Незнакомец

Ракель сидела за столом, сутулая, уставшая. Тусклый свет лампы окрашивал её лицо в бледные оттенки, а наушники давили на виски, будто напоминая — ты всё ещё здесь, в этой игре, перед долгом.        Она всё никак не могла перестать думать о Профессоре. Желание позвонить ему сжирало изнутри. Она должна была узнать о Элис, о всех подростках.        Перед глазами стоял Артур. Кровь. Команда. Команда, которая смотрела на неё в ожидании приказа.       Она ведь сказала "стрелять". Это она. Чёрт возьми, это она.       Поздний вечер. Все остальные были в машинах, неподалёку. Её кабинет — пуст, только шум вентиляции и слабый гул города снаружи. Ракель глубоко вдохнула и нажала на кнопку связи.       Секунда — и в тишине раздался знакомый мужской голос:       — Какая у нас необычная связь… Я только собрался вам позвонить.       Она чуть улыбнулась. Чёрт, как же он её раздражал. Своими фразочками, своим голосом, своей уверенностью. И всё равно… она ловила себя на том, что ей этого не хватает.       — Что сейчас с Артуром? — спросила она прямо.       — Сколько человек нас слушают? Хочу всех поприветствовать. — иронично отозвался он.       — Я одна.       — Почему я должен вам верить? — В голосе звучало притворное сомнение. — Хотя, впрочем… Я слышу, как бьётся ваше сердце.       Ракель закатила глаза. Но внутри всё дрогнуло. Она ненавидела то, как легко он играл на её нервах.       — Что с Артуро?       — Ещё жив. — спокойно ответил Профессор. — Но ему срочно нужна операция.       — Мы приведём врачей. — твёрдо сказала она.       — Обсудим это позже. Сладких вам снов, Ракель.       Связь оборвалась. Ракель осталась одна, наедине с тишиной, с гулом в голове и с неотступным вопросом:       Откуда он знает моё имя?       Она смотрела в пустоту, чувствуя, как внутри всё рушится — медленно, но неотвратимо.

********

      Мурильо не стала терять времени, схватила телефон, сумку — и уже через минуту была в машине.       Быстро собрав волосы в небрежный пучок, она зевнула и повернула ключ зажигания.       Пока ехала, мысли крутились вокруг одного — имени. Его знание не давало покоя. Но, несмотря на это, она остановилась у уютного, давно знакомого ресторанчика.       — Здравствуйте. — С лёгкой улыбкой она села за столик напротив одиноко ужинающего мужчины. — Приятного аппетита.       — Кхм… Спасибо. — Сальва кашлянул, подняв взгляд от тарелки. — Как у вас дела?       — Глава грабителей знает моё имя. — Ракель нервно закусила губу и поправила волосы. — Как он...       — Кто его знает. — пожал плечами Сальва. — Может, подглядывал?       — Или кто-то из моих знакомых и есть он... — Она встала. — Секундочку.       Через пару минут Мурильо вернулась — с бутылкой только что купленного виски и глуповатой, почти детской улыбкой.       — Может, немного выпьем?       Сальва усмехнулся, встал и молча пошёл за ней, оставив на столе купюры.

