На грани круга

Дождь начался ещё днём, но к вечеру он обрёл другой темп. Шёл не ливнем, а мягким, вязким шёпотом. Он облепил окна, размывая границу между домом и миром снаружи. Воздух в комнатах стал плотным, наполненным влагой, свечным воском и настойкой мяты. В каждой комнате горели свечи: не от необходимости, а от настроения. Свет их был живым, тёплым, с медленным трепетом. Ло сидел у окна. На нём была тёмная, свободная водолазка без рукавов, из-под которой выглядывали сине-голубые татуировки тонкие, витиеватые, словно лианы, которые обвивали его руки. Он смотрел, как капли сбегают по стеклу, и чувствовал, как внутри нарастает странное чувство. Оно не было тревогой скорее, предчувствием. — Хочешь чаю? спросил Дилан из кухни. — Уже пью, ответил Ло, не оборачиваясь. В его руках была чаша — керамическая, гладкая, почти тёплая. Абилка спала на подоконнике, свернувшись клубком. Её хвост слегка дёргался во сне. Пламя свечей отражалось в её чёрной шерсти. Когда Дилан подошёл ближе, Ло повернулся к нему. На лице его всё ещё оставалась та же отстранённость. — Что-то не так? спросил Дилан, присаживаясь рядом. Ло промолчал. Потом выдохнул и, наконец, ответил: — Не знаю. Будто меня зовут. Опять. — Зовут? Дилан нахмурился, но не отступил. — Это то же самое, что тогда, ночью? — Почти. Но сильнее. Глубже. Тише. Дилан замер, а затем протянул руку и сжал его пальцы. — Я с тобой. Тишина между ними была осознанной. Они не пытались говорить, объяснять, спорить. Просто сидели. А дождь снаружи становился всё гуще. Когда часы пробили десять, Ло вздрогнул. Его взгляд потускнел, как будто реальность на миг вывернулась. — Что? быстро спросил Дилан, уловив движение. — Они начинают, выдохнул Ло. Он поднялся, пошатываясь, будто его звали изнутри, не голосом, не словом — чем-то глубже. Я чувствую, как тянет. Он дошёл до коридора. Полы скрипнули под его ногами. Свечи в комнатах замерцали словно кто-то подул. Абилка проснулась и испуганно замяукала, прыгая с подоконника. И тогда это случилось. В центре гостиной, прямо над деревянным полом, воздух задрожал. Он сложился, как бумага в руках, и на его месте появилась трещина. Она не имела цвета. Не имела формы. Она была невозможна. Ло упал на колени, зажав уши. — НЕ СЕЙЧАС!.. выкрикнул он, но беззвучно, как во сне. Дилан подбежал к нему и схватил за плечи. Он видел трещину. Она пульсировала. Звала. Внутри неё обрывки слов, фрагменты реальности, не принадлежащие этому дому. — Ло! Дилан дотронулся до его лица. — Посмотри на меня. Ты не один. Ты здесь. — Я не смогу... я не хочу назад... — Не надо. Я не отпущу. В этот миг всё вокруг замерло. И трещина исчезла как будто её вырезали и заменили фрагментом тишины. Ло медленно поднял голову. В глазах его плыло. Он дышал часто, словно после бега. Абилка подошла и потерлась о его руку, мурлыкая. Это было настолько обыденно, что вернуло всё на место. — Они попытаются снова,прошептал Ло. — Пусть. Но они не знают, кто я, сказал Дилан. — И кто ты. Мы справимся.

***

Дом снова обрёл свой ритм. Свечи были зажжены заново. Дождь продолжался. Но всё изменилось. Как будто стены знали, что больше никто не будет прежним. Ло долго не говорил. Он сидел у камина, завернувшись в плед. Дилан читал вслух, но слова звучали приглушённо, как будто через воду. И лишь позже, глубокой ночью, Ло заговорил сам: — Я помню, как впервые почувствовал их. Это было как... тень внутри меня. Не злая. Просто чужая. Меня забрали не потому, что я нужен. А потому, что можно было. — А теперь? спросил Дилан. — Теперь у меня есть выбор. Они смотрели в огонь долго. И в треске поленьев было больше смысла, чем во многих словах.

***

Под утро всё затихло. Остался только ровный стук капель. Ло спал у окна, на подушке, поверх одеяла. Абилка рядом. Дилан сидел на полу, прислонившись к стене. Он смотрел, как татуировки на руках Ло чуть светятся в темноте. Будто отвечают дождю. Или сну. Или зову, которого больше нет. Он прошептал: —Мы не отдадим тебя. Никому. И ночь, словно услышав, вздохнула в ответ.