Следующий на сдачу крови.

Ромеро делает шаг за угол. Переводит взгляд на тяжёлую металлическую дверь, на будто бы вырезанные на коже буквы. «Банк крови». Санта-Моника, чёрт её дери… И надо ему было ехать в такую даль, чтобы его сир попил крови? Видимо, кому-то стало лень охотиться. Чёртов Айзек. По крайней мере, Ромеро так и думает. Он слегка нервничает, но толкает дверь и заходит внутрь. Надо — значит надо, пора отставить лишние раздумья. В нос тут же ударяет запах хлора, спирта и металла. В уши тут же бьёт телефонный звонок – он разбивается о белую краску тонких гипсокартонных перегородок, голос женщины, которая ответила на звонок, звуки каких-то медицинских приборов, противно пиликающих где-то вдалеке. Как только он спускается по странному пандусу, который и ведёт в подвал, гуль слышит нечто необычное для такого печального места, как больница. Кажется… смех? Какого чёрта? Смех исходил из большого окна в стене, куда Ромеро и благополучно заглядывает. Его зелёные глаза уставились на следующую картину: он увидел спину мужчины, который склонился вниз на своём стуле на колёсиках, его голова лежала на деревянной поверхности стола. Лопатки вздрагивали с каждым смешком, голубая форма сминалась под руками, которые обхватили собственное тело и крепко стиснули плотную ткань. Ромеро тут же огляделся – вокруг никого, а из-за бронированного стекла раздался тихий и глухой голос, который прерывисто, но чётко твердил: «Семьдесят пять… восемьдесят четыре… шестьдесят три… хе-хе.» Голос, высокий и надрывающийся, становился всё громче, тихие смешки переходят в громогласный хохот, парень за стеной уже почти что кричит: «ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ, ВОСЕМЬДЕСЯТ ОДИН, ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ!» И снова хохот. Этот чувак явно не в себе. Ромеро тут же рванул взламывать дверь, как только тот снова начал издавать этот жуткий хохот. Чёрт, да этот парень бредит, ему явно уже очень и очень плохо! Ручка не поддавалась, но времени нет. Удар с ноги рядом с оной выносит этот невозможный замок, деревянная дверь распахивается, звучно съезжая с верхней петли с громким стуком, а после с жалобным скрежетом. Парень, сидящий напротив, сжимается почти что в клубок и громко смеётся. Голова повёрнута к противоположной стене, Ромеро не видел его лица, видел только спутанные прямые русые волосы, повисшие тонкими нитями. Кисти рук сильно напряжены, будто готовятся разломать грудную клетку прямо сейчас. Ромеро подбегает к столу, его взгляд тут же бросается на картонный планшет с подписанными документами. «Вандал Кливер». Гуль хватает врача за плечо и начинает осторожно трясти. «Мистер Кливер, вы в порядке? Мистер Кливер?!» Смех продолжался. Раздавался раздражающим гулом прямо в подкорке. Ромеро это уже начинало бесить. Он продолжал трясти парня и звать, но тот вообще никак не реагировал. В конечном итоге гуль не выдержал, разом стиснул чужое плечо, резко развернул стул и, схватившись за ворот голубой формы, притянул мужчину к себе, заорав: «ДА ХВАТИТ УЖЕ СМЕЯТЬСЯ, ЁБ ТВОЮ МАТЬ!» Наконец-то достучался. Парень резко замолк, а после постепенно начал нормально дышать, периодически всё ещё похихикивая, однако вскоре и это мерзкое хи-хи утихло. Гнев Ромеро тоже постепенно сошел на нет, и он смог рассмотреть лицо врача, часть которого была скрыта за длинными волосами. Ужасно тёмные круги под глазами, чётко выраженные скулы, широкий нос и подбородок, широкая белозубая улыбка, обрамлённая правильным и чётким контуром губ. Красный след на щеке – видно, он пролежал так достаточно долго. Странно, что за ним никто не пришёл. Ромеро стало значительно спокойнее, когда парень испустил глубокий вздох и наконец открыл глаза. Большие голубые глаза. Расширенные зрачки смотрели прямо в душу Ромеро, а Вандал, всё ещё улыбаясь, убрал руки недоумевающего гуля с себя и, наконец встав ровно, вежливо попросил: «Выйдите, пожалуйста, за дверь. Начнём всё сначала.» Ромеро от такой заявы уже сам встал в ступор и далеко не сразу сделал то, о чём его попросили. Мужик пять минут подряд истерически ржал на весь кабинет и в итоге просит сделать вид, что ничего нахрен не случилось?! Макушка, равняющаяся ему почти по нос, вертелась, оглядывая свой кабинет с такой тонкой предъявой, мол, в ожидании, когда ж его новый клиент уйдёт. Ну серьезно, какая разница, обязательно говорить через стекло, когда они уже лицом к лицу?! Ромеро снова нахмурился и, ничего не ответив, прошел за дверь, попытавшись аккуратно поправить её обратно в пазы на выходе — совершенно мусорное, но смешное со стороны действие. Врач же наконец сел обратно на стул, сложив руки перед собой на столе, глубоко вдохнул и уже на выдохе произнёс зазубренную