Вселенная

Се Ми зажмурилась, вдыхая носом приятный запах окружения. В гостиной Пуффендуя пахло сладостью новогодних конфет, хвоей и комфортом. В гостиной Слизерина пахло явно менее приятно. Стиральным порошком, горячим воском и сыростью. Она любила рождественский Хогвартс. Пустой и спокойный. Под боком, сжавшись калачиком, тихо дышала Чжун Хи, которой тоже на праздники домой ехать просто напросто некуда. Она и не желала. Зачем, когда единственная, с кем ты готова делить этот праздник, здесь? Се Ми поправила воротник рубашки, выбивающийся из-под зелёного свитера и прошлась языком по шершавым от холода губам. Попыталась подняться осторожно, не желая будить мирно спящую. Привстала, перемещая голову Чжун со своей руки на мягкие подушки дивана. Встала наконец и крадучись, медленно пошла к двери, не желая тревожить спокойного сна Чжун Хи. Хотелось выйти на улицу, подставить лицо под ледяные снежинки, поймать пару языком, почувствовать, как оседают на ресницах. Се Ми не любит холод, но любит снег. Он красивый, необычный, волшебный, отчасти. Наверное, волшебнице такое говорить не совсем правильно, но Се Ми никогда правильность собственных действий не заботила. — Се Ми... — Чжун Хи села на диване, смахнув одеяло на другой край. С трудом продрав глаза все же смогла ясным взглядом взглянуть на слизеринку и улыбнулась. Та выглядела так, будто её врасплох застали за кражей чего-то очень важного. До комичного мила. — С пробуждением. — Усмехнулась девушка, запуская пятерню в волосы, расчечывая спутанные после сна пряди. Чжун Хи поправила одеяло, сползшее уже на теплый пол, и тоже попыталась наладить беспорядок, образовавшийся на голове. — Останься ненадолго.. — Ким отвела взгляд, на секунду за свое желание стало непривычно стыдно, но Се Ми только улыбнулась, возвращаясь к дивану и садясь рядом. Находится рядом приятно. До жжения в груди, до горящих алым щёк, до скрежета зубов от приторной сладости. Обеим нравилось. Пол теплым одеялом, в теплой гостиной, когда на улице бушует ветер, завывая, и валит ледяной снег с кусками льда. Это было чем-то невозможным, чем-то отдаленно напоминающим детство, когда пряталась от метели под одеялом, будто оно действительно могло спасти от всех бед. Теперь прятались они не под одеялом, а друг в друге, готовые защитить в любой момент. Обе любили. Любили обниматься в гостинной Пуффендуя, где тепло освещал пространство камин. Любили лежать вместе в гостинной Слизерина, освещенной холодной люстрой и парой свечей. Они любили быть рядом. Любили целоваться, прячась по темным углам. Се Ми теряла всякое чувство меры, когда дело доходило до поцелуев. Цеплялась губами за чужие, позволяя себе быть чуть громче, выдыхая в губы Чжун Хи. Целовала горячо и нежно, осторожно, чуть кусая нижнюю губу, пачкая страстью каждый уголок огромной школы. Чжун Хи сносило крышу от поцелуев. Её вело, шатало и кружило. Голова сразу будто тяжелела, заполняямь мысле и о чужих губах, блуждающих по тонкой шее. Об алых следах там, где не увидит никто, кроме них двоих. О лице слизерини, когда она целует. О всей целиком. Она абсолютна волшебна. Чжун Хи могла часами валяться на чужих коленях, вчитываясь в текст книги с рецептами зелий, Се Ми могла часами махать палочкой, оттачивая траекторию, когда на груди сопела Ким. Они настолько друг к другу привыкли, будто срослись, и теперь не отпустят никогда. — Как думаешь... — Ким чуть надавила на чужие плечи, заставляя опустить голову на её колени. Се Ми не сопротивлялась, только закрыла глаза, расслабляясь, позволяя пальцам девушки запутаться в волосах, оттягивая, заплетая небольшие косички, тут же распускающиеся. — Если наша вселенная действительно бесконечна... Существует ли бесконечное множество наших копий? Се Ми удивлённо распахивает глаза, глядя снизу вверх на пуффендуйку. Она раньше никогда не задавалась столь философскими вопросами. Разве что тогда, когда зелья выходили совсем не такими, какие нужны, и она начинала думат,ь что предназначение её – явно не жижу в котле мешать. Ким выглядела спокойно, умиротворённо, так приятно, по-домашнему чисто и искренне. Се Ми ответа на вопрос не знала. Но надеялась, что если и существуют их копии, то всегда и везде, на любой из планет, в любой из