Disease

      Мирового турне наконец-то подошло к концу, но истощённый организм Ёсана конечно же не мог обойтись без того, чтобы не подхватить какую-то инфекцию. Последние пару концертов дались безумно тяжело, но он справился благодаря поддержке своих участников. К сожалению, одной поддержки без своевременного лечения, оказалось недостаточно и болезнь дала осложнения. Поэтому он и сидит сейчас в госпитале перед дверью в кабинет, в которую никак не решается войти. Но лица, периодически поглядывающие на него, смущали всё сильнее и сильнее, заставляя Ёсана напрягаться ещё больше. Он никогда не был фанатом внимания к своей скромной персоне, а профессия, которую он выбрал, ему сейчас никак не помогала в этой ситуации. По этим взглядам Ёсан с уверенностью мог сказать, что его узнали. Возможно, это не фанаты, но этим людям тоже ничего не мешает потом выложить пост в твиттере о том, что видели они его, Ёсана, сегодня здесь, в больнице. И вполне вероятно, что это произойдёт сразу, как только Ёсан переступит порог кабинета.       Дверь этого самого кабинета открылась, и из неё вышла красивая молодая девушка в форме медсестры. Посмотрев по сторонам и убедившись, что сидящий около кабинета единственный мужчина по близости это Ёсан, она подошла к нему.       — Извините, — обратилась медсестра к нему. Ёсан невольно подчеркнул, что голос у девушки довольно приятный. — Вы Кан Ёсан? — неуверенно продолжила медсестра, боясь ошибиться, но Ёсан подтвердил свою личность кивком, позволив ей облегчённо выдохнуть. — Тогда пройдёмте со мной, доктор уже ждёт Вас.       Теперь Ёсан осознал, что времени, потраченного на моральную подготовку, пока он сидел здесь, катастрофически не хватило. Поджав губы, он двинулся следом за девушкой, уже скрывшейся за дверью. По крайней мере, кабинет не встретил его зловещими медицинскими инструментами. Обстановка была относительно спокойной: кушетка, раковина, шкаф, наверняка содержащий пугающие для Ёсана вещи, стол с медсестрой и врачом, чьей красоте и ухоженности могли бы позавидовать многие айдолы, и еще одна дверь, кроме той, через которую он вошел. Вероятно, этот кабинет был смежным с кабинетом другого врача.       — Здравствуйте, — вежливо поклонился Ёсан, оставшись стоять ближе к двери и не решаясь зайти дальше.       — Добрый день, — кивнул врач, наконец-то обращая своё внимание на Ёсана. И снова он бесконтрольно сделал акцент на голосе говорящего. В его низком тембре есть определенная «текстура», которую трудно описать словами. Это скорее ощущение, некого вибрато и теплоты, которые определённо сделали бы его вокал запоминающимся и узнаваемым, будь он певцом. Возможно, это уже какая-то профессиональная деформация Ёсана, но, когда он слышит красивые голоса, не может не представить их обладателей в той же профессии, в которой находится и он сам. — Проходите, — продолжил врач, заметив, что он так и топчется на одном месте, указав на третий дополнительный стул для пациентов, стоящий около их стола. Дождавшись, когда Ёсан сядет, врач представился.       — Меня зовут Чон Уён, я буду Вашим врачом на момент Вашего лечения, — говорил он, не сводя взгляда с Ёсана, и тому приходилось кивать, чтобы не сидеть столбом. Походы к врачам с детства давались ему тяжело и похоже, что с возрастом это не хотело проходить. — Можете дать мне Вашу ID карту, чтобы я получил доступ к Вашей истории болезни и результатам анализов?       — Ох, да, конечно, — встрепенулся Ёсан, протягивая пластиковую карточку, которую, забывшись, всё это время сжимал в руке.       «Соберись, Ёсан, ты же айдол, иначе выставишь себя ещё бóльшим глупцом. Где твои профессиональные навыки, которые хвалят Эйтини, когда они так нужны?»       Введя данные карты в компьютер, Уён внимательно изучал его историю болезни.       — Не всё так плохо, не стоит беспокоиться, если Вы нервничаете из-за этого, — произнёс он после недолгого молчания, — Ваше лечение, судя по этим данным, продлится около двух месяцев. Может больше, может меньше, но ненамного.       Значит, доктор всё же заметил рассеянность Ёсана. Ну конечно, что же он ожидал, если даже слепой почувствовал бы это, настолько очевиден он был.       — Два месяца? — расстроенно протянул Ёсан, не представляя как уделить этому лечению своё время. — А нельзя как-то побыстрее? Я не знаю получится ли у меня уделить этому столько времени.       — К сожалению, нет, если Вы не хотите снова получить осложнения. Вам придётся распределить своё время так, чтобы Вы успевали приходить сюда. Те осложнения, которые Вы получите, потребуют гораздо более тщательно и болезненного лечения, чего мы можем избежать, если будем относиться серьёзно к Вашему текущему состоянию.       Ладно. Всё не так плохо на самом деле, верно? Он обсудит этот момент с компанией и участниками. Ёсан уверен, что они пойдут ему на встречу, и хотя бы его личное расписание получится изменить.       — Хорошо, я что-нибудь придумаю, — в конце концов согласился Ёсан. Не может же он так долго играть с состоянием своего организма.       — Отлично, — сказал Уён, улыбнувшись в первый раз с того момента, как Ёсан зашёл в кабинет, показав свои милые ямочки. С таким же успехом Уён мог работать с детьми, успокаивая слишком капризных детей своей улыбкой. — Чонха, будь добра, подготовь Фламмарекс и раствори лиофилизат Индометацин для инъекционного введения.       Услышав это, напряжение снова вернулось в тело Ёсана, пока медсестра, кивнув, спокойно встала и подошла к тому злосчастному шкафу.       — Инъекция? Неужели придётся колоть препарат? А нет другого варианта, который не будет подразумевать использование игл? — с надеждой спросил Ёсан, не сводя взгляда с рук медсестры, которые уже доставали шприц. Увидев противную иглу, Ёсан повернулся обратно к доктору.       — Мне очень жаль это говорить, но сейчас пероральные препараты не лучший вариант. С учётом того, что Вы недавно принимали другие лекарства, такая комбинация может сильно навредить желудку. А те препараты, которые мне придётся назначить, достаточно сильны, так мы рискуем лишь усугубить ситуацию и получить проблемы ещё и с пищеварением. Тогда, скорее всего, придётся делать дополнительные инъекции. Есть ещё вариант с капельницей, но, как мне кажется, уколы Вам перенести будет легче, не так ли?       Несмотря на желание дальнейшего спора с врачом, Ёсан понимал, что тот прав. А из невесёлых размышлений его вывел голос медсестры.       — Доктор Чон, всё готово.       Ёсан обернулся на звук колёсиков и увидел медсестру, уже стоявшую у кушетки. Рядом с ней оказалась медицинская тележка — Ёсан раньше её не заметил, должно быть, она выкатилась из шкафа под длинными нижними дверцами. На тележке находился поднос для инструментов, в котором лежали предметы, которые Ёсан, пожалуй, предпочёл бы ещё век не видеть.       — Спасибо, Чонха, можешь быть свободна. Я отпускаю тебя на обед, дальше я сам, — ответил Уён, уже встав и направившись к раковине, чтобы помыть руки.       Судя по недоумённому лицу и заторможенной реакции медсестры, это было не тем, что обычно делает врач, но та всё равно подчинилась и вышла. Да и насколько сам Ёсан знал, уколами обычно врачи не занимаются.       — Извините, но укол ставить будете Вы? Разве этим не занимаются медсёстры? — поинтересовался Ёсан, не сдержав любопытство и полностью повернувшись корпусом к врачу. Даже беспокойство медленно перешло на второй план.       Уён на эти действия лишь тихо рассмеялся, натягивая перчатки на руки.       — Верно, но есть несколько нюансов. Во-первых, я сделал это, чтобы не смущать Вас сильнее, и пока очередь не дойдёт до следующего пациента, Чонха сюда не вернётся. Следовательно, нам с Вами придётся справиться здесь со всем вдвоём. Во-вторых, у меня опыта больше, и я постараюсь сделать укол как можно менее болезненным для Вас. В-третьих, всё уже готово, поэтому прошу, — Уён, как настоящий дворецкий, указал руками на кушетку. — Голову в сторону подушки и ложитесь на живот. Снимите полностью всё, что ниже пояса, а боксеры, — сделал паузу Уён, а Ёсан в это время молился, что тот не скажет снять их тоже. — Думаю, их можете оставить пока, если они не слишком сжимают.       Не обратив внимания на это странное «пока», Ёсан снял штаны и носки, не понимая зачем нужно было снимать и их. Они же, по сути, ничему не мешают. Но всё же Ёсан аккуратно сложил свою одежду и оставил её на стуле, котором сидел до этого. Улёгшись на кушетку так, как было сказано, Ёсан приспустил боксеры, но, видимо, он недостаточно низко это сделал, раз Уёну тоже пришлось немного спустить их. Ужасно.       Ёсан спрятал лицо в сгибе локтя, не в состоянии вести себя сейчас иначе. Во-первых, это было безумно смущающее действо. Не каждый день приходиться показывать такие интимные части тела незнакомым людям. Во-вторых, в своей жизни он и правда боялся мало чего, но почему-то от игл у него всегда возникал иррациональный страх.       Судя по тому, что тишину кабинета прорезал резкий и неприятный металлический звон, Уён взял шприц. Затем последовало царапающее скрежетание иглы о стекло ампулы, и негромкий хлопок, когда врач отломил её верхнюю часть. Уён набрал жидкость, а потом последовали точные, чётко слышные постукивания по его корпусу — он выпускал воздух. Каждый щелчок противно отдавался в нервах Ёсана. И вот прохладный ватный диск коснулся его кожи, обрабатывая место для будущего укола. Сначала одним диском он прошёлся почти по всей ягодице, а потом другим, но уже по более меньшему участку. Похоже, именно туда и придётся укол, что подтвердил Уён, похлопав по этому месту и после натянув его. Ёсан невольно сжался, стараясь не двигаться.       — Пожалуйста, попытайтесь расслабить ягодицу чуть сильнее, иначе укол будет болезненнее, чем мы оба того хотим, — раздался спокойный голос Уёна, и Ёсан постарался последовать его просьбе. Как только у него получилось достаточно расслабить своё тело, последовал резкий укол. Игла вошла быстро, но отнюдь не безболезненно. Жгучая боль распространилась по ягодице, немногим позже появилось просто ощущение давления, а затем глубокое, тупое жжение. Ёсан сглотнул, сжав кулак, язык прилип к небу. Нижнюю часть тела он старался держать в том же расслабленном состоянии, хоть и давалось это с трудом.       — Очень хорошо, Вы большой молодец. Осталось дело за малым, постарайтесь больше не сжиматься, — произнёс Уён и медленно нажал на поршень. Жидкость из шприца продвигалась в мышцу плавно, уже не вызывая резкой боли, но создавая неприятное, растягивающее ощущение. Ёсан чувствовал, как холодная жидкость распространяется под кожей, заполняя пространство между мышечными волокнами. Это тоже было довольно болезненно, но терпимо, словно холодный тяжёлый предмет растягивает его мышцу изнутри. После того, как шприц опустел, Уён быстро и довольно аккуратно вынул иглу, прижимая диском место укола и оставляя за собой ощущение пустоты и жгучей боли.       — Подержите так немного диск самостоятельно, но не давите, хорошо? Я пока приберусь здесь, — попросил Уён и, заменив свою руку рукой Ёсана, принялся убираться. Ладно, Ёсан признаёт, что это было не так больно, вопреки всем его ожиданиям, а милый доктор сделал весь процесс как можно более комфортным. Ему правда повезло с ним, сколько ещё докторов так заботятся о состоянии пациентов?       — Можете выбросить диск в урну, он больше не нужен, — сказал Уён, заставив Ёсана вздрогнуть от неожиданности. Он слишком сильно углубился в свои мысли и не заметил, что врач всё убрал и уже сидит за своим компьютером, что-то печатая. Урна обнаружилась у изножья кушетки, и Ёсан, быстро выбросив диск, подтянул боксеры обратно на место.       