за время работы фразу: «Следующий на сдачу крови? Ваша кровь может спасти чью-то жизнь. Впишите ваше имя, пожалуйста, группу крови и резус-фактор, если знаете. Мне потребуется также ваша дата рождения и ещё куча ответов на кучу моих вопросов о вашем образе жизни, болячках и о всём таком прочем…» Он смотрел на клиента снизу вверх через стекло. Зелёные глаза Ромеро забегали из стороны в сторону, он почесал свою кучерявую голову, недоумевая от наступившего вдруг спокойствия. Этот парень действительно умел переключаться. Он снова посмотрел на Вандала: он больше не улыбался, однако уголки его губ всё равно были слегка приподняты, будто снова неизменно стремились вверх, пытаясь вернуться к привычной безумной улыбке. Вандал приподнял одну бровь, пока Ромеро пытался хоть что-то придумать, кроме опешившего от такой непоколебимости: «ну-у, э-э…». «Меня зовут...Эм... Р... Макс... И мне нужна кровь для моего... Для меня, вернее. Для меня. Плачу карточкой.» На часах Вандала на столе мигнула цифра. Шесть минут восьмого сменились на семь, обычно вампиры так рано не приходят. Он перевёл взгляд обратно на гуля, который переместил руку на широкую шею, поглаживая то выбритый затылок, то задевая ворот чёрной модной рубашки. Мужчина казался Вандалу каким-то неестественно притягательным, что ли. Сложенные на столе руки поднялись и переместились под подбородок, поддерживая голову. Вандала явно интересовало, кто же на самом деле послал этого чудика сюда, однако не дождался ничего, кроме неловкого молчания и подглядываний в его сторону. Тогда он слегка поманил парня пальцем, чтобы тот наклонился. Ромеро так и поступил, зачем-то грузно склоняя корпус к милипизрическому окошку для выдачи крови. Будто бы так надеялся расслышать чётче. Полушёпотом Вандал сказал: «Пятьдесят пять обычная, сто десять голубая, сто восемьдесят пять – эликсир древних. Что конкретно и сколько? Быстро, пока никого нет. Не зря ж на смену раньше прихожу.» Ромеро закивал и показал сначала два пальца, затем, немного подумав, все пять. «Ту, что посолидней, пожалуйста.» Вандал тут же поднялся со стула и залез в холодильник, выуживая оттуда нужные Ромеро пакеты. Сам Ромеро стоял в ожидании. Он сначала похлопал по карманам штанов и тут же понял, что они подозрительно пустые. Залез туда руками, даже вывернул: денег там не оказалось. Шёпотом он изложил свои мысли: «Блядство, на кладбище остались…» Вандал тихонечко усмехнулся про себя. Разумеется, он знает, что это за кладбище. Тут же раздался стук в стекло. Кладбищенский сторож снова пригнулся к окошку и осторожно спросил: «Слушай, а могу я взять в долг? Запишешь меня там в какой-нибудь свой список, или что-то ещё… мне, то есть… да. Мне она нужна прямо сейчас. Я отвезу её и вернусь, правда! На этот раз с бумажником! Или…» Не успел он договорить, как услышал скрежет металла. В окошке выдачи показалось пять сочных пакетов с живительной терпкой жидкостью. Вандал смотрел на него исподлобья в ожидании, когда тот заберёт уже их наконец и свалит отсюда. «Кровь не растёт на деревьях, мужик.» *** Ромеро в ту ночь так и не вернулся. Смена оказалась сложной: на этот раз из могил вылезло целое полчище зомби. Словно очередь девок, выстроившаяся в фирменном магазине за очередной моделью лабутенов, они лезли наружу, будто бы там было мёдом намазано. Не то, чтобы Вандал ждал… просто знал, что возьмёт плату другим образом. Услуга за услугу. Как и принято в вампирском обществе. *** Прошло несколько дней с той ночи, как Айзек приходил. Мешки с костями продолжали восставать, они тут же отправлялись обратно в свои могилы. Вырывались новые ямы для новоприбывших, на этот раз их трое. Как Ромеро сказали, умерла целая семья в автокатастрофе. Ночное небо заволокло тучами, от чего ночь была светла. Ночной воздух был прекрасно свежим. Кладбище далеко от оживлённых трасс, недавно прошёл приятненький дождик, и земля такая мягкая, так легко в неё вонзается лезвие лопаты. Да, его брюки пачкаются, однако всё равно атмосфера располагает. Выкопав последнюю могилу, Ромеро выпрямился и потянулся. Спина приятно хрустнула, расслабление прошло через всё тело. Глубоко вдохнул, воткнул лопату в землю. Сюда бы девочку, да покрасивее, и ночь была бы самой замечательной. В боковом зрении что-то мелькнуло на пару секунд. Ромеро повернулся: в дыре в ограждении показался свет фары жёлтой машины с шашками. Немного погодя фару слегка закрыл чей-то силуэт, багажник машины открылся. Спустя ещё некоторое время в дыру что-то прилетело с громким стуком, шлепаясь о кладбищенскую землю. Ромеро уже был настороже, его дробовик валялся рядом на каменной плите, и он тут же подобрал оружие быстрым взмахом крупной руки. Мигом метнувшись к боковой стенке