*******

             Женщина вошла первой. В квартире оказалось удивительно уютно: одна просторная комната, объединяющая в себе спальню, кухню и гостиную. Тёплый свет мягко рассеивался по красно-бежевым стенам, создавая ощущение спокойствия и защищённости.       Она скинула сумку на диван, и в тишине послышался хруст её пальцев — словно короткая передышка после долгой дороги. Ракель даже позволила себе лёгкую улыбку, но в следующее мгновение её руки резко заломили назад.       Сальво схватил её, вжимая в стену с такой силой, что казалось, воздух вокруг сгустился.       Мурильо дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была как капкан. Её взгляд метнулся к дивану: сумка осталась там — в ней пистолет, телефон и всё, что могло бы хоть как-то изменить ситуацию.       — Чёрт… — прошипела она сквозь зубы, скривившись от боли.       Попыталась пнуть его, но он только сильнее прижал её к холодной стене. Наконец она подняла голову и встретилась с его взглядом. Он улыбался. С издёвкой, с наслаждением. Держал её крепко, почти касаясь дыханием её макушки — как хищник, загнавший добычу в угл.       — Отпусти... — процедила Ракель, чувствуя, как вены под кожей пульсируют от напряжения.       Сальво не ответил. Только крепче сжал её запястья, будто проверяя предел прочности. Стена за спиной казалась ледяной, а его тело — как железная решётка, не дающая ни малейшего шанса на побег.       — Неужели ты думала, что всё будет так просто? — прошептал он ей на ухо, и его голос прозвучал слишком спокойно, почти ласково. — Ты не должна была сюда приходить одна.       Её сердце застучало быстрее. Не от страха — от злости. Он всё просчитал.       — А ты, видимо, слишком уверен в себе. — огрызнулась она и внезапно резко опустила вес тела вниз, стараясь выскользнуть из захвата.       На долю секунды ему пришлось ослабить хватку — достаточно, чтобы Ракель резко повернулась и ударила его в нос. Удар вышел не идеальным, но эффективным: Сальво выругался и отшатнулся, прикрыв лицо рукой.       Она рванулась к дивану. Полсекунды — и её пальцы уже сомкнулись на ремне сумки. Но он был быстрее.       Он схватил её за волосы, дёрнул назад — и мир снова качнулся. С глухим стоном Ракель упала на пол, упираясь локтями, а Сальво навис над ней, всё ещё усмехаясь, хоть кровь и текла из разбитого носа.       — Зря ты это, милая.       Он достал из-за пояса тонкий блестящий нож. Не для того, чтобы убить — чтобы пугать. Или контролировать.       Но Ракель уже нащупала под боком то, что выпало из сумки — маленький карманный баллончик с перцовым газом. Но и то, промазала, он быстро его вырвал и выкинул.       — Ракель, Ракель, Ракель... — Протянул он с тяжёлым вздохом, покачав головой, словно устал от её упрямства. В одно движение он схватил её за запястье и швырнул в стену, прижав к ней ножом к горлу. Другой рукой он удерживал её руки над головой, не давая шанса на сопротивление.       — Чёртов... кретин! — выкрикнула Мурильо, голос её сорвался на истеричный крик.       — Тебя не услышат. — Он склонился ближе, и вкрадчиво добавил: — Дорогая, расскажи мне, что полиция знает о нас?       — Кто ты из них?... — её голос дрогнул.       Сальва усмехнулся, хищно, по-звериному. А Ракель, сжавшись, едва слышно уловила, будто приговор:       — Зови меня Профессором.       Внезапно женщина взорвалась движением: начала лихорадочно драться, пинаться, вырываться — и, на удивление, ей это удалось. С трудом, но она выскользнула из захвата и кинулась к сумке, валявшейся на полу. Внутри — разбитый телефон, мёртвый экран. А пистолет лежал чуть дальше, почти в пределах досягаемости.       Он тут же бросился за ней и схватил снова, уже сзади. Лезвие почти резало кожу, угрожающе холодное. Ракель замерла, дыхание сбилось. Кровь была близко — ещё чуть-чуть... Она сжала в руке бесполезный, треснувший корпус телефона. Он не включился. Не тогда. Не сейчас.       Пистолет казался таким близким — всего метр. Но не в этот раз. Руки Профессора прижали её крепче, без пощады. Она вдруг остро осознала: насколько унизительным было это положение. И по её щекам, предательски, покатились слёзы.       — Не нужно плакать, Ракель. — прошептал он, его голос был тих, ласков, как яд в мёде. — Подумай о дочери. Об Анхеле. И ответь на мой вопрос.       — Пока что ничего. Только имена двоих из вас. — процедила женщина сквозь зубы, и вдруг ядовито добавила: — И я не люблю Анхеля.       Он отступил, убрал нож. Но тут же метнулся к пистолету, поднял его и крепко сжал в руке.       — Вставай. Не валяйся на полу. — Он подошёл к столику, взял в руки бутылку виски и покрутил, сразу ставя на стол — Оно точно хорошее?       Ракель медленно поднялась, подступила ближе. Но не напала. Не закричала. Просто тяжело дышала, а в её глазах полыхала ненависть — настоящая, не притворная, выжженная до костей.       — Ты же знаешь. — сказал он спокойно. — я бы не убил тебя. Мы не хотим крови.       — Тогда зачем раскрылся? — прошипела она.       — Потому что хотел. — с кривой улыбкой ответил он. — Лучше сядь.       Он поставил пистолет на стол. И вдруг всё стало тише. Ракель смотрела на него, как на чужака, и сердце сжалось. Потому что впервые за долгое время ей кто-то понравился. По-настоящему. А он оказался кем? Козлом. Главой проклятого ограбления.       — Ракель? — Его голос прозвучал тревожно, когда он обернулся. Она метнулась вперёд с такой стремительностью, что у Сальвы сердце на мгновение сжалось — он инстинктивно подумал, что она собирается ударить его. Рука сжимала бутылку — тяжёлую, стеклянную. И в долю секунды он уже представлял, как она опускается ему на голову. Но удар так и не последовал. Вместо этого — звон. Звонкий, режущий слух треск.       Бутылка с грохотом разбилась о столешницу между ними, рассыпаясь на осколки, будто эмоции, которые она больше не могла держать внутри. Это было не нападение — это был жест отчаяния, бессильной ярости. Он молча посмотрел на стеклянную крошку, блестящую в тусклом свете лампы, и с кривой усмешкой произнёс:       — Я до последнего надеялся сохранить квартиру чистой...       — Ты...       — Послушай меня, милая. — его голос был мягок, почти нежный, но за этой лаской скрывалось нечто хищное. Он обошёл стол, медленно подходя ближе, как волк к оленю. — Мы знаем вас наперёд. Всё знаем.       Он остановился в шаге от неё. — Если тебе действительно важно спасти Паркера, тебе придётся сотрудничать.       Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и неожиданно тепло улыбнулся.       — Ты будешь за нас.       — Нет. — Ответ прозвучал чётко, твёрдо, как удар хлыста.       — Да, дорогая, — он не отступал. — Мы уйдём отсюда с двумя миллиардами долларов. Хотите вы этого или нет. А ты — пойдёшь с нами.       Он нежно заправил выбившуюся прядь волос за её ухо, и на мгновение жест был почти интимным.       — Зачем я вам?       — Ты — инспектор полиции. Ты знаешь систему изнутри. Логично, что ты сможешь помочь нам её обойти.       Ракель не ответила. Она молча развернулась, быстро подошла к сумке, валявшейся на полу, и опустилась рядом с ней, торопливо что-то ища.       — Твоя мать звонила мне. — Его слова заставили её замереть. Голова медленно повернулась в его сторону. — У неё проблемы с памятью, да?       — Да... — с осторожностью, с подозрением, проговорила она.       — Она спросила, как меня зовут. Сказала: "Моя дочь говорила о каком-то незнакомце с такой искренностью… Я сразу поняла, она в вас влюблена. Как школьница. Как вас зовут, сэр? У меня болезнь, я хочу сразу запомнить вас."       Ракель сжалась, отвернувшись. Она крепче прижала сумку к себе. Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Холодные пальцы вдруг коснулись её плеча, а затем он сел рядом, за её спиной.       — Ракель...       — Заткнись. — Голос её дрожал. — Я забуду об этом.       Она резко поднялась и пошла прочь, не оборачиваясь. Но он догнал её одним словом:       — Лиссабон.       Она остановилась. Медленно обернулась.       — У наших людей — Имена это города. — добавил он мягко.       Она закусила губу, смотрела на него с неуверенностью, с раной в глазах. Потом кивнула. Словно приняла нечто, что боялась принять.       — У тебя есть ещё виски? — хрипло спросила она.       Профессор рассмеялся. Тихо, по-настоящему.       — Как только поможешь мне с носом. — сказал он, подходя ближе. Его пальцы коснулись её лица, нежно заправляя прядь за ухо. — Обещаю больше не прижимать тебя к стене.       — Можешь прижимать. — прозвучал её ответ, неожиданно тихий, но будто выстрел в тишине.       Мир замер. На долю секунды. А в следующую — тишина разлетелась вдребезги. Она оказалась на диване, а его руки уже нетерпеливо стягивали с неё одежду.       Он целовал её медленно, будто впервые. Не жадно, не требовательно — с осторожностью, как человек, который боится снова потерять. Ракель скинула с него пиджак, движения стали быстрее, горячее, но в них всё ещё было нечто личное, почти бережное.       — Обещай, что это не часть плана.       — Нет, это самое не предсказуемое, что со мной было.