вселенных, они вместе. — Не знаю... — Выдыхает девушка, поглаживая острое колено, прижимаясь губами сквозь плотную ткань штанов. Чжун Хи улыбается. Не совсем ясно чему, словам её, или действию родному и привычному. — Как думаешь, кем бы были наши копии? — Се Ми крепко задумывается. Кем бы они были, не будь в мире магии? Не будь они волшебницами? Может, Се Ми была бы мастером пирсинга, а Чжун Хи бы работала в цветочном магазине, собирая волшебные композиции? А может, Се Ми била бы татуировки, а Чжун работала бы в кофейне? А может, обе бы погрязли в бесконечных долгах и... Об этом Се Ми решила не думать. — Ты была бы флористом. С этой твоей любовью к цветам и природе и способностью видеть прекрасное в самом обычном...— Девушка ладонью прижимается к щеке Чжун, чуть наклоняя к себе, оставляя поцелуй, почти целомудренный, осторожный, на уголке губ. Внезапное желание не даёт шанса себе перебить, остаётся только поддаться и целовать целовать целовать. Чжун Хи не против, тоже целует кусаче, спускаясь к подбородку. — А ты... Какой-нибудь спортсменкой? — Слизеринка усмехается. Пожалуй, идея Ким тоже неплоха. Она хороша в квидиче и могла бы стать уверенной баскетболисткой, или, может, пинать мяч по футбольному полю? В целом, если Чжун скажет ей быть спортсменкой она будет спортсменкой, даже если того не хочет. Слова пуффендуйки достаточно. Для неё готова быть кем угодно. — Или, может художником? У тебя красивые работы, я правда считаю, что ты могла бы продавать их... Се Ми укладывает палец на губы девушки, мягко заставляя замолчать. Чжун Хи стабильно затевала беседу о художествах, которые Се Ми давно должна была начать выставлять в свет, позволяя любоваться на них не только одной ей, но та категорически отнекивалась. В голове мелькали миллионы возможных исходов, в которых они счастливы и несчастны. В которых они бедны и богаты. В которых они постоянно вместе. На секунду заглянула странная мысль о том, о чем захотелось поскорее забыть. — Чжун Хи. — Се Ми подняла голову с её колен, укладывая руку на щеку. Та осторожно ластилась, точно проверяя, когда поняла, что Се Ми не против притерлась ещё ближе, обдавая холодную руку теплом шёлковой щеки. — Как думаешь... Есть ли та вселенная, где "нас" нет? Где есть только ты и я? Где мы не знакомы? Что, если существует та вселенная, где лику Чжун Хи так и суждено остаться всегда лишь случайным рисунком на полях тетради скучающей школьницы? Что, если есть та, в которой Се Ми – лишь плод воображения бариста, рисующей на стаканчиках в виду отсутствия посетителей? Что, если есть та, где Чжун Хи – лишь мелодия, обезличенная, бессмысленная, ускользающая из-под пальцев талантливой гитаристки? Се Ми совсем не хочет думать ни об одном из таких исходов, но думает думает думает. И как назло не может выселить эти мысли из головы ни единой приятной. Пуффендуйка накрывает её руку своей, жмется ближе, касаясь губами ребра ладони. Она правда об этом не думала. Не хотела? Определенно. Не хотела думать, будто есть тот исход, в котором они не сошлись. — Или... Или тот, в котором мы друг друга ненавидим? Может... — Се Ми. Тебя заносит. — Серьезно выдохнул а Чжун Хи, крепче сжимая её ладонь. Слизеринка могла потеряться в лабиринте гложащих мыслей и не найтись ближайший час, роясь в голове в поисках самого худшего из худших исходов. Ком уже жалеет о своем предположении, что повлекло слишком тяжёлую цепочку мыслей. — Мы ведь здесь? Разве нас должны волновать другие планеты и другие "мы"? Се Ми кивает, закрывая глаза и утыкаясь лбом в грудь пуффендуйки, не убирая руки с её лица. Она тактично умалчивает о том, что этот диалог начала, вообще-то, сама Чжун и она бы без неё о подобном и не задумалась. — Мы любим друг друга в этой вселенной и другие нас не касаются. — Любим... — Слизеринка шепчет тихонько, слыша, как стучит чужое сердце, отдавая пульсацией в висках. Вслушивается, умещая вторую руку на груди, чуть левее, чтобы полностью чувствовать звук, ощущать со всех сторон и понимать. — Я тебя в любой вселенной любила бы... — Я тебя тоже. Хочется остаться в этом моменте навечно. Окутанными сладким запахом рождества и уюта в цепких объятиях любимой девушки. Хочется отдать всю свою любовь до последней капли. Они так и делают.