слева от дыры, чтобы застать врасплох нарушителя, он затаился. Такси тут же уехало, гуль понял это, услышав рёв двигателя отъезжающей таксы, а в дыре что-то замаячило, темным сгорбленным силуэтом заползая внутрь. Он поднял большой перевязанный мусорный мешок с большим трудом. Как оказалось, недорослик. Ромеро остановил проникновение резким тычком дула прямо в тыкву. Человек медленно поднял руки вверх и так же медленно повернулся. Теперь дуло дробовика смотрело прямиком в лоб. Нахальная ухмылка тут же показалась гулю знакомой… «Кливер?!» -- проголосил Ромеро, явно шокированный такой наглостью проникшего на его территорию. Наглец медленно спустил капюшон с головы. Ромеро не ошибся. Перед ним стоял Вандал, с поднятыми руками, одетый практически во всё чёрное – чёрная ветровка, под ней толстовка, слегка мешковатые джинсы и грубые ботинки на шнуровке. Голубые глаза снова будто лезли ему в подкорку, волосы всё такие же небрежные и, кажется, немного сальные. Ромеро опустил дробовик. «Слушай, как это понимать?» Ромеро подошёл к большому мешку и присел на корточки, и теперь уже он ждал объяснений. Потыкал в полиэтилен. Содержание чудо-мешка было вполне очевидно. Сторож уже слишком хорошо знал это ощущение погружения пальца в окоченевшую трупную плоть. Сопротивляется, успел задубеть от холода и времени кончины. На счастье, Вандал не заставил долго ждать ответа: «Моему другу срочно нужна комната в твоём отеле смерти. Я просто провёл его к тебе, как видишь.» Ромеро нахмурил брови, и Вандал закатил глаза. «Слушай, не корчись. Я тебе помог, теперь ты помоги. Знаешь хоть, как тяжело тащить этот мусор в одиночку? Если нет пустой могилки, то тупо рядом с кем-то закопаем, идёт? Мне плевать, как и где, Фил всё равно меня неебически бесил.» Ромеро не оставалось ничего, кроме как согласиться, подобрать бедолагу со стороны башки и, схватившись, пока Вандал, скрючившись, взял труп за щиколотки, потащить вглубь кладбища. Им предстоит вырыть ещё одну могилу. Закончив с новым домиком для мистера Фила, Ромеро согнулся на корточки и скептически оглянул мешок, что они скинули на один из свежих гробов. Дружку придётся ютиться с соседом. «Слушай, а ты уверен, что хочешь закопать его именно здесь? На этом кладбище творится всякая чертовщина. Мертвые восстают. Возможно Фил затрахает тебя даже после смерти. Думаю, надо сначала откочегарить ему башку. Чтобы наверняка» - не успев дать новому знакомому опомниться, Ромеро встаёт и парой резких движений лопатой рассекает шею мертвеца прямо через мешок. Слышится хруст позвонков, хлюпанье стухшей крови. Даже когда оная струится по гробу, пачкая дорожками дорогой лакированный дуб, он смотрит с неким безразличием, вперемешку отвращением. Привычная рутина. Комья земли наконец засыпают мертвеца. *** «И как часто мне опять придется иметь дело с твоими бывшими “друзьями„?» -- спрашивает Ромеро, смахивая пот со лба, мало отличаясь сейчас от выжатого лимона. Пока Вандал засыпал землёй одну могилу, Ромеро уже копал другую. Несколько раз вылезали зомби, но они оба довольно скоро расправлялись с ожившими и возвращались к начатому. Они почти не разговаривали до тех пор, пока Ромеро не скинул лопату, окончательно потеряв всякий интерес и к живым, и к мертвым. Это полуночное рандеву слишком затянулось, хотелось приложиться щекой к холодному пиву, а ещё он уже как полчаса пропускает свою любимую мелодраму, идущую по телеку в это время. В общем, одно гадство. «Слушай, Вандал, а ты никогда не задумывался о том, чтобы найти подработку? Я не настаиваю, просто в последнюю неделю тут полный дурдом. Сезон охоты. И смертей...» -- наконец опять подал голос гуль, заходя в свою конуру. Тоже заебавшийся за это время Вандал приписался следом. Оба задолбались, это было видно и по чужому смуглому лицу и Ромеро, как настоящий гостеприимный хозяин, разрешил внезапному попутчику расположиться на своём диване. В комнате, мягко говоря, был бардак – на полу валялись ружья и гильзы, между подушками дивана застряла упаковка от презерватива (а может и не одна, может даже не только упаковка), на столе стояли кружки и банки из-под пива. Обои переплела чёрная плесень. Вандалу находиться в этой холостяцкой обители было просто невыносимо, однако тот ненавидел пренебрегать гостеприимством, поэтому сделал вид, что всё в порядке, и сел на диван. Рядом плюхнулся Ромеро. «Чувствуй себя как дома, типа. Телек правда барахлит, никак не починю. Итак, чё с тем Филом-то? За что убил?» «Его убил не я, а одна кровососка. Мне пришлось за ней убираться.» -- Вандал повернулся лицом к гулю. Ромеро посмотрел на Вандала. Да по его довольной роже видно, что он что-то недоговаривает. Поэтому Ромеро забуравил его хмурым взглядом, придвигаясь