаешь? — Спросил обладатель бирюзовых глаз и затем нахмурился взглянув на собеседника. — Я ненавижу тебя, Кайдзука! Ты сломал мою жизнь… Запихнул меня за решетку… — Ударив кулаком по столу, Слейн посмотрел в лицо напротив, которое, казалось, даже не дрогнуло. — Если бы ты выслушал тогда… Все было бы иначе, Оранжевый. Я бы не гнил здесь, а ты бы не лишился глаза… — Он краем глаза заметил охранника, вбежавшего в комнату, но Кайдзука остановил его жестом руки. — Все в порядке, выйдите, — приказал он. Охранник, не смея спорить, покинул комнату. Кайдзука же перевел взгляд единственного глаза на опустившего голову Троярда. — Значит… Тебе не нравятся эти встречи… — словно подытожил герой войны, взял в руки портфель с шахматами, и Слейн безумным взглядом проводил его, пока тот не исчез за столом. — Тогда не стану тебя ими тревожить. Прощай, Троярд, — сказал Кайдзука, направляясь к двери. Руки Слейна задрожали, он боролся с желанием окликнуть его, и когда оно почти вырвалось… — Кайдзука! — М? — Юноша остановился у двери, не поворачиваясь. Слейн вновь одернул себя. Не заслужил. — И свои подачки перестань присылать! Не нужна мне твоя доб… — Не успел он договорить, как Инахо спокойно согласился и вышел из комнаты. Грохот закрывшейся двери эхом пронесся в голове Слейна.***
В этот вечер Троярд возвращается в камеру с ощущением полной пустоты. Он ложится на жесткую койку и бесцельно смотрит в потолок, который привычно серый и давящий. «Да, это именно то, что я заслужил» — пронеслось в голове, словно эхо приговора. Слейн повернулся на бок, готовый провалиться в спасительную темноту сна, но взгляд предательски зацепился за аккуратную стопку книг, принесенных Кайдзукой… Троярд нахмурился, настойчиво пытаясь призвать сон, но тщетно. С досадливым вздохом он все же сел на койку, принявшись перебирать книги в поисках той, что можно перечитать и тем самым провалиться в сон. Перебирая одну книгу за другой, юноша с удивлением осознал, что помнит историю появления каждой. В памяти всплывали детали тех дней, когда Инахо приносил ему чтиво. Чаще всего это было по желанию самого брюнета, но пару раз Слейн все же осмеливался попросить конкретную книгу или жанр. И офицер ОВСЗ, неизменно серьезный и сдержанный, уже в следующую встречу исполнял желание заключенного, который, казалось, смотрел на эти книги, как на драгоценные сокровища. Книга по философии появилась после первых четырех посещений, и Троярд, к собственному изумлению, зачитался ею. Вторую книгу подобного рода Кайдзука принес уже через неделю, после бурных обсуждений прочитанного. Затем последовали исторические книги, после них приключения, затем фэнтези и научная фантастика… Множество различных книг, половину из которых Слейн возвращал, оставляя себе лишь те, которые точно захочется перечитать. И вот, одна из таких попалась ему в руки. Книга с красивой обложкой, сочетавшая в себе приключения и драму, поначалу была встречена бывшим графом холодно. Он окинул Кайдзуку недоверчивым взглядом с мыслью, что тот точно временами идиот, ведь обложка буквально кричала о романтической составляющей, а это было Слейну… мягко говоря, неинтересно. Однако Инахо заметил, что тоже поначалу отнесся к книге скептически, но прочитав… Что произошло дальше, он умолчал, оставив Слейну лишь загадочное: «Прочитаешь — поймешь». Троярд взял книгу, и когда все остальные принесенные ранее тома были прочитаны, за неимением альтернативы, юноша открыл ее… И понял. История на первый взгляд казалась до глупого простой: две страны, погрязшие в войне, наивная принцесса, мечтающая о мире, и два юноши, влюбленные в нее. Один — верный телохранитель, выросший вместе с девушкой, другой — солдат, встреченный ею на вражеской территории, готовый помочь ей положить конец кровавой бойне… Поначалу Слейн воспринял эту историю как своеобразную насмешку от бывшего врага, даже подумывал швырнуть книгу в лицо Оранжевому. Но, читая главу за главой, Троярд внезапно осознал, что проникся сюжетом, что история вовсе не так глупа, как казалось, а наоборот — крайне трагична и жестока, как и сама жизнь. На смертях второстепенных героев и спутников главных, он рыдал от печали. На моментах, когда у героев наконец-то что-то получалось, он смахивал слезинки проступившие от счастья. А в редкие минуты затишья радовался спокойствию