точка невозврата.

      — а нам за это ниче не будет? — как-то странно протянул бокуто, боязливо щерясь на открытое настежь окно. куроо задумчиво перекатил сигарету в губах с одной стороны на другую.       — слушай, мы с тобой столько всего вытворяли, и ты никогда не спрашивал такого…       тетсуро все с тем же сложным выражением лица кинул бычок в окно.       — а как вдруг нам приспичило из лени выкинуть мусор из окна общаги в бак под окнами, так ты вдруг примерный студент, блять! — в красках закончил свою мини-тираду тетсуро и с размаху все же кинул чертов мешок в окно.       с тех пор каждый раз они выносили мусор именно таким способом. куроо всегда говорил мол, а нахуя, в конце-то концов, мусорный бак так заманчиво под окном стоит? вот и поплатились те, кто придумал расположение баков вокруг общаги. а бокуто с куроо тут явно не виноваты. и сейчас тоже они не стали пользоваться выходом из общаги или хренову тучу лет неработающим мусоропроводом. кинули в окно. правда, услышали громкое и возмущенное «блять». окно наспех закрыли и сами скрылись в своем блоке. через пять минут настиг стук в дверь.       — нас здесь нет, — бокуто озорно подмигнул своему другу и, якобы непонимающе, развел руками. человек, стучавший в дверь, точно не мог слышать его реплику, но из стены раздалось: «а я зна-а-аю, что вы, блять, здесь» и произошло самое страшное.       о том, что ни в одном ебучем блоке не стоит замок, знали только сами жители общаги. значит, этот самый житель общаги просто взял и распахнул дверь, по-хозяйски прошествовав по блоку широким шагом. бо и тетсу начали истерически хохотать. типичный житель общаги был весь в мусоре.       — бро, смотри, у него в волосах наш лопнувший от воды гандон, — бокуто уже буквально валялся под кроватью.       — еще секунда, и это ты гандоном, лопнувшим от воды, станешь! — они разглядели в куче мусора знакомое лицо, твою ж мать! теперь им понятна его угроза. это же тендо сатори!       если сатори решит хоть раз тыкнуть в их сторону пальцем при своем друге — вакатоши — их точно, словно гандоны, будут наполнять водой, пока не лопнут. пиздец.       — может договоримся? — тетсуро заманчиво поиграл бровями и поймал заинтересованный взгляд тендо.       то, что в пятьсот пятом блоке всегда валялось пять грамм травы, знали все. а вот то, что в пятьсот пятом блоке жили два долбоеба, кидающих мусор в окно, не знали многие. сатори на мгновение озарился пониманием, сделал шаг назад, глянул на номер блока и ахнул:       — батюшки!       в общем, сошлись они на том, что у этого самого «погребенного в мусоре» проводится сегодня тусовка, а бегать за «три интересных чего-то» по кустам в лесу и гаражам не особо-то и хотелось, а вот дунуть или нюхнуть хотелось очень даже. сатори даже разрешил поприсутствовать на тусе. если стафф будет хорошим. а у главных растаманов общаги он всегда был хорошим. вот на том и забились. в общем-то, покурить свои обалденные собственноручно закрученные косячки они могли и дома, но так уж и быть, в компании веселее задымливать комнату.       и эта пятница должна была закончиться, в принципе, как и обычные пятницы тетсуро, если бы не одно «но». не так уж и часто они с котаро накуриваются в компании. но всегда явно происходит что-то веселенькое. веселенькое, не считая травы. в этот раз он накурил левого пацана. он был на курс младше, и вроде как даже симпатичный. бокуто бы сказал что-то вроде «ебабельный». проблема только в том, что он не курил-то ни разу даже обычные сигареты, да вроде и не хотел даже. но радар в жопе тетсуро на грустных по жизни людей решил иначе.       если кратко, тетсуро вывалился из задымленного блока сатори по всем ясной причине «отлить», заметил понуро идущего по коридору кейджи и просто не мог не затащить его в свою обитель. судя по количеству граммов, запрятанных под матрасами, это были, скорее джунгли, нежели блок общаги.       они сидели на полу, прижав колени к груди и облокотившись головой на кровать. куроо повернул шею в сторону акааши, молча зажег косяк, выудившийся хрен пойми откуда, и просто вставил его в губы парня.       — ну, хули, попробуй, — и глупо хихикнул.       