к лицу поближе. Вандал, не переставая улыбаться, смежно нахмурил брови и метнул взгляд в ответку, а затем услышал: «Будем честны, ты не выглядишь как паинька.» Врач усмехнулся. Он откинулся на спинку дивана, будто потеряв всякий интерес к предъяве и опёрся на подлокотник дивана, продолжая прожигать смотрителя кладбища взглядом. «Тереза мне рассказывала про это кладбище. А ещё она рассказывала, что тут работает гуль некоего Айзека. Ромеро зовут, не знаешь? А, Макс? Или лучше Виго? Кстати, как там поживают твои яхты? Ах да, чуть не забыл, мне тут птичка напела, что Ромеро, вместо того чтобы выполнять работу, порученную сиром, трахает девок, пока задохлики за его окном гремят костями в сторону города.» Ромеро словил ахуй, не иначе. Он смотрел на Вандала с выпученными глазами, слушая его тираду о нём же самом. За окном прогремела молния, по стеклу стали барабанить редкие капли. Будто в унисон разгорающемуся внутри буйству. «Что за чёрт, ты что следишь за мной?! И часто ты так пренебрегаешь личной тайной клиента? А, я понял, да от тебя же за версту несёт малкавианскими отродьями. Ты из этих, ты ёбнутый!» Лампочка на потолке, висящая на добром слове, будто бы отразив все страсти, накаляющиеся в одинокой доселе будке, подмигнула им несколько раз и с треском погасла. Оба подняли голову к ней, когда оказались почти в кромешной тьме. Лишь тусклый свет из окна освещал их еле-еле. Спустя минуту гробовой тишины, Вандал опустил голову и продолжил: «Ладно-ладно, я выдумал последнее. Но я посмеюсь, если вдруг в точку попал.» На сей раз Ромеро не выдерживает такого порочения своей чести и достоинства и в одно движение, схватив любимую Джейми Сью, всекает чужому гулю прикладом в нос, а после им же вжимает его в диван, сжав поперёк шеи. Нависает сверху большой тенью. В зелёных глазах бушует ярость, ну, а в голубых -- полное безразличие. Вандал лишь инстинктивно держится за приклад, пытаясь облегчить хватку. Под ушибленным, синеющим носом уже начала расползаться капель крови, но чем больше Ромеро напирал, тем меньше встречал сопротивления. В конце концов его отпустило. Наверное, удивление от столь пассивной реакции на попытку угандошить, а может совесть, но всё равно-таки потеряв желание продолжать это избиение лежачего, он довольно быстро убирает приклад. В зелёных глазах промелькнул намек на отчаяние. Черт побери, он ведь не убийца. *** Следующая их встреча произошла у Вандала дома, что достаточно удивительно, ведь сам Вандал у себя гостей никогда не жалует. Каждый человек угроза, а гуль – в особенности, и он должен если не доверять кому-то, то хотя бы быть немного уверенным, что ему не всадят пулю в голову, пока он отойдёт сделать гостю кофе. Сотрудничество с Ромеро поспособствовало появлению этого чувства: он берёт кровь из его банка, а Вандал прячет трупы и улики в любой момент, когда нужно, на кладбище Ромеро. Пока всё шло очень даже приятно, однако инициативность в общении от смотрителя казалась Вандалу навязчивой и настораживающей, взять даже сегодняшний день – Ромеро внезапно заявился к нему на порог банка и заявил, что телевизор окончательно сломан. Это не проблема Вандала, однако спустя некоторое время они уже сидели у него на диване и выбирали чёртов фильм. Блядский тореадор, да как он вообще такое провернул? Ромеро же, по всей видимости, ещё чувствовал вину за тот случай, и более того, углядел в этом случае возможность разнообразить свою жизнь чем-то кроме шлюх и сопливых мелодрам. Очевидно, у работника кладбища было не так много... знакомых, учитывая все вводные. Тем не менее, в голову Вандала уже начинают закрадываться мысли об убийстве этого придурка. Однако, когда после очередного ёрзания рядом и тычка о плечо, он неожиданно для себя видит чужие слёзы. Слезы взрослого, мать его, мужика, что разрыдался от концовки самого обыкновенного семейного фильма, и ведь это даже был не сраный Титаник! Вандал недоумевающе щурится и его эмоции резко сменяются на более нейтральные. Сейчас они почти досмотрели эту дешёвую драму по телевизору, потому что так и не смогли выбрать кассету с фильмом ранее. Ромеро плачет, прижимая рукав рубашки к носу и громко шмыгая. Женщина в телевизоре умирает на руках возлюбленного, зная, что сама для него ничего не значит, ведь шлюховатая подруга всё равно приберёт его к рукам. Ромеро, чёрт возьми, плачет. От этого Вандалу хочется спрятаться под одеялом, которое сейчас укрывало его промёрзшие ноги, однако он лишь язвительно говорит: «Боже, какие мы чувствительные. Да, мой итальянский друг?» Ромеро на это лишь ещё раз громко шмыгает, едва не завывая. Кажется, похожий звук он уже слышал на кладбище, когда подымалась очередная орда зомби. *** Да он вообще