вместе с ними. Однако под конец книги Троярд уже предчувствовал неминуемую беду, ведь наивный хэппи-энд был явно не для этой истории. И оказался прав: в финале погиб тот самый телохранитель принцессы, отдав за нее жизнь и пожелав ей счастья со вторым юношей, которого она все-таки полюбила. Поначалу Слейн никак не отреагировал на эту потерю, ведь именно этот герой раздражал его на протяжении всей книги. А вот второй юноша, напротив, восхищал своим умом и смекалкой, которые не раз спасали их. Но стоило ему дочитать книгу и поделиться впечатлениями с Инахо, как тот спросил: — Как тебе герои? По-моему мнению Арлен довольно интересный и заслуживал более лучшего конца. — Произнес тогда Кайдзука, на что не отошедший от прочтения Слейн нахмурился. — Серьёзно? Кайдзука, я был о твоем вкусе лучшего мнения. — произнёс он фыркнув, на что офицер недоуменно вскинул бровь. — Что ты имеешь ввиду? — То, что этот Арлен совершенно глупый и никчёмный. — произнёс крайне уверенный в своих словах юноша и тут же начал приводить аргументы. — Он постоянно мешал Катрине и Оливеру. Постоянно творил какую-то чертовщину в попытке помочь принцессе, хотя рядом с той был Оливер помогающий ей нормально! Вот зачем? Помер в конце хоть по человечески… — фыркнув произнёс светловолосый, а потом непонимающе взглянул на удивлённо вскинувшего брови Кайдзуку. Вцелом эмоции на лице юноши шок, а тут еще и удивление. — Если задел прости, но таково мое мнение. — Не задел, однако… — Инахо немного задумался и затем вскинул бровь. — Ты разве не заметил? — А что я должен был заметить? — Троярд, этот герой похож на тебя, ты разве не заметил этого? — Инахо действительно был удивлен, ведь этот факт казался ему очевидным. Слейн замер, словно громом пораженный. — Он не!.. — Осознание обрушилось на него, словно стрела, и преступник ощутил себя неловко. Первая мысль о насмешке давно забылась, как только он втянулся в сюжет… Неужели это все-таки была издёвка? Тихий смешок Кайдзуки, который обычно не проявлял никаких эмоций, подтвердил его подозрения. Ну конечно ему смешно! Так мастерски обвел вокруг пальца Троярда! — Смешно тебе, Оранжевый? — мрачно произнес светловолосый, на что шатен кивнул. — Забавно, я бы сказал, но ты так и не ответил на мой вопрос. — Троярд изогнул бровь в непонимании. — Ты издеваешься?.. — Он бросил взгляд в сторону. — Твоя издёвка засчитана, подловил, и я проиграл. Опять. — В голосе звучала неприкрытая неловкость, ведь он действительно успел проникнуться этой книгой. — Издёвка? — Офицер недоуменно вскинул брови и задумался. — О чем ты, если не секрет? — О том, что эта книга — всего лишь насмешка над тем, что я пережил! И этот… — Он с выдохом сжал кулак. — Этот дурацкий герой — такой же дурак, как и я! Подсунул мне эту книгу, чтобы я… — Я дал тебе книгу без всякой издевки, Троярд. — Темноволосый произнес это привычно спокойным тоном, и Слейн тут же замолчал, устремив на него вопрошающий взгляд. — Так я тебе и поверил… — Я никогда не врал тебе, чтобы у тебя были причины не верить мне сейчас. — ровным тоном произнёс юноша, и Троярд нахмурился. Кайдзука действительно никогда его не обманывал и это поражало. Казалось бы, враги, которые до кучи любили одну девушку… Обмани, убей по возможности, но нет. Кайдзука Инахо поступает до дурости правильно и это снова бесит Троярда, который, к своему шоку, тоже никогда не обманывает собственного врага… — Ну, если это действительно так… — Светлые брови слегка сошлись к переносице. Подперев подбородок рукой, Слейн устремил взгляд в стену, будто выискивая там ответ. Минуту спустя тишину прорезал его голос: — Оливер. Он мне больше всех импонирует. Умен, находчив… — Юноша скользнул взглядом по Инахо, заметив едва заметную усмешку. — Вот как. А мне приглянулся «никчемный» Арлен, — отозвался Кайдзука, и Слейн нахмурился, поймав лукавый взор единственного глаза «рыжего». Издевается, гад. — Хотя, как по мне, он совсем не такой уж и никчемный. У него есть одно очень ценное качество. — Самопожертвование, полагаю? — Троярд вопросительно вскинул бровь. Кайдзука покачал головой и вдруг, приулыбнувшись, взглянул в глаза собеседнику. — Преданность, Слейн. Он был предан до самого конца, и, как мне кажется… — Бордовый взгляд устремился в сторону. — Он заслуживал гораздо лучшей участи… — Кайдзука… Да, тогда