самые лучшие диалоги тетсуро в жизни происходили лишь под двумя вещами. и лучше травки были лишь белые дорожки. но предлагать это незнакомому пацану он точно не стал. во-первых, после травы самого куроо явно не возьмет. во-вторых, он не знал, как сложится после этого жизнь акааши.       в общем, затянувшийся уже раз пять акааши рассказывал че-то про перестройки во времена горбачева, а куроо лишь молчал и думал о том, что тогда, в ссср, вроде как был вообще ленин, и откуда они вообще, блять, знают историю ссср? а потом они засосались. вот так вот, после горбачева.       — ты знал, что на самом деле заговоры масонов-то правда? — философски протянул тетсу. протянул он еще и косяк обратно. акааши фыркнул и посмотрел на него, как на последнего долбоеба. — нет, ну правда. те, кто обладает информацией — обладает всем миром.       — это и так ясно, но как же деньги?       — если бы рокфеллеры и ротшильды не обладали какой-то супердохуя важной инфой, у них вряд ли бы было столько бабок, — куроо покачал головой. — правда вот, информации о том, что не стоит ебать родственников, до них явно не дошла.       парни расхохотались и спустя секунд пять снова сменили тему.       — а знаешь, что значит точка невозврата у пилотов? это когда, взмывая в небо, ты уже точно должен вывести наверх свой самолет, и неважно, что там произойдет. ты обязан оказаться на воздухе. а возвращаться нельзя.       — звучит тревожно.       — нет, всего лишь философски, — куроо затянулся. — и красиво.       когда куроо проснулся, он лишь спустя час вспомнил о парне, который на год младше него. и которого не было в его блоке. он не знал о нем ничего кроме имени, возраста и что он вообще не шарит за историю, но обсуждает ее с умным видом. а тетсуро не тетсуро если не найдет его. ***       куроо стучится в двери и с дымком откупоривает красное вино, выливая его на хозяина блока сразу же, как только тот появляется на пороге. он нашел его, все-таки. акааши отбирает бутылку и выливает остатки на голову куроо в ответ, притягивает за грудки и целует.       — полусладкое.       — ага, не зря вылили, — куроо усмехается и буквально магнитит своими расширенными отнюдь не только от эмоций зрачками. акааши утопает и на подкорках сознания думает, что это, наверное, не есть хорошо, когда зрачок выплывает из радужки, но все же красиво.       — ты знаешь, что такое сверхновая? — куроо шепчет куда-то в губы и толкает кейджи внутрь блока. — это когда звезда перед своим исчезновением взрывается, и на несколько секунд гораздо ярче и дальше слепит, чем солнце.       продолжают целоваться они уже на полу, а кейджи думает, что такие же сверхновые взрываются в нем. опьянен акааши разве что теми каплями вина, которые стекали по лицу в рот во время поцелуя на пороге. в этот раз курят только сигареты. открытое настежь окно впускает промозглый осенний ветер, а они сидят на подоконнике и греют руки друг об друга. куроо слишком часто хочет курить и слишком часто облизывает губы, а акааши каждый раз останавливает его, перехватывая губы. он ощущает странную горечь на языке тетсуро, но не обращает на это внимание, соскакивает с подоконника и обнимает куроо со спины.       — египтяне, возможно, были очень сильными, раз могли поднимать так высоко песчаные блоки.       — а это и не египтяне были, а инопланетяне.       акааши хихикает, но почему-то верит в слова тетсуро про инопланетян. наверное, в детстве он очень любил космос.       — а еще у меня в блоке котенок живет, прикольно, да?       — нельзя же, — акааши деланно круглит глаза и обещает не рассказывать коменде.       куроо совсем не хочет спать, в его глазах отражается луна и заинтересованный акааши, которому он опять льет какую-то чушь в уши, а тот и рад слушать.       — как думаешь, осень сдается или лишь отступает на время?       акааши задумывается и вспоминает стрыкало.       в итоге, все так же схватившись за руки, они выбегают в одних толстовках на улицу мимо поста со спящей комендой и завороженно смотрят в небо. в городе обычно не увидишь столько много звезд. но сегодня и ночь необычная. акааши поворачивается к заговорившему куроо.       — знаешь, я бы хотел когда-нибудь увидеть сверхновую, а ты?       — а я, кажется, уже ее вижу.