Всё закончилось довольно быстро. Если так будет проходить каждое посещение врача, то его расписание даже не придётся сильно подправлять. Мог ли он просить о большем? Нет. Но когда Ёсан потянулся за брюками, Уён снова обратил на него своё внимание, смотря немного потерянно.       — Ёсан, подождите, — остановил его Уён, когда он уже почти взял свою одежду. — Это Ваш первый опыт воспаления семенного пузырька?       — Да, а что? — спросил Ёсан, немного не понимая к чему этот вопрос и почему его прервали.       — Вам что, вообще не рассказывали о лечении везикулита, когда направляли ко мне?       — Нет? — честно ответил Ёсан, наблюдая как лицо Уёна нахмурилось.       — Не знаю, какой врач в нашей больнице такой безответственный, но я обязательно разберусь в этом позже, — недовольно пробормотал Уён и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Дело в том, что одними уколами наше лечение далеко не продвинется, — начал объяснять Уён то, что уже должны были объяснить до него, — нам с Вами нужно сделать массаж простаты.       — Массаж чего? — ошеломлённо ахнул Ёсан, не ожидая такого поворота дел абсолютно.       Поджав губы, Уён продолжил.       — Простаты. А перед этим нужно сделать клизму и помыться, именно поэтому тут есть ещё одна дверь, которая ведёт в ванную, где Вам предстоит подготовиться к процедуре.       — Неужели нет никаких других вариантов? — снова с надеждой спросил Ёсан, всем своим нутром ожидая положительный ответ, но доктор Чон не спешил его радовать.       — К сожалению, — покачал головой Уён в отрицании, — но перед этим мне нужно спросить. Вас должны были об этом тоже предупредить, но, как я вижу, мой коллега решил особо не заморачиваться. Были ли у вас семяизвержения за последние два дня?       О Господи. Ёсан никогда больше не будет относиться так невнимательно к своему здоровью, если это снова повлечёт за собой такие унизительные последствия.       — Нет, — ответил Ёсан, опираясь руками на спинку стула.       У него банально не было времени и сил для этого. Их мировое турне закончилось меньше недели назад, а уже вышел анонс нового. Уставшие участники всё своё свободное время уделяют к подготовке камбэка и новой программы выступлений.       — Хорошо, — удовлетворенный ответом кивнул Уён, — и сколько примерно Вы сегодня успели выпить воды? Есть хотя бы литр?       — Наверное, есть, — немного подумав, всё же сказал Ёсан. Ещё во время стажерства, чтобы притупить чувство голода, он взял себе в привычку постоянно пить воду, поэтому с этим проблем нет.       — Тогда отлично, нам сегодня ничего не помешает, — к счастью Уёна, Ёсан не осознавая, но выполнил все более-менее важные пункты, которые были так нужны к его сегодняшнему приёму. — Ёсан, Вы можете уже идти, чтобы подготовить себя. Там же вы найдёте полотенце и сменную одежду, в которую Вам необходимо будет переодеться. Вам нужны инструкции по подготовке?       — Нет, спасибо, — Ёсан и правда имеет представление о том, что ему нужно делать, и не выдержит ещё одной смущающей лекции.       — Тогда не смею Вас задерживать, — снова мило улыбнулся доктор Чон, показывая свои очаровательные ямочки, видя которые у Ёсана возникает странное желание ткнуть в них пальцем, — скажите, когда будете готовы, я буду ждать здесь.       Нервно улыбнувшись в ответ, Ёсан скрылся за дверью ванной. А Уён, убедившись, что его больше не видно и не слышно, недовольно вздохнул и потёр переносицу. Он был зол на врача, который отправил этого неподготовленного мальчишку к нему. Выполни тот свою работу как полагается, им всем было бы намного легче и менее неловко. А если сегодня не получилось бы провести процедуру? Им просто повезло, что Ёсан, сам того не зная, не сделал ничего противопоказанного, иначе они бы оба потратили своё время впустую.       