Кайдзука словно говорил о нем самом, о Троярде, но это кажется немыслимым. Он презирает себя, считает недостойным ни капли добра, тем более от бывшего врага… Слейн не заметил, как на давно изученную обложку книги начали падать слезы. С каждой секундой они скапливались в глазах, пока не хлынули потоком. И вот он, Слейн Троярд, преступник, доживающий свой срок в тюрьме, прижимает книгу к груди и рыдает от боли, что разрывает его изнутри. — Кайдзука… — Слейн сжал губы и опустил голову, горько усмехнувшись. — Как же я хотел, чтобы ты прикончил меня тогда… Лучше бы я умер, не познав твоего добра, тогда бы… — Он всхлипнул, запуская руку в волосы и с силой сжимая их. — Тогда бы я не желал того, чего не заслуживаю… Не мечтал бы снова играть с тобой в шахматы, зная, что мне не выиграть. Не жаждал бы долгих бесед с тобой, и уж точно… — Слейн стиснул корешок книги. — Не хотел бы видеть твое проклятое лицо… Не хотел твоего присутствия и уж точно не начал бы верить в то, что имею право на… что-то хорошее… Троярд так и плакал, обнимая книгу и согнувшись над ней так, будто она единственный источник тепла. Последняя милость, которую он себе позволял, ведь от всего остального он отрёкся сам, прогнав Кайдзуку и оборвав нить последней, незаслуженной доброты, протянутой к нему… Пусть и единственной за долгие годы.***
>Спустя два месяца<
— Нао?! — Голос сестры вывел темноволосого из мыслей, и он довольно резко перевел взгляд на нее. — Что? — Спрашивает он глядя на сестру, а та неожиданно выхватывает из его рук сковородку и кидает в мойку. Сперва это вызывает непонимание юноши, а затем Инахо обращает внимание на темный дым в кухне и запах гари. — Боже, что ты творишь?! — воскликнула старшая Кайдзука, нахмурившись и бросив взгляд на брата, а затем принялась заливать дымящуюся сковороду водой из-под крана. Шипение раскаленного металла и водяного пара заполнило кухню. — Готовлю омлет, — машинально ответил офицер ОВСЗ, но, бросив взгляд на почерневшую сковороду в мойке, немедля поправился: — Готовил. — Ты скорее пожар готовил! — выпалила она, и, сделав глубокий выдох, попыталась успокоиться. Вскинув брови, она с подозрением посмотрела на брата. — Нао, что с тобой творится? Ты словно не здесь, витаешь в каких-то мрачных облаках, и это совсем не похоже на твою обычную задумчивость… — Она покосилась на мойку, закашлявшись от гари и быстро подошла к окну, распахнув то практически настежь, дабы выгнать из помещения неприятную гарь. — Нао, что случилось? — Брюнетка подошла и наклонилась к брату, заглядывая ему в глаза. Он слабо вскинул брови, а затем посмотрел в сторону, избегая ее взгляда. — Ничего, — искренне ответил он, но проницательный взгляд сестры словно пытался выявить ложь. — Хм, не врешь… — пробормотала она задумчиво щурясь, затем ее глаза вдруг расширились от удивления, и Юки с подозрением посмотрела на брата. — Нао, а это случайно не связано с… сам знаешь, каким преступником? В тоне сестры звучала уверенность, граничащая с нежеланием, чтобы ее подозрения подтвердились. Темноволосый обвел взглядом кухню и с тяжелым вздохом направился к обеденному столу. Усевшись на стул, юный офицер устало зарылся пальцами в волосы и подпер голову рукой. — Нао?.. — Брюнетка была удивлена, но она уже видела подобное четыре года назад, когда ее брат день за днем тлел надеждой узнать хоть что-то об Ассейлум… Кареглазая выдохнула и, сделав два широких шага, оказалась рядом с ним. Она опустилась на корточки, положив ладони на колени брата, который тут же отвел взгляд. Девушка мягко улыбнулась. — Помнишь, когда ты был маленьким, ты долго не рассказывал мне о том, что тебя обижают в школе?.. — тихо проговорила темноволосая и усмехнулась с легкой грустью. — А потом ты пришел из школы побитый… Я тогда была готова уничтожить весь твой класс и всю школу, но больше всего я злилась на тебя… — Она подняла взгляд на лицо юноши и слегка нахмурилась. — Я так злилась, что ты так долго терпел насмешки и ничего не говорил, но сейчас… — Инахо вздрогнул от мягкого прикосновения теплой ладони к его щеке. Этот жест словно вернул его в детство. — Я понимаю, что ты оберегал меня, что ты очень сильный и не умеешь перекладывать свои проблемы на других, — девушка улыбнулась, хмыкнула, и легонько ткнула брюнета пальцем в лоб, пока тот все же посмотрел на сестру. — Однако… Нао, я твоя сестра, и ты не взвалишь на меня проблемы, просто рассказав, что тебя тревожит… Слы… — Брюнетка не успела договорить, как темноволосый вдруг придвинулся к ней и обнял ее. — Юки… — Он сглотнул и с выдохом бросил взгляд в сторону. — Я думал, что смогу улучшить его жизнь в тюрме, но видимо я ошибся. — Ошибся? — Девушка вскинула бровь, принявшись поглаживать юношу по спине одной ладонью. — Почему ты так считаешь?.. — Потому что Троярд не хочет от меня ничего… — Что? — Девушка растерянно захлопала глазами, но в следующее мгновение её лицо исказила гримаса возмущения. Она вскочила на ноги, словно ужаленная. — Да как он смеет?! Неблагодарный… мерзавец! Да он должен быть тебе… — Старшая Кайдзука осеклась, заметив нахмуренный взгляд брата. Неловко улыбнувшись, она поспешно уселась на стоящий рядом стул. — Кхм, прости… Так, что именно он тебе сказал? — Вернувшись к более спокойному тону, спросила она. Инахо, с тихим вздохом, подпёр голову рукой, опуская взгляд. — Сказал, что ненавидит меня. И что мои визиты не доставляют ему ни малейшего удовольствия. — Довольно спокойно произнёс юноша, пусть и не настолько спокойным тоном как обычно. — Да как он…?! — Старшая Кайдзука снова осеклась, встретившись с взглядом брата, и отвела глаза. — Кхм. Возможно, у вас просто возникло недопонимание? Знаешь, я вот однажды с Утаро поссорилась, — вдруг вспомнила она своего жениха. — Из-за чего, убей не помню, а оказалось, что я просто всё не так поняла! — Юки улыбнулась и махнула рукой. — Представляешь, какая у тебя сестра невнимательная, Нао? Нужно было лучше анализировать ситуацию… — Анализировать… — Инахо вздохнул. Вдруг его здоровый глаз широко распахнулся. Пока сестра увлеченно рассказывала историю своей ссоры с женихом, Инахо прикрыл ладонью глазницу, скрытую повязкой, и выпрямился. — Точно… Юки, спасибо. Ты мне действительно очень помогла. — Он поднялся на ноги и вдруг поклонился, заставив девушку ошарашенно захлопать глазами. — Да не за что, а чем конкретно я помогла? — недоуменно спросила она, но нахмурилась, когда братец внезапно направился в коридор. И тут до неё дошло. — Нао, стой! Механизм еще… Девушка едва не споткнулась, пытаясь догнать брата. Но стоило ей приблизиться к его комнате, как он резко распахнул дверь. От уверенности, читавшейся в его взгляде, Юки отступила на шаг, пропуская его. — Он лгал… — Что неудивительно для такого типа, как… — Осознав смысл его слов, Юки с нескрываемым шоком уставилась на брата, одевающего обувь. — Так он… рад твоим визитам? — Выходит, так. Более детальный анализ проведу по дороге. — Произнёс Инахо, надевая китель. Он взглянул на сестру и слабо улыбнулся. — Спасибо, Юки. — Да не за что, Нао. — Улыбнувшись в ответ, Юки проводила брата, пообещав закрыть его квартиру перед уходом. Однако стоило ему уйти, как она осела на небольшой пуфик в прихожей и с тихим вздохом подпёрла рукой голову. — Помогла брату наладить отношения с преступником… Можно ли меня после этого называть хорошей сестрой? — Юки удрученно вздохнула и уткнулась лицом в ладони.***
— Вот ты интересный человек, Инахо, — протянул Калм, сведя брови и всматриваясь сквозь пелену дождя, хлеставшего в лобовое стекло. Капли, казалось, застилали собой всю дорогу. — Звонишь раз в сто лет, вестей от тебя — как от отшельника с горы, в гости хрен заманишь… И вдруг — на тебе! Звонишь и спрашиваешь, не еду ли я в сторону тюрьмы… Как тебя понять, а, дружище? — Что? — Инахо оторвал взгляд от дороги, убрал ладонь с механического протеза и посмотрел на друга. Калм лишь устало вздохнул. — Я тут с ним разговариваю, а он, видать, анализы проводит… — Калм бросил взгляд в сторону. — Надеюсь, ничего подозрительного? — Нет, — коротко ответил Кайдзука, снова устремив взгляд вперед, на дорогу, и совсем еле заметно нахмурившись. За окном бушевала стихия. Ливень, казалось, поглотил половину дороги, размывая и без того скудный обзор на лес, через который шла дорога к тюрме ОВСЗ. — Эх, этот сезон дождей — просто ад кромешный, — вдруг произнес Калм, и Инахо едва заметно вскинул брови. — Сезон дождей?.. — эхом повторил брюнет, сжимая ладонь на колене. В сезон дождей, четыре года назад, он впервые сыграл с Троярдом в шахматы. С тех пор он навещал его каждые две недели, три дня подряд, останавливаясь в штабе тюрьмы. — Почему же ты солгал?.. — тихо спросил он, накрывая ладонью механизм и переводя взгляд в боковое окно, за которым беспросветно бушевала стихия. — Ты что-то сказал, Инахо? Из-за дождя ни черта не слышно, — отозвался Калм, и Кайдзука слабо покачал головой. — Ничего, просто думаю, почему человек может солгать о том, что чего-то не хочет, хотя все наоборот, — довольно откровенно произнес темноволосый. Голубоглазый Калм неожиданно задумался. — Ну, даже не знаю, дружище… — Калм пожал плечами, а потом хмыкнул, вскинув бровь. — Я бы наврал о чем-то подобном только в случае, если… — он на секунду запнулся, словно подбирая слова. — Ну, может быть, тому, кому я наврал, от этого жить станет лучше? Даже не знаю… А кто наврал-то? — спросил он, бросив взгляд на друга. Инахо опустил глаза. — Знакомый. Ты его не знаешь. — О, так ты все-таки с кем-то общаешься? Ну, тогда я спокоен, — Калм улыбнулся. Инахо же продолжал погружаться в свои мысли. Становилось ли лучше? Инахо уже не раз убеждался, что отсутствие рядом Троярда не приносит ни малейшего облегчения. Напротив, в груди поселилась непривычная, ноющая боль, а мысли, словно притянутые магнитом, возвращались к вопросам, на которые даже он, Кайдзука Инахо, не мог найти ответа. Слейн, которого он, казалось, прочел вдоль и поперек за годы их своеобразного общения, внезапно застал гения врасплох. Механизм лишь подтвердил, что Троярд лгал… но почему? Зачем? — Кстати, представляешь… — Калм вернул его в реальность. Инахо перевел взгляд на светловолосого друга. — Инко недавно наградили за помощь в восстановлении города после войны. — Калм улыбнулся, бросив взгляд на Кайдзуку, который все же слабо улыбнулся. — Она это заслужила, в отличие от меня и Юки — работает не в кабинете. — отозвался Инахо, и Калм вдруг удрученно вздохнул. — Полностью согласен. А она сама до сих пор считает, что не заслужила награду, — пожал плечами юноша, на что одноглазый сперва кивнул, но затем резко вскинул бровь, будто его осенило. — Не заслужила? Он уже слышал подобное. Не от друзей, не от бывших товарищей… Он слышал это от того, кем сейчас была заполнена его голова, кого он так отчаянно пытался понять и проанализировать. — Кайдзука, как думаешь, существует ли в мире искупление? — Однажды спросил Троярд, бесцельно глядя на шахматную доску. Инахо тогда был поглощен мыслями о следующем ходе Слейна. Но услышав этот вопрос, он поднял взгляд своего единственного глаза на светловолосого, который выглядел мрачнее обычного. — В религии существует множество концепций искупления. Тебя интересует конкретный метод? — сухо поинтересовался офицер ОВСЗ, и Троярд раздраженно зыркнул на него. — Оранжевый, просто заткнись! — Слейн с выдохом подпер рукой голову, опустив взгляд. — Я… — Он поджал губы. — Я не заслуживаю того, что ты делаешь, Кайдзука. — О чем ты? — непонимающе спросил тогда Инахо, но тут же отвлекся на очередной ход Троярда. — Ни о чем. Давай играть. В этот раз я точно выиграю, — усмехнулся преступник, и офицер лишь пожал плечами, возвращаясь к партии. — Как же я раньше не понял… — Темноволосый выдохнул, словно из груди выпустил тяжелый груз осознания, и перевел взгляд за окно, где сквозь пелену дождя едва проступал серый силуэт пропускного пункта тюрьмы. Машина давно замерла, но он словно очнулся только сейчас, и ждать больше не мог ни секунды. — Инахо, ты с ума сошел?! — В голосе Калма прозвучала паника, когда друг рванул дверную ручку, намереваясь выскочить под ливень. — Там же льет как из ведра! — Знаю, не беспокойся, езжай по своим делам. — Инахо бросил взгляд через плечо, на что тот лишь поморщился, сдерживая раздражение, и тяжело вздохнул. — Только учти! — крикнул он вслед Инахо, который уже выпрыгнул из машины и скрылся под стеной дождя. — Выслушивать потом от Юки, что это я виноват в твоей простуде, не намерен! Инахо слышал слова друга, но сейчас ему было плевать на погоду, как никогда прежде. Какой-то безотчетный, животный инстинкт вопил, что промедление даже на минуту может стать фатальным…***
Сколько прошло времени? Сколько дней он лежит здесь, и практически не шевелиться? Слейн потерял счет времени. С того дня он ни разу не захотел покинуть камеру. Почти не ел, не гулял в тюремном саду, не читал… Он просто смотрел в серый потолок, лежа на спине, или в стену, повернувшись на бок. В груди зияла пустота, в сознании — вакуум, а душу… Душу он давно оставил на луне. Но можно ли теперь так говорить? Хотя он бы не удивился, если бы кто-то сказал, что Кайдзука Инахо способен даже душу в человеке взрастить заново… — Кайдзука… — Голос хриплый от жажды и долгого молчания, но он все равно шептал эти несколько букв, словно заветные. Имеет ли он на это право? Сам же выбрал путь, где нет места доброте к нему. Да и добра в жизни Слейна было немного. Обе принцессы были добры к нему, но лишь от одной он ценил эту доброту. Больше не было никого, кто протянул бы руку. И до сих пор казалось смешным, что этим человеком стал именно тот, кого Слейн винил во всех своих провалах… Глупо, до ужаса глупо! Но он все равно благодарен, счастлив помнить эти четыре года, которые, может, и не заслужил, но они были, и он рад даже этому. — Хотел бы… — Он слабо улыбнулся и прикрыл глаза, из которых потекли слезы. — Я увидеть твою реакцию, Оранжевый, на то, что я умудрился в тебя… — Слейн! — Вдруг раздалось в камере следом за хлопком стальной дверцы, и Троярд вздрогнул, желая повернуться лицом к двери. Но по телу пробежал колючий холод, сковавший его и заставивший сжаться в комок. Он обнял себя и зажмурился. Это галлюцинации. Он не ел несколько дней и долго не пил, вот и начались слуховые галлюцинации, на которые лучше не реагировать. Надо просто игнорировать и не смотреть назад, нельзя. Надо принять одиночество, осознать, что он один в этой камере и больше никогда… — Слейн, — произнес уже тверже голос за спиной, и Троярд зажал ладонями уши. — Хватит, прошу, я не хочу! — В истерике закричал юноша, сжавшись на койке, плотнее жмурясь и закрывая уши. — Я не хочу его слышать! Его нет! Я один, и это то, что я заслуживаю! — Срывая и без того хриплый голос, Троярд вдруг почувствовал, как кто-то поворачивает его, и замер, ощутив ладони на своих плечах. — Слейн, я здесь, — сказал голос, который он все еще боялся слышать и не меньше боялся открыть глаза, которые все еще были плотно закрыты. — Тебя нет, я прогнал тебя, я же… — Троярд замер в тот миг, когда его притянули в объятия, такие теплые, настоящие, о которых можно только мечтать. — Ты соврал, я знаю, — произнес привычно спокойный голос, в котором все равно слышались ноты беспокойства. — Но я все равно тут, я никуда не уйду, слышишь меня, летучая мышь? — произнес темноволосый, и Троярд резко замотал головой, пытаясь вырваться из объятий. — Нет, я же преступник! — Он раздраженно цыкнул, пытаясь оттолкнуть от себя того, чье лицо все еще боялся увидеть, из-за чего вырывался с закрытыми глазами. — Я должен гнить здесь, должен быть наказан за то, что сделал! — произнес он, не глядя, упираясь ладонями в грудь темноволосого, который все еще не выпускал его из объятий. — Я не… Чертов Оранжевый, зачем ты даришь мне надежду на хорошее?! — совсем уж надрывно выкрикнул бывший угнетатель и опустил голову, сжав ткань на груди юноши напротив, судорожно стискивая ткань пальцами. — Я был готов к смерти за решеткой, был готов иметь из лучшего лишь кулон, напоминающий о Ее Высочестве… — По лицу катились слезы из плотно зажмуренных глаз. — Но ты… — Он сжал челюсти. — Зачем вся эта доброта?! Я жив, благодарен. Перед Принцессой долг ты выполнил! Так отстань же от меня и дай мне наконец… — Селум здесь ни при чем, — вдруг произнес он, и Троярд застыл, оборвавшись на полуслове. — Как понять не причём?.. — Я действительно делал все изначально из-за ее просьбы, хоть и мог отказаться, сославшись на то, что согласие дал мой механизм… — произнес непривычно тихо темноволосый, пока Троярд, все еще не открывая глаз, сжимал пальцами рубашку на его груди. — Но потом… — Слейну показалось, или Кайдзука нервно сглотнул? — Я уже три года делаю все это по собственному желанию, Троярд. — Светловолосый вздрогнул и снова вцепился в рубашку. — Но зачем?.. — негромко спросил он и нахмурился. — Я твой враг, я убивал твоих товарищей… — Он стиснул в руках рубашку и несколько раз потряс офицера за нее. — Идиот, я тебе в голову стрелял, или ты забыл?! Оранжевый, ты… — Бирюзовые глаза распахнулись в шоке, как только губы их обладателя неожиданно накрыли чуть влажные чужие. Троярд замер, с распахнутыми глазами уставившись на сидящего перед ним офицера ОВСЗ, который неожиданно поцеловал преступника! Да как такое вообще возможно?! Светловолосый, наконец-то, сумел прийти в себя и, проигнорировав приятную теплоту губ бывшего пилота «Слейпнира», Слейн резко схватил того за плечи и также резко отпихнул от себя, после чего отполз на койке подальше и отвёл взгляд в сторону. Сам инициатор поцелуя тем временем уселся на койке и совершенно спокойно взглянул единственным глазом на совершенно ошарашенного Троярда, который кажется задыхался держась за грудную клетку. — Ч-что… это было? — Слишком резко? — спросил Кайдзука, и тут же встретился с яростным взглядом бирюзовых глаз. Слейн метнулся обратно, нанося удар по голове. Несильный, как тут же отметил Инахо, потирая ушибленное место. — Ты сумасшедший?! — воскликнул он, глядя на невозмутимого юношу с нескрываемым раздражением и непониманием. — Тебе не понравилось? — ровным тоном спросил Инахо, вскинув бровь. В ответ Троярд уставился на него в шоке, взметнув обе брови вверх. — Да ты… Конечно, мне не!.. — Слейн отвернулся, но тут же нахмурился, услышав странный звук механизма. Откуда он… Стоп. — Кайдзука! — Слейн уставился на юношу, который теперь сидел без повязки, открыто анализируя его. — Пульс учащенный, повышенная потливость, высокий тон голоса, ускоренное сердцебиение, — спокойно констатировал Инахо, переводя взгляд на лицо совершенно потрясенного Слейна. — Все это признаки смущения, а не отвращения. — Да ты… — Светлая бровь Слейна дернулась, и он, выдохнув, замахнулся, но резко опустил руку, склонив голову. — Ненавижу тебя, Кайдзука… — Ложь. Перед тем, как я зашел, ты не лгал. — произнес Инахо, и Троярд вздрогнул. — Ты… Почему ты это делаешь? Зачем ты… — Он вжался головой в плечи, дрожа, всхлипнул. Офицер слегка нахмурился, осторожно убирая ладонью волосы со лба Слейна, прислоняясь своим лбом к его. В ответ Слейн отвел взгляд. — Я люблю тебя, Троярд, — спокойно и искренне произнес Младший Кайдзука, и Слейн вздрогнул, мотнув головой. — Я преступник, а ты перспективный офицер, крайне надежно, Оранжевый … — Троярд все же бросил быстрый взгляд на брюнета, но тут же отвел его вновь. — Стоит ли начинать то, что заведомо провально?.. — Мои попытки одолеть врагов тоже казались всем провальными, но я справился. — отозвался он и, прикрыв глаза, слабо улыбнулся. — Мне не нужен механизм, чтобы понять, как ты этого жаждешь, хоть и отчаянно отрицаешь… — Гений чёртов… — выдохнул Троярд и, чуть прижавшись лбом ко лбу юноши напротив, прикрыл глаза. — Кайдзука, как я могу радоваться счастью, когда сам отнял его у многих? Скажи, возможно ли… — он судорожно сжал ткань штанов. — Подари его мне. — Что? — Троярд удивленно распахнул глаза и, моргая, вперился в Инахо, чей взгляд был как всегда уверенным и спокойным. Сам же Слейн лишь нахмурился. — Не слишком ли… это эгоистично, Кайдзука? — Нет. Я ведь тоже пострадал от твоей руки, — усмехнувшись уголком губ, произнес темноволосый и коснулся века, скрывавшего механизм, с негласным намеком на тот выстрел. — Ты и сам немало страдал, и этого более чем достаточно по-моему. Никто из тех, перед кем ты чувствуешь себя виноватым, не держит на тебя зла, Слейн. — Он бросил взгляд в сторону. — Селум точно была бы рада, если бы ты простил себя… Инахо замолчал, услышав всхлип, и вновь взглянул на Троярда, который вдруг вцепился в его плечи и, опустившись, уткнулся в правое плечо, начав рыдать и сжимать ткань уже изрядно помятого кителя. — Тш, все будет хорошо… — Он провел ладонью по его волосам и слегка улыбнулся, отведя взгляд.***
>Спустя еще месяц<
— Переезжаешь? — удивлённо спросила Юки, заглянув на завтрак к брату, когда тот уже вовсю колдовал у плиты, на этот раз без дыма и внезапных возгораний. — Да, подумал, что перебраться из города за город — неплохая мысль, — ответил герой войны, перекладывая аппетитный куриный рулет в контейнер, за которым сестра следила почти пуская слюнки. — Кхм, неожиданно, но мысль и правда… — Юки улыбнулась, а затем удивлённо вскинула брови. Прикрыв глаза, она мягко улыбнулась, подперев голову рукой и сделав небольшой глоток кофе. — Значит, ты все-таки смог?.. — тихо произнесла она. Когда брат обернулся через плечо, Юки выпрямилась и сложила ладони вместе. — Так, а сестренке потом адресок дашь? — Позже, когда обустроюсь, — уклончиво ответил офицер, и Юки хмыкнула. — «Обустроимся», ты хотел сказать? — спросила она, хихикнув, а затем с выдохом поднялась из-за стола. — Что ж, ты уже взрослый, так что дело твое. — Юки подошла и обняла брата, прикрыв глаза и прислонившись виском к его голове. — Учти, я желаю тебе всего самого лучшего, и если что… — она чуть нахмурилась. — Этому Троярду… — Знаю, Юки, — юноша слегка улыбнулся оборвав мысль сестры, а затем перевел взгляд на упакованный обед. — Но ничего такого не случится. — Надеюсь, эх, Нао, как же ты вырос! — воскликнула Юки со слезами на глазах и стиснула брата в крепких объятиях. — Мне двадцать, вполне логично, что я расту. — Да я не об этом, глупый!***
— Если ты сейчас шутишь, знай, я готов возненавидеть тебя снова — и на этот раз по-настоящему, — прошипел Троярд, с подозрением глядя на Кайдзуку, чье внезапное появление в его камере было, мягко говоря, неожиданным. Последний месяц подобные визиты стали… обыденными. И Слейну до сих пор было стыдно за то, что происходило в стенах этой камеры, где он собирался умереть в одиночестве. Какое там одиночество, когда наглый офицер ОВСЗ приходит к тебе и… Боже, лучше не думать и не вспоминать, потому что уши краснеют от одного лишь воспоминания. Но сегодня визит был внеплановым, вне всякого графика, а то, что Инахо сказал, и вовсе не укладывалось в голове. — Это не шутка, — спокойно ответил брюнет и, подойдя к койке, на которой сидел Троярд, опустился рядом. Он полез во внутренний карман кителя, чем вызвал у Слейна некое любопытство. Вскоре перед его лицом возник некий документ, и юноша прищурился, пытаясь разобрать текст. В конце концов он выхватил бумагу из рук Кайдзуки и сгорбился над ней. — Приказ о… Что? Не могу разобрать, — пробормотал Троярд, потерев глаза. Инахо вздохнул и забрал листок обратно. — Первым делом по дороге домой купим тебе очки. Тем более, я и так собирался приобрести что-то подобное для твоей маскировки. — Брюнет слегка задумался и взглянув на светловолосого произнёс: — Это приказ о твоем переводе под домашний арест, и конкретно — под мой надзор. — Домашний?.. Поедем домой? — Обладатель бирюзовых глаз распахнул их, но тут же отвел взгляд в сторону. — Что ты несешь, Кайдзука? У меня и дома-то нет, какой еще… — Слейн замолчал, почувствовав, как ладонь темноволосого накрыла его руку. — Я говорю о факте твоего перевода. А дом у тебя есть — я купил его на днях, — произнес он совершенно спокойным тоном. Слейн шокированно перевел на него взгляд. — Это же… Твой дом, нет? — Он сглотнул, бросив взгляд в сторону. — Я там зачем… — Затем, что в этом доме мне нужен будешь ты, Слейн Троярд, — произнес он настолько искренне, что юноша вздрогнул. Затем он резко повернулся и обнял его, в ответ на что тот едва заметно улыбнулся и погладил бывшего врага по голове. — Ты все же сумасшедший, Оранжевый… — негромко произнес он, а Кайдзука вдруг задумался, подняв взгляд к потолку. — Юки говорила то же самое…***
>Неделю спустя<
— Да, Юки, почти приехал, — проговорил Кайдзука, прижимая телефон плечом к уху и ловко ведя машину по лесной трассе. — Буду очень признателен, если передашь ключи покупателю квартиры. Немного не успеваю. Он бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, едва заметно приподняв брови. — Как он? Вопрос Юки застал Инахо врасплох. Секунду помедлив, он снова посмотрел в зеркало, поправив его так, чтобы видеть заднее сиденье. Уголки губ офицера тронула легкая улыбка. — Хорошо. Он очень благодарен за твой подарок, — сказал Инахо, возвращая зеркалу прежнее положение и сосредоточиваясь на дороге. Однако следующие слова сестры заставили его удивленно вскинуть брови и задумчиво уставиться на дорогу. — Разве мои очки были настолько ужасны? Он погрузился в раздумья, слушая убедительные доводы старшей Кайдзуки о том, почему именно ее выбор был лучше. Тем временем на заднем сиденье, укрытый мягким пледом, безмятежно спал Слейн Троярд. Во сне на его губах играла легкая улыбка, а новые очки уютно расположились на макушке и любимая юношей книга была крепко прижата к груди. Солнечные лучи ласково касались его лица, а улыбка и безмятежное счастье на лице, казалось бы, мертвого для всех графа Троярда согревали Инахо, который, уже и не слушал сестру. Вдали показался большой дом, ставший их общим домом. Кайдзука был уверен в своих расчетах: у них все получится. И для этого ему не требовался никакой анализ.\FIN/