обнаглел. Подумаешь, у Вандала уютнее. Подумаешь, у него работает телек! Они даже не друзья, а гуль заваливается к нему каждый раз, когда ему, видите ли, скучно! И вот, пожалуйста – в одной руке крафтер с пивом, в другой без стеснения торчит колода карт. А Вандал стоит на пороге и подсчитывает, сколько пакетов крови можно выкачать из этого здоровяка. Не сказать прямо, что у Вандала прям уж так уютнее. Скорее, у него чище. В квартире Вандала голые белые стены, ни пылинки на шкафах и полках, почти стерильная чистота в ванной комнате, серая кафельная плитка под гранит сверкала как зеркало, от которого отражался лучик солнца. Вандал настолько одинок и не требует иного, что ему прикольнее будет убраться в квартире, нежели выйти и хорошенько отдохнуть где-нибудь в баре или на природе. У ординатора в квартире тепло, светло и свежо… и всё ещё работает телек, который включается только тогда, когда в гости приходит Ромеро. Прямо как сейчас. По телевизору шли срочные новости, кажется, о взрыве на небоскрёбе в Даунтауне, и диктор, будто увидев интерес Вандала к этой новости, сказал: «Помнишь того нахального вампира, который за день до этого купил у тебя кровь? Неплохая выручка, да?» Гуль потёр виски. Одна сплошная головная боль. Ещё и Ромеро припёрся, кинул карты на кровать и прямо сейчас выставлял банки пива в дверцу холодильника. Ещё две стояли на полу у кровати. Гуль приехал безоружным, будто реально тупо развлечься с другом. «Вандал, да у тебя тут мышь повесилась! Что ты вообще ешь? А это ещё что?» Ромеро достал из дальнего угла холодильника одиноко лежащий лимон. Заплесневелый и сморщившийся. Затем открыл морозильную камеру, где не нашёл ничего, кроме льда, примёрзшего на стенках, и в формочке. Вандалу некогда готовить, он вечно в делах, и даже сегодня он вместо выходного бегал по поручениям Терезы. Видите ли, поставщик алкоголя в её бар не смог в другое время. Точнее, в любое другое, кроме дня. Также ей нужно было заглянуть в мебельный и строительный магазины, потому что одна буйная пьянь разломала своей тушей стол, разбив несколько стаканов при этом и поцарапав стену. Пришлось вызывать мастера и принимать работу. Вандал в принципе питался в круглосуточных забегаловках, когда не забывал это сделать. «Мужик, так не годится. Я думал, хотя бы у тебя что-то к пиву будет. Ты же вроде любишь выпить, не?» -- отвлёк Ромеро Вандала о размышлениях о сегодняшнем дне. «Я вообще-то не ждал гостей. Ты сам ко мне припёрся без предупреждения.» -- Вандал скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на Ромеро. «Я писал тебе на почту. Ай, ладно, хрен с тобой. Я же вижу, что ты сам только-только вернулся. Отдыхай пока, я сгоняю за едой.» И Ромеро быстро его покинул. Так же быстро, как и пришёл. Этот идиот никогда не додумывался разуваться, прежде чем идти на кухню в чужом доме. Вандал тяжело вздохнул и пошёл за шваброй. Как же ему хотелось засунуть её Ромеро в жопу. *** Они оба сидели на постели. У Вандала не было второго стула, чтобы посадить гостя за обеденным столом. Не сказать, что он сам им часто пользовался. От небесно-голубых простыней и одеял пахло свежим стиральным порошком, и, кажется, Ромеро понял, какой у Вандала любимый цвет. Он сидел в тёмно-синих свободных шортах и голубой футболке. Сидел по-турецки, не горбясь, на кровати, смотрел в карты у себя в руке. Волосы, завязанные в хвост, открывали рельефную шею, и серьёзное лицо будто тоже стало менее мрачным. Вандал даже дома носит носки, идеально белого цвета. На полу рядом с кроватью и пивом лежали две пары домашних тапочек. Ромеро всё же пришлось снять обувь, потому что как только он попытался пройти чуть дальше грязной зоны, ему чуть не прилетело мокрой шваброй по лицу. Более того, пришлось принять все условия дома Вандала – на постель только в чистом, поэтому свой комплект одежды он тоже получил. Коротковатые спортивные штаны чёрного цвета и белую футболку, которая обтянула тело Ромеро, будто грозилась порваться прямо сейчас. Однако пока ткань не трещала по швам, Вандалу было не о чем беспокоиться. Яркие зелёные глаза смотрели на шестёрку черв и пикового вальта в руке и крестовую шестёрку и крестового вальта на поле. Две пары, отличная комбинация, особенно если у Вандала нет ничего. На поле также лежали пиковая и бубновая дамы, а ещё крестовый туз. Кое-кто плохо перемешал карты. Ромеро победно вскрыл свои карты, кинув их прямиком на поле. Вандал посмотрел на это и выложил свои две дамы. Каре, чёрт его дери! Да ему просто повезло в этот раз, не может же так быть вечно. Гуль твёрдо вознамерился оставить его ни с чем, поэтому предложил: «Знаешь что? Давай-ка на раздевание, и я тебя оставлю с голой жопой! Мне на это всегда везло, главное, чтобы в