Эта игра точно стоит свеч

Джисон увлечённо пишет строчка за строчкой новое стихотворение в тетрадке по алгебре, в которой вообще-то должно быть решение уравнения. Но Хан выбрал вместо этого написать несколько нежных строк в клеточках. Рядом сидит Минхо, у которого в тетрадке это решение как раз есть. Если вдруг спросят, то можно незаметно взять тетрадь Ли. Один чёрт, учителю похер. Джисон вообще редко учится на математике. Ну не лежит его душа к числам вот от слова совсем. Он больше писать свои стишочки любит, да потом мелодию подбирать к ним. А за числа и рациональность у них Ли. — Ну дай списать, — канючит Джисон, выпрашивая домашку по физике, которую даже не открывал, но которую, по словам параллели, будут проверять. — Ну ладно, — сжаливается над парнем Минхо и кидает Джисону тетрадь. Может показаться, что Джисон раздолбай. Но нет. Он учит то, к чему лежит душа. Например — литературу. Он страсть как любит читать, и у их учительницы по этому предмету он на очень хорошем счету. А на то, что ему не нравится Джисон научился забивать хер, делая самый минимум, дабы не быть отчисленным.

***

Джисон играет на гитаре для Минхо и тихо поёт. Он придумывает мелодию на ходу, стараясь запомнить аккорды, чтобы потом записать. В этот момент Джисон обнажает собственную душу и это ценнее чем его тело и все слова о любви. Музыка — вот самое важное. Хан редко кому-то это показывает, боится. Вдруг осудят? И от Минхо он тоже поначалу скрывал это всё. Но Ли оказался таким настойчивым в своей нежности, что Джисон открыл и эту часть себя.

***

Дыхание учащается, а ладошки потные. Минхо вспоминает своё первое выступление, и готов поклясться, что Джисон вызывает в нём те же эмоции, что и танцы. С ним так хорошо, иногда сложно, но это не делает эти чувства негативными. Это как с движением, которое долго не получается, а потом, спустя кучу попыток, ты так радуешься, видя результат, также и Джисон. Он бывает отстранённым из-за своих тараканов, но стоит проявить чуть больше нежности, как Хан сразу же тает, как мороженное на жаре. Джисон красиво играет на гитаре и нежно поёте, когда дома нет мамы. А ещё когда мамы нет, то Хан невероятно красиво выгибается в руках Минхо и громко стонет. Ли нежно поглаживает изгибы тела Хана, целует каждый сантиметр, оставляет следы своего присутствия. Он так любит это нежное чудо под ним, которое всё ещё прикрывается, стоит оказаться без одежды, стесняясь себя. Минхо медленно растягивает тугую дырочку, заставляя кричать, извиваться и почти умолять о большем, а Ли специально медлит. Дразнится. Когда всё же входит и начинает двигаться, то остаётся предельно нежным. Следит за реакцией Хана и старается доставить максимум удовольствия. Доводит до самых звёздочек своей обходительностью и заботой. У Джисона так впервые. Впервые кто-то так нежен с ним. Впервые он чувствует такую любовь со стороны партнёра. И это просто невероятно. Это становится словно наркотик. Эдвард в "Сумерках" называл Беллу героином, но Минхо не героин. Минхо скорее амфетамин. С ним всё становится легче, и сердце бьётся быстрее, и всё плохое будто бы в одночасье перестаёт иметь хоть какое-то значение. А ещё штырит дольше.

***

— Куда ты со своими песенками подашься? — зло вопрошает мать, когда Джисон просит новую гитару на день рождения. — Лучше бы с таким же рвением учился бы. Хан перестал быть примерным сыном ещё лет так с двенадцати, когда научился забивать на то, что не нравится. Мама злилась, старалась вернуть своего усердно учащегося Хана, но парню было плевать. Он устал. — Знаешь, мне кажется, что я самый невезучий человек на свете, — тянет Джисон, валяясь на коленках Минхо, пока тот перебирает волосы парня. — И почему же? — интересуется Ли. — Ну надо же было уродиться любящим музыку в семье, которая скорее смирится с тем, что я шлюхой стану, чем с тем, что музыкантом, — отвечает Хан с ноткой грусти, — к тому же с моим хобби будет сложнее пробиться. В музыке ты либо собираешь стадионы, либо в переходе на хлеб с водкой. Тебе будет чуть попроще. Ты же танцор, а если с танцами не заладиться, то пойдёшь в математики. А я так вряд ли смогу. У меня нет других талантов, кроме разве что любви к чтению, но читать за деньги, к сожалению, нельзя. — А я тебе завидую, знаешь ли, — резко отвечает Минхо, — ты буквально из ничего создаёшь такие шедевры. Ни с танцами, ни с числами так не получится. Всегда завидовал тем, кто может создать что-то кардинально новое. Это так круто, разве нет? — Возможно, — пожимает плечами Джисон, — но мама права, мои песни меня не прокормят. Нужно выбирать другой вуз, — с грустью говорит Хан. — Не смей, — вдруг голос Минхо становится до ужаса холодным, что Джисон аж съёживается, обычно Ли с ним так не говорит. — Не надо, Сони, — смягчается он. — ты так хорош в музыке, что будет кощунством отказываться от собственной мечты. И я не отказываюсь от неё — иду в танцы. И ты не смей! Я же вижу как горят твои глаза, стоит тебе взять в руки гитару, или начать петь. Не надо, Сони, прошу тебя, — под конец своей мотивационной речи голос парня начинает звучать совсем грустно и умоляюще. — Хорошо-хорошо, — Джисон встаёт с коленок Ли, — спасибо за твою поддержку, если бы не ты, я бы уже давно бросил, — признаётся Хан и, сократив расстояние между их лицами до жалких сантиметров, шепчет в самые губы, — ты — моя муза, — и нежно целует его. Медленно двигает губами, прикасаясь как можно аккуратнее, словно боясь, что Ли убежит. Сердце щемит от такого понимающего и поддерживающего парня. Он хорошо помнит тот момент, когда сам Ли лежал у него на коленях и хотел бросать танцы, потому что, по словам мамы, из-за них у Минхо падает успеваемость. Помнит, как убеждал его, что, если нравится, надо продолжать. И правда. Если нравится, то надо продолжать. И они продолжат. Несмотря ни на кого вокруг. Будут сверкать ярче звёзд на небе. И даже если ничего не получится и правда придётся собирать на хлеб в переходе, вместо народа на стадионе — плевать. Эта игра точно стоит свеч.