Лисёнок

Как-то поздней осенью родители позвали меня к себе в деревню погостить пару деньков,а я их не видела на тот момент кажется лет сто - вот и согласилась. Уже приехав в эти мрачные места,я ощутила насколько сильно была неправа. Затхлый воздух,ни грамма природы, только навоз,да сухая жжённая трава и деревья. Деревья шуршали там отменно,как будто-то историю рассказывали и листья с них сыпались жёлто-оранжевым водопадом затмевая всё вокруг. Помимо этого там ничего привлекательного то и не было. Закатное солнце освещало пару-тройку запущенных домишек,да продуктовую лавку. Несмотря на такое запустье люди тут были,ходили угрюмые и перешёптывались. Так постепенно разглядывая окрестности я добралась до дома. Мама с папой приняли меня мягко говоря не радушно. Оказалось,что кормятся они только огородом и денег почти совсем не используют. А я что? Я городская. Мне на что-то жить надо. Вот и пришлось в срочном порядке искать работу. Но в такое время в таком месте работу найти оказалось проблематично. Спустя неделю безуспешных поисков мне попалось на глаза объявление о поиске сиделки. Оклад был не плохой да и требовалось всего-то смотреть за 80-ти летним невменяемым дедом. Я тут же позвонила по указанному номеру и приятная женщина лет семидесяти объяснила,что она сестра этого человека,что уезжает она в город по делам и что его бедненького жаль без присмотра оставлять. Я поспешно заверила Ирину Анатольевну(так она мне представилась),что позабочусь о её брате как следует. Она приторно сладким голосом рассыпалась в фальшивых благодарностях и попросила приехать завтра же,чтобы передать мне ключи и кое-какие дополнительные указания. На следующий день, когда я приехала указаний мне по сути никаких не дали,просто дали ключи от дома, и расцеловав на прощание,уехали с миром. Дом не был ужасным или напоминающим призрачный,обычный старый дом. Войдя внутрь и оглядев комнаты я наконец столкнулась с Сергеем Анатольевичем,моим новым подопечным -Доброе утро - сказала я слегка наклонив голову и стараясь показать максимальную доброжелательность и улыбнулась своей любимой "мягкой" улыбкой. В ответ я получила весьма невразумительное хмыканье и отведённый в сторону взгляд испуганный взгляд. Чтож,с этим можно было работать Шли дни,а я с каждым новым всё сильнее привязывалась к этому шуганному, кажется немому,но добродушному старику. Седые волосы обрамляли грустное морщинистое лицо с проедающими душу серыми глазами, выделяющимися живыми искорками на безжизненном полотне его лика. Он мог подолгу смотреть в одну точку или качаться из стороны в сторону,но никогда со мной не заговаривал,а что самое ужасное - порой отказывался есть. Приходилось силой вталкивать в него каши и пюре так как другую еду он не ел. Так и жили мы, пока в один день тишину висящую между нами не разбил тихий срывающийся голос -Дочь моя,подойди ко мне - сказал дед. Я обмерла. За всё время моего взаимодействия с ним,старик ни разу не выказал ни малейшего желания реагировать на меня,уж тем более говорить. - Дедушка,что такое? - не помня себя от шока я действительно приблизилась - Я скоро умру Женечка - меня не удивило,что он назвал меня чужим именем, всё таки слышать от него речь было чудом. А кем я для него буду Женей или Сашей мне глубоко безразлично - послушай на последок мою исповедь,я так виноват перед тобой - и прислонившись к стене головой он задыхаясь, изредка прерываясь на слабые,бессильные рыдания и покашливания поведал мне свою историю(постараюсь изложить её тут от его лица более менее связно) Лет 40 назад в восьмидесятые, когда я был ещё безбородым юнцом, судьба завела меня в психиатрическую больницу 48 округа 6 периметра посёлка Кинкгорф,что в пригороде Москвы. Там я и познакомился с Евгением. Юноша такой яркий,взрывной,но стоило его обидеть - кусался словно обиженный лисёнок. Золото-рыжие кудри всегда мелькали между блёклыми лицами пациентов,как яркое пятно на белом холсте,а глаза светились каким то детским озорством. Он не замечал никого и не хотел ни с кем знакомиться,ему хватало своего