покере всегда была ставка.» Вандал хитро улыбнулся и кивнул. В голубых глазах сверкнул проблеск азарта. Он собрал карты одним ловким движением, проведя по постели рукой, взял колоду и начал тасовать. «Ну, и что снимаем первым?» *** «Флэш рояль, я снова победил. Штаны снимай.» Вандал рассмеялся своей победе. Сам-то он остался в шортах и носках, а вот Ромеро уже сидел почти в том, в чём мать родила. Пришлось даже снять крестик с шеи. На единственном стуле в доме покоились уличные вещи Ромеро, а на полу вещи Вандала. Теперь там стояло уже шесть банок, и Вандал готов будет прикончить своего гостя, если тот опрокинет полную. Ромеро ловко соскочил к кровати и стал стягивать штаны. Неплохой вид крепкого мужского тела, с россыпью курчавых волос почти повсюду. Небольшой живот даже не портил эту картину. Неуклюжесть, с которой Ромеро снимал с себя штаны, тоже. Вандал тем временем сложил пустые банки в пакет и оставил его на обеденном столе, взял сэндвич, который принёс Ромеро и стал есть, надменно глядя на соперника своим широким взглядом. Даже жаль было бедолагу, его угрозы не сработали, и теперь тот сам по уши в дерьме. Ещё один проигрыш, и… *** У Ромеро восьмёрка и туз. Он уже видит эту сладкую победу. Он кидает на выложенное поле карты и победно кричит: «Фулл хаус! Выкуси!» Вандал хитро улыбается, на поле восьмёрка, два туза и две пятёрки. А у него двойка и пятёрка. Он кидает свои карты к остальным и говорит: «Что ж, я проиграл. Что мне снимать?» Вандал сложил руки. Его ровные ключицы, тело почти без волос, куча каких-то шрамов от ожогов, ножа и ещё бог знает чего. Вены, проступающие синей паутиной через кожу. Ромеро приковал этот вид. Вандал тоже не отрывал взгляда, только вот он глядел в глаза соперника. И только Ромеро поймал этот взгляд… ему в голову пришла идея. Он взял карты в руки и быстро перетасовал. Небрежно выложил закрытое поле и раздал им по две. Гуль не хочет проиграть. Азарт кипит в его крови, и малая её часть тратится на Присутствие. Он наблюдает, как взгляд Вандала тут же расслабленно куда-то опускается, но затем поднимается вновь и снова эти чёртовы голубые глаза смотрят прямо в его. Вандал произносит: «… или сам с меня снимешь то, что тебе нужно?» Упс. Сработало не так, как надо. Не то, чтобы Ромеро не хотел, он просто понадеялся на благосклонность оппонента в следующем раунде, однако его притягательность сработала немного в другую сторону, вызвав необъяснимую страсть в теле Вандала. Ординатор ему был интересен, очевидно, однако Ромеро даже не думал принуждать его к чему-то. Ромеро, проигнорировав вопрос, вскрыл первую карту. Пиковый туз. Вандал тут же скидывет свои карты на поле. «Пас.» На его руках было два туза. Он протягивает руку к тёмным кудрям на голове Ромеро, крепко сжимает их. Ромеро от внезапной боли тихо шипит, жмурится. В его губы впиваются сухие губы Вандала. Неприятно, резко. Однако Ромеро отвечает, быстро берёт инициативу в свои руки – буквально, он валит гуля на постель, нависает и снова целует. Большие пальцы на руках поддевают синие шорты, руки Вандала обхватывают шею Ромеро сначала в желании придушить нахрен, затем будто успокаиваются и обнимают широкие плечи. Смотритель кладбища отсчитывает секунды, когда его эффект Присутствия должен сойти на нет, с каждым ритмичным движением ловкого языка в горячем рту гуля. Три, два, один… Вандал резко хватает Ромеро под челюсть, отталкивая от своего лица его голову. Смотрит своими блядскими голубыми глазами прямо на него. И… облизывается, предвкушая нечто новое. Ночь катится к чертям. *** Горячий рот смыкается вокруг окрепшей плоти. Кливер разгоняется с порога, почти не церемонясь и не занимаясь бесполезным лобызанием. Прямо, как ему нравится. Ромеро невольно ловит себя на мысли, что этот парень просто влез в его мозг. Чуть потемневший член скрывается за чужими губами почти полностью, врач сосёт кивками, но для гуля даже этого мало. Ромеро резко и бесцеремонно берёт русые волосы под хвост и повторяет толчки, насаживая чужой рот самовольно. Теперь Кливер издаёт совсем какие-то невообразимо похабные звуки, хлюпает и пьяно моргает, но не жалуется. Покорно принимает всё, что в него пихают, даже если в какой-то момент не так сглатывает и начинает давиться. Ромеро заставляет чужой кончик носа уткнуться в свой пах, а после всё же опускает несчастного, даёт отдышаться. Гули не вампиры, лучше не рисковать и не перестараться. Большая ладонь небрежно и пошло похлопывает по смуглой щеке, пока чужой гуль пытается отдышаться. А после тот резко выкидывает фокус, прислоняя светлый липкий член ко второй щеке, похабно похлопывает горячей плотью. Выглядит слишком довольно для человека, который несколько секунд назад давился и кашлял. Ромеро реагирует довольным мычанием, удивленно вскидывая брови. Благодарно ведёт ладонью по русой растрёпанной макушке. «Знаешь, может быть, тебе и весело, но пора и тебе меня развлечь за такую выходку.» -- сказал Вандал в намёке на применение дисциплины. Он тут же встаёт с постели, уворачиваясь от руки гуля, которая в моменте решила его остановить, чтобы затянуть обратно в омут разврата. Залезает рукой под кровать и вытаскивает плотно забитую спортивную сумку. Она уже открыта, и в отверстии молнии Ромеро замечает будто набор юного ремонтника – паяльник, плоскогубцы, нож, пила, и это только вершина айсберга… «Предпочитаю секс с использованием игрушек. Бери всё, что понравится.» Ромеро удивлённо вскинул брови, глядя на этот арсенал после слов Вандала. Ментнул в ответ азартный взгляд с кривой ухмылкой. Судя по всему, тайник его нового друга пришёлся ему по душе. *** В паху горячо и влажно. Бедра шлепаются о чужие ягодицы, мокро, вязко и быстро. Ритмичные толчки почти как отлаженный механизм - равномерно выдалбливают гуля в кровать, выбивают стоны. С Кливером не так, как со шлюхами. С гулями вообще не так. Пахнет по-другому. Можно не сдерживаться, можно кусать, вгрызаться, пить. По-животному. Ромеро так и делает – нещадно вгрызается чуть повыше чужой груди, жадно высасывает, при этом ни на секунду не останавливая фрикции. Но в моменте всё же пришлось остановиться. Вандал хотел поиграть – значит получит сполна. Смотритель стискивает его плечо, выходит, молниеносно переворачивает гуля на живот и так же резко ставит его раком, входя снова. Сумка уже валялась рядом на слегка окровавленной постели, но это ненадолго. Ромеро суёт руку внутрь сумки, и первым, что нашлось на ощупь, оказался складной нож. Разворачивает девайс и вдруг на мгновение задумывается. Он ещё не пробовал такого раньше. Осознание того, что свои новые упырьские способности можно использовать не только по прямому их назначению, давно подстрекали его на откровенно ебанутые авантюры, но сейчас было по-другому. Теперь он собирается провернуть это с Вандалом, не с собой. Он аккуратно переворачивает гуля обратно на спину, смотрит на лезвие, а после на смуглую кожу. Вандал молит его взглядом, очевидно, в своих изысканиях он продвинулся куда дальше. Теперь простого человеческого "потрахаться" ему не достаточно для достижения полного катарсиса. Ромеро смотрит в чужое лицо, осознавая, что с недавних пор ему тоже. Резко, пробно рассекает одну из чужих грудных мышц. Пока пробно, играючи, не глубоко, наблюдает за реакцией. И она следует. Не ожидав такого резкого манёвра, Кливер издает болезненный стон и на мгновение вскидывает голову. Из тела тут же сочится свежая жидкость. Сторож облизывается, но теперь тупое питьё его мало интересует. Он движется дальше. Лезвие описывает контур незримого золотого сечения чужой плоти, но касается лишь вскользь, не оставляя даже царапины, дразня. Резко углубляется под грудную клетку, под рёбра. Плоть рассекается под лезвием и давлением собственной руки как свежий омлет. Сочно разваливается, почти огненная, обжигает руку смесью волокон и крови. Ромеро на мгновение замирает, пытаясь осознать и запомнить это ощущение. Следом, немного погодя, начинает шерудить рукой внутри. Вандал дрожит в исступлении, зелёные глаза, прикованные в основном к отрывшейся ране, периодически поднимаются к чужому лицу, с интересом наблюдая за его реакцией. Достаёт руку, но лишь на несколько секунд, чтобы скинуть окровавленный нож на кровать. Ныряет снова. На сей раз плоть поддаётся с большим трудом, упёртая цитоплазма старательно попыталась снова склеить края раны за этот короткий промежуток времени. Но гуль не сдаётся. Добравшись обратно в жаркое лоно внутренностей, он прошелся пальцами по склизкой печени. В груди что-то замерло, сжалось. Чем он вообще сейчас занимается? Хотя, какая разница, если это приятно? Пока Вандал шипит и корчится, он прокладывает себе путь дальше, дразняще задевая пальцами сопутствующие органы, пока не добирается до самых кишок. Влажные и эластичные, такое ощущение, что в них легко запутаться. Ромеро быстро переквалифицируется в пространстве, садясь за Кливерской головой, чтобы иметь возможность двинуться дальше, вдоль чужого пуза, толкает руку вглубь, проворачивая кисть. Заматывает её в мясистых нитях поглубже. Теплые, живые, пульсирующие, не такие, как у мертвеца. Много раз он чувствовал их своей кожей, мертвецкие вонючие кишки, но сейчас не так. То были холодные и безжизненные, скучные. Сейчас не так. Совершенно не так. По-другому. Ромеро снова бросает взгляд на Кливера. Затуманенный взор изучает смуглое лицо одурманено, как в бреду. Движения возобновляются, лезвие скользит по позвоночнику, рассекая