Взяв телефон в руки, Уён написал своей медсестре с просьбой купить в буфете бутылку воды и принести её, а сам перевёл ей на карту сумму в несколько раз превышающую цену одной бутылки. На всякий случай он отдаст эту бутылку Ёсану, чтобы быть уверенным в том, что его мочевой пузырь к моменту массажа будет полон.       Ёсана в это время встречает прохладный воздух ванной. В комнате помимо душевой кабины, раковины и унитаза, находятся обещанные полотенце и больничный халат, очень похожий на тот, который был на нём во время съёмок WANTEEZ с эпизодом эндоскопии. Тогда его окружали камеры, и хотя бы для них, но внешне он выглядел невозмутимо. Пересматривая тот эпизод, он так гордился своей выдержкой. И куда же она подевалась сейчас?       Усмехнувшись, Ёсан перевёл взгляд на ещё одну кушетку, рядом с которой стоял медицинский штатив и висящая на нём кружка Эсмарха. И это чудище скоро наполнит кишечник Ёсана по полной.       Теперь понятно, почему участники смеялись над ним, когда он рассказал о том, куда и зачем идёт сегодня. Ублюдки про всё знали и промолчали, издеваясь над незнающим Ёсаном. И они называют себя его друзьями? Он уверен, что ни у одного из них даже мысль не возникла о том, что, наверное, стоит бы предупредить бедного Ёсана о предстоящих его приключениях, раз тот находится в блаженном неведении. Ёсан ещё не знает, что именно, но он такое им устроит, когда вернётся в общежитие, что они будут ещё неделями обходить его стороной и просить прощения.       Раздевшись до конца, Ёсан зашёл в кабинку. Там же висела полка со всеми необходимыми ему средствами. Отрегулировав температуру воды, Ёсан принялся медленно мыться, специально оттягивая неизбежное, но не забывая уделять больше времени тем местам, которых ждёт сегодня особое повышенное внимание. Но сколько бы Ёсан ни тянул время, он уже успел тщательно помыться там, где было возможно и невозможно, а милого доктора заставлять ждать ещё больше было банально некрасиво. Поэтому нехотя, но Ёсан всё же закончил свои водные процедуры. Вытершись мягким полотенцем, он повесил его на место, не обнаружив корзины для грязного белья, и надел выделенную ему медицинскую рубашку, которая еле доходила до середины бедра. И на том спасибо.       Приоткрыв дверь в кабинет врача, Ёсан сразу привлёк к себе внимание.       — Вы уже всё? — спросил Уён вставая, и взял в руки бутылку воды, передав её Ёсану. — Пожалуйста, выпейте до дна, пока я готовлю место.       Ёсан повертел в руке новую запечатанную полулитровую бутылку с самой обычной водой, пропустив Уёна в ванную комнату. Он чувствовал, что эта бутылка совершенно ясно будет лишней для его мочевого пузыря, но предпочёл не спорить с доктором и послушно выпил содержимое до дна.       — Вода, которую мы используем для клизмы, из нашей больничной системы водоснабжения, — объясняет Уён, набирая воду из крана в кружку Эсмарха, заметив внимательный взгляд Ёсана на себе. — Она проходит очень тщательную очистку — несколько фильтров и обеззараживание ультрафиолетом — и соответствует всем стандартам питьевой воды, а то и превосходит их. Мы постоянно контролируем её качество, так что можете быть спокойны в безопасности процедуры, Ёсан.       В ответ на это, Ёсан лишь кивнул, выбрасывая пустую бутылку в урну рядом с унитазом. Он знает об этом, так как этой больницей заведует старший брат их лидера. Хонджун не отправил бы своего участника в небезопасное место.       — Всё почти готово, Ёсан, Вам уже следует лечь на кушетку, — сказал Уён, проверив наполненность клизмы. — Можно принять коленно-локтевую позу, но Вам же удобнее будет, если всё-таки ляжете на бок.       Вздохнув так, будто он собирается на казнь, Ёсан залез на кушетку, перед этим собрав концы своего халата и подняв их выше пояса, открывая доступ к себе для Уёна, и лёг на бок, лицом к стене. Коленно-локтевая кажется слишком интимной позой, в которой он точно не сможет расслабиться так, как, скорее всего, потребует Уён.       