света. Многие врачи старались найти к нему подход,но все попытки были тщетны. Тогда позвали меня,как профессионала разобрать по косточкам этого надоедливого пациента. Наш первый сеанс прошел весьма...... интересно - Меня зовут Сергей Анатольевич Романов я вас лечащий врач и сего - я не успел договорить фразу,как меня грубо перебили - А иди те ка лесом господин император - пальцы парня перебирали собственные кудри,а холодный взгляд был вперен в потолок. В глазах был холод,на губах играла натянутая хитрая улыбка - Я в недоумении Евгений Юрьевич, как вы собираетесь лечиться с таким свинским отношением к врачу - вскинув брови бросил я Он хмыкнул и резко сменил тему - Как то скучно тут вам не кажется? Суету навести охота - и пока я молча наблюдал Женя успел ринуться к заколоченному окну ударить туда пару раз руками,а потом по волчьи завыв и перевернувшись он начал бить по доскам уже ногами - Евгений от кого вы защищаетесь? - парень резко замолчал и широко открыв свои медово-карие глаза возрелся на меня. Хм.. удар на угад,но тогда я к счастью попал в точку - От вас если угодно - маска клоуна снова была резко и без предупреждения натянута на это мрачное лицо - неприятный вы тип,не нравитесь мне - Ну,ну Евгений Юрьевич я вам ещё понравлюсь и возможно мы станем хорошими друзьями - ободряюще проговорил я чуть ближе пододвигаясь к пациенту - Ага как же,вам сударь то какая радость становится моим "другом" - на этих словах он закатил глаза - много у меня тут было таких друзей Он демонстративно отвернулся к стене,показывая тем самым полное не желание со мной общаться и я повиновался. Терапия требует времени Через неделю я вновь вернулся к этому юноше и опять наш диалог не имел никакой ценности Как всегда с порога оскорбление - О доктор,не устали пустыню подметать? - весело хмыкнул,а в глазах опять холод. Скрывает,боится,не показывает - А вы не устали интеллигентничать на босу ногу? - ответил я в тон ему Слегка приподнятые брови опять были единственной реакцией Жени и я снова ушел дожидаться следующей недели. Но ждать на удивление мне пришлось не долго. Не прошло и двух дней,как меня вызвали в клинику. Мой подопечный опять подрался в столовой и сейчас отбывал своё наказание в карцере. Я не ожидал увидеть слёзы - их и не было. Заклеенное в паре мест пластырями лицо,та же улыбка те же глаза. Его состояние упорно не хотело изменяться,но и к этому я был готов. - Привет, анчоус пушистый! Как самочувствие - заглянув ему в глаза я увидел интерес и это действительно обрадовало меня,продвижение как никак - Добрый вечер,ваше императорское чумодейство - он улыбнулся мне чем-то наподобие настоящей улыбки и уткнулся головой в колени,опять отказываясь отвечать Так проходили неделя за неделей и вот уже истёк месяц. За это время я успел даже слегка привязаться к этому лису и забавные приветствия стали нашей общей фишкой. Наконец я решил,что время для реального разговора пришло - Здорово кракозябрик - улыбнулся я ему - И вам не хворать, жаба тошная - он сказал и я не обиделся. Традиция всё таки - Помнишь я спрашивал тебя о том,от кого ты защищаешься. Так от кого? - улыбка медленно сползла с его лица - От родоков - процедил он - достаточно банально, Сергей Анатольевич? - Женя не врал,но и не договаривал. Определённо что-то скрывал. И полное моё имя совсем не тонко намекало на то,что разговор окончен. - Доброй ночи, Евгений - я покинул это грустное место мысленно ударив себя по голове. Нельзя же было так в лоб. Мои опасения оправдались лис закрылся. Язвил,отшивал и абсолютно не шёл на контакт. Одним таким же безрезультатным днём заведующая отделением принесла мне стихи Жени, которые нашли под кроватью. Вернее на обратной стороне кровати. Они были написаны кровью, кажется из губы. Каждая строчка была выдавлена болью и прочитав я понял. До сих пор не оправился,но понял и не забуду никогда....эти строчки "Замывая путь слезами и царапая ногтями Я взбирался по горе,что вела к твоей душе И храня свою любовь железными цепями Я заветные слова чертил гвоздём в безумном кураже Скажи,ведь ты не забываешь обо мне? Не навсегда окончилась история страданий В тот самый раз с тобой наедине Ты не сказала,что устала от любовных причитаний Ты не сказала,как же я ужасен и дурён Ты не упомянула,даже то что я ушастик И мой порыв для смерти предопределён Уплыл не развиваясь в ад несчастный головастик Ты над моей работы и слезинки не прольёшь Если когда нибудь отдам её потомкам Ты всё моё старанье грязью обольёшь И никто не подберёт моей души обломков..." Видеть Женю я некоторое время не мог,после этого инцидента его принудительно нарядили в смирительную рубашку и направили в новую отдельную от всех палату. Когда он вернулся - наши отношения начали улучшаться с каждым днём. Он открывался мне всё больше,мог даже в моменты потери контроля выплакивать всю боль в моё плечо не боясь осуждения. Из глаз пропал таинственный холод. Стихи с моей лёгкой руки он начал писать карандашом на бумаге(карандаш ему дали под мою ответственность),начал кривляться уже не назло,а просто по дружески,а иногда даже жаловался мне на санитаров. Все только диву давались,как мне это удалось. Учитывая все эти не трудно будет догадаться,что я порекомендовал его к выписке. И вот настал тот самый день. День освобождения моего уже практически друга. Я привязался к нему.. этот лисёнок умел располагать к себе - Ну что в конец очешуевший бабкин внук - подшутил над ним я и был рад слышать его звонкий мальчишеский смех - каково тебе дышать свежим воздухом? - Чумазый профессор вы неправильно всё формулируете, как всегда - отбил он мой выпад - воздухом я и на прогулках дышал,а тут заходящее розово-оранжевое солнце,тут деревья отражающиеся в воде. Кстати о воде,пойдёмте ка к пирсу,хочу посмотреть на уже забытый за такой срок пейзаж Что-то ёкнуло у меня где-то в районе живота,но я не обратил внимания. Сегодня ему можно,он был стабилен много месяцев И мы пошли к пирсу,он уже не курил. Бросил эту привычку давно,а раньше страдал и из-за неё. Забавно,как и от неразделённой любви. Мы шагали молча и я думал,что даже после этого ада дружба возможна. Глупые шутки и подколы,в этом был мой дом,давно утерянный дом,а лисёнок улыбался чисто и искренне,лисёнок был таким живым Вот он тот роковой момент. Наконец добрались. Перед нашим взором раскинулась спокойная вода в которой отражался закат. Такой закат я видел кажется раз в жизни. Прямо над водой,небо было цвета волос Жени,а дальше переливалось теми самыми цветами. Голубой вперемешку с розовым,без борьбы, чувственные вместе без криков. Прямо на пирсе какой то добрый человек соорудил скамейку,как будто специально для таких же как мы любителей полюбоваться прекрасным. Прошло где-то пол часа или я сбился в конце концов со счета,голова Жени лежала на моём плече и он как будто бы дремал,но когда я попытался его разбудить он сам поднял голову - Серёж,а ты помнишь,что я не только гениальный поэт,но и гениальный художник? - Помню конечно,мои друзья не гениями не бывают - я поймал его взгляд,в нём проскользнула какая-то тень сожаления,но он тут же улыбнулся,широко так. Прямо как во время выписки - Ну так вот зубробобрик, когда художник умирает ему дают возможность разукрасить небо так,как ему захочется. Так как он всегда мечтал,так как никто больше не сможешь - Жень - в моём голосе скользнуло беспокойство. А я беспокоился, то самое чувство прошибло с ног до головы. Как я не заметил,он стоял так близко к краю - Всё будет хорошо - прошептал он, в последний раз мне улыбнулся и шагнул назад в пустоту Проклятый шок держал меня ещё секунд 10,но и их хватило. ИХ ЧЁРТ ВОЗЬМИ ХВАТИЛО. Я нырял,я звал,я ...я он,как...пропал. Он никогда не умел плавать,он никогда не переставал быть немного дёрганным,скалящимся Женей Несуразным и настоящим единственным не лицемерным существом в моей жизни Моим ясным светом,моим лисёнком С того дня,как дедушка рассказал мне эту историю я не могла найти себ е места. Вернулась в Москву,но помнила. Звонила пару раз его сестре,в конце концов дозвонилась и узнала,что он умер. И в тот день я видела закат,розовый с голубым закат.