кожу, капилляры, вены, почти доходя до костей. Он пересчитывает кончиком ножа каждое ребро Вандала изнутри, пока тот кричит в агонии и одновременно в наслаждении. Вандал втайне сейчас желал, чтобы Ромеро выпустил ему кишки. *** Повезло, что розетка находится рядом с кроватью. Врач заботливо оставил паяльник нагреваться на прикроватной тумбочке, чтобы Ромеро смог сразу же им воспользоваться, когда только пожелает, ведь сейчас он решился. Он выдернул его из розетки, и накалённый металл тут же вписался ударом сначала по рукам, потом Ромеро запаивает по старым ранам, по новым ранам, по ягодицам, раздвинутым ногам этого отродья-безумца, что отдал всю свою плоть на растерзание похотливого тореадора. Это всё не сильно его возбуждало, однако то, с какой страстью и сладостью Вандал стонет под его руками – м-м, распаляло больше, чем самая горячая дева Голливуда, скачущая прямо на нём. Он снова выходит, переворачивает Вандала и усаживает его на себя. Гуль послушно усаживается прямо на чужой эрегированный орган и начинает двигаться сам. Он кусает губы, хрипло выдыхает горячий воздух. Ромеро сковывает его в нежных объятиях, а затем резко оттягивает его русые волосы, от чего голова трансфузиолога откидывается, а в шее проделываются новые дыры клыками Ромеро, сочащиеся сладким нектаром, который тут же и слизывается. Вторая рука плавно перемещается вниз, к талии. Смотритель сжимает её и направляет тело с бешеной скоростью, насаживая ещё-ещё-ещё и ещё! Ему кажется, что в моменте Вандал это и шипит. Тогда Ромеро тисками вонзается зубами в его ключицу и отгрызает добротный кусок плоти – в процессе он обгладывает каждую часть тела, до которой только смог дотянуться. Постель под ними побагровела от крови Вандала, и это та грязь, на которую он не станет ворчать. Вандал скулит, рычит, стонет, хрипит, а после резко ловит связь с космосом, откидывается назад и насколько только может кричит в пришедшем оргазме. Ромеро видит перед собой истерзанное, измождённое тело, которое становится жалко, и он тянется за очередным поцелуем, но вгрызаются уже в него. Мягкая губа резко заходится саднящей, пульсирующей болью, но мужчина не против, присасывается в ответ, вжимается в тушу под ним, чувствуя, как смуглое тело двигается в унисон. Оказывается, кормиться и трахаться одновременно - какой-то иной уровень экстаза. *** Собственный живот пачкается чужой липкой влагой, а чужие мышцы сжимают собственный член, выжимают, заставляют закончить прямо так, внутрь. Перед глазами пляшет целый залп фейерверков, и у Ромеро ощущение, что он только что пережил на ногах целых три дня нашествия зомби. Но эта усталость чертовски приятна. Какое-то время он смотрит в смуглое лицо практически незряче, пытаясь отдышаться, пока пелена перед взором рассеивается, а после резко усмехается. Тянется, широко и игриво мажет языком через чужие губы, по подбородку к щеке, слизывает дражайшие капли крови... и слышит заходящееся безумное хихиканье. Он тут же затыкает чужой рот ладонью. Только не снова. *** Жанетт видит Вандала в дверном проёме своей квартиры. Его губы искусаны, на руках и на шее синяки, кое-где ещё кровили порезы и рваные раны, на открытых ключицах какие-то покраснения. Где-то прожжена кожа, где-то оторваны её куски. Кровь уже залечила многое, некоторые части его тела были почти в мясо. И Вандал был сейчас очень голоден. Жанетт смотрела поначалу с жалостью, наблюдая, как Вандал жадно пьёт её кровь из руки. Потом она будто что-то вспомнила, и на её лице расплылась довольная улыбка. «Вандал, солнышко, неужели снова появилась та, что может тебя удовлетворить таким образом?» Вандал промолчал. Травмы на его теле быстро затягивались, не оставляя ни следа. «Насколько я знаю, Ханна умерла от той чумы. Только она тебя до такого доводила. Ну же, котик, не молчи, я хочу знать все горячие подробности твоей личной жизни.» Она легко провела пальцами по линии нижней челюсти Вандала, обращая его внимание на себя. Под подушечками пальцев она почувствовала странное раздражение, как только дошла до подбородка. Как только все раны Вандала зажили, а от голода не осталось и следа, он повернулся к ней и как-то странно улыбнулся. Жанетт не видела у него такой улыбки ранее. Ей что, придётся делить титул его единственной королевы с кем-то другим? Как интересно. *** Ромеро, тем временем, стоял с бритвой у зеркала. На его лице была белая густая пена, которая ровными полосами сходила с каждым движением острого лезвия. Колется, видите ли, ему. А паяльник и плоскогубцы, видите ли, приятно. Он ждал, когда Вандал приедет к нему с очередным трупом, чтобы устроить ему действительно весёлую ночь. Дробовик покинуто валялся на полу, ожидая этого момента вместе с хозяином.