В это же время Уён закончил набирать воду и подвесил кружку на медицинский штатив так, чтобы она висела выше кушетки хотя бы на полтора метра. После этого Уён выпустил воздух из трубки и перекрыл её специальным зажимом, чтобы вода пока оставалась внутри. Снова послышались удаляющиеся шаги. Сложно гадать, что делает человек за твоей спиной, когда опираешься только на свой слух. Но, похоже, Уён тщательно моет руки, судя по тому, что сначала раздался звук льющейся воды, который потом сменился шуршанием полотенца. Затем следует более чёткое шелестение — он снова надевает стерильные перчатки. Короткий щелчок открывающейся дверцы шкафчика, едва различимый звон флакона, и вот уже слышно, как из тюбика выдавливается густой гель. Уён смазывает наконечник трубки для более лёгкого проникновения.       Закончив с этим, Уён снова выдавливает немного геля на руку, но уже немного дольше держа на пальцах, чтобы согреть. Он специально для этого мыл руки максимально горячей водой, которую только мог выдержать. Но даже несмотря на это, гель всё равно остаётся далёк от температуры человеческого тела и Ёсан невольно вздрагивает, когда Уён начинает смазывать и его.       — Ёсан, — обратился к нему врач, закончив с подготовкой, — будет дискомфортно, я с этим ничего сделать не могу, но, если вдруг станет больно, немедленно скажите мне, хорошо?       Дождавшись подтверждения того, что его услышали, Уён медленно развёл ему ягодицы и аккуратно начал вводить наконечник внутрь, останавливаясь при достижении восьми сантиметров и сжимая ягодицы обратно.       — Больно? — спросил Уён, когда Ёсан громко выдохнул.       — Нет, просто непривычно.       — Тогда сейчас я уберу зажим, и вода начнёт поступать в Ваше тело. Когда станет больно, скажите мне, — повторил Уён и убрал зажим, дав воде медленно потечь. — Здесь воды немного, лишь полтора литра, по идее, больно быть не должно.       «Полтора литра — это мало?», — не понял Ёсан.       Он что, ослышался? Если это немного, то сколько будет много? Ему правда было страшно представлять. Нервно усмехнувшись, Ёсан сосредоточился на своих ощущениях. Слишком много потрясений для него за день, его нервы не успевают восстанавливаться.       Первые пол-литра вошли почти незаметно, создавая лишь лёгкое давление внизу живота. Но постепенно живот начал расти. Сначала едва заметно, просто лёгкая округлость, но потом всё стремительнее. Взглянув вниз, Ёсан увидел, что его кубики пресса, которые он смог себе сделать, проводя бесчисленные часы в тренажерных залах, будто бы таяли под этим напором. Четкие очертания, рельефность, все то, над чем он так усердно работал, постепенно сглаживалось под напором жидкости.       Появилось чувство наполненности, дискомфорта, распирания, натяжения. Кожа живота натянулась, а изнутри покалывало так, как будто тысячи крошечных иголочек вонзались в его нежные стенки.       Ёсан чувствовал, как вода протекает внутри, заполняя каждый изгиб кишечника. Давление росло, заставляя задержать дыхание, напрячь мышцы, и бороться с инстинктивным желанием остановить этот поток. Ощущение было слишком неестественным, чуждым.       Когда чувство переполненности достигло своего предела, Ёсан уже хотел остановить Уёна, как вода перестала поступать. Вздох облегчения даже ему показался слишком громким.       — Вы отлично справились, Ёсан, — погладил Уён его по руке, будто он был сейчас маленьким ребёночком, а не взрослым мужчиной. Не то что бы он был против. — Сейчас мне нужно извлечь наконечник, а Вам необходимо держать ягодицы сжатыми, чтобы жидкость не вытекла, хорошо?       — Хорошо, — ответил Ёсан, чувствуя, как Уён плавно достает из него этот пластик, — а сколько мне ещё лежать так, уже можно сходить в туалет?       — Вообще-то, — протянул Уён, снимая и выбрасывая перчатки в урну, — Вам нужно продержать эту воду в себе ещё как