три бутылки вина для разгона

      — ты. заебал. меня, — куроо в перерывах между словами делает по глотку вина прямо из бутылки.       — прямо-таки я, так и скажи, что бухать заебался, — дайшо тыкает его под ребро и выхватывает бутылку. — печень не выдерживает, а значит проспорил.       — ниче я не проспорил, бутылку на место!       дело в том, что тетсуро в очередной раз зачем-то начал кичиться тем, что его невозможно перепить, да и вообще он пять штук в споре выиграл, перебухав каких-то дальнобойщиков. бокуто закатил глаза со вздохом и ретировался из блока, когда сугуру сверкнул глазами и крикнул: «а спорим.».       о куроо надо знать всего две вещи: то, что он долбоеб, и то, что он прекрасно знает, что кого-кого, а вот дайшо реально хуй перепьешь. именно поэтому он хлопнул по руке сугуру и бросил уже давно ушедшему бокуто, чтоб разбил. в итоге, разбили сами себе.       на полу три бутылки вина для разгона и полупустой ящик любимого их с дайшо виски. но на разгоне они решили отчего-то сразу начать с этого самого крепкого пойла, а в середине шлифануть вином, чтоб уж точно нихера не помнить об этом споре. решили негласно и оба одновременно.       куроо вальяжно развалился на подоконнике, закуривая сигарету в распахнутое окно, даст бог сам не выпадет. дайшо сидел на стуле рядом и морщился от запаха.       — не квасься, ты же сам куришь.       — да, но не такое дерьмо? — сугуру с пафосным видом закинул ногу на ногу, кинул пачку чапмана на стол и ухмыльнулся. — вот!       — а мальборо лучше, — тетсуро обожал спорить, и его сегодняшнее пьянство было тому доказательством.       — а мы не в две тысячи двенадцатом, чтоб они были лучше, докуривай и окно не закрывай, придурок.       тетсуро выкинул бычок прямо в окно. затянулось молчание. но и говорить не хотелось. вспомнилась фраза из криминального чтива, в которой говорится о том, как же бесит, что нужно сморозить какую-то хуйню, лишь бы не молча, и как же хорошо, когда находишь особенного человека, с которым молчать комфортно. с бокуто почему-то было молчать не так же комфортно, как с сугуру.       дайшо отчего-то странно смотрел прямо в глаза куроо. последний приподнял бровь в немом вопросе. в принципе, таких ситуаций в жизни у него никогда не было. когда пристально смотрят — он любил лишь на публике. с сугуру словно рукой сняло и он переигранно весело кивнул на ящики.       — ты любишь какао?       — а кто не любит? — куроо и вправду удивился. как можно не любить какао? — и с чего ты взял вообще?       дайшо молча кивнул на полку с полупустой прозрачной банкой порошка.       — я не люблю.       — пошел вон с блока, — закатил глаза тетсуро и указал пальцем на дверь.       в этот момент дверь открылась и дайшо уже принялся аплодировать фокуснику и молодцу, неподражаемому куроо тетсуро, но в блок, то ли к сожалению, то ли к счастью, вошел бокуто.       — вы че, реально пытаетесь перебухать друг друга? вон отсюда оба пошли, пьянь.       дайшо и куроо со смехом схватили по бутылке вина и вывалились в коридор, убегая как подростки мимо спящей коменды.       ночной майский воздух казался особенным. тетсуро никогда не чувствовал столько необъяснимых ощущений, когда вдыхал эти ароматы. скорее всего, это какие-то воспоминания из детства.       — ты тоже чувствуешь это? — куроо прикрывал глаза и шумно вдыхал запахи близкого лета.       — ага.       тетсу поставил початую бутылку вина на бордюр и подошел к дайшо. тот, задравши голову вверх, смотрел на звезды.       — много сегодня видно, правда? — сугуру повернулся. в его глазах, кажется, отражалось все небо.       — смотри, это созвездие лебедя, — куроо взял его руку и указал вверх.       — фу, ты че, решил устроить мне романтик? — захохотал дайшо и лег на траву. — ну давай, я не против.       тетсуро прилег рядом и мысленно сказал огромное спасибо своей астрономичке.       — мне больше всего нравится кассиопея, но ее видно будет в конце июля. а вот там феркад и кохаб.       сугуру повернул голову и увидел профиль хмурящегося куроо.       — вспоминаешь что-то?       — да думаю, почему в ковше только две видно, в мае же три должно быть.       — там полярная, дурак, — дайшо со вздохом отвернулся. — вот внатуре дурак.       — сам дурак, я сразу понял.       — ну дак а че тогда?       — да ниче. досчитав до трех, куроо оторвался от травы и завис над дайшо, лицом к лицу. казалось, еще пару мгновений и сугуру реально ебнет ему по лицу, поэтому медлить уже не было смысла. целоваться с дайшо было непривычно, но приятно. майский запах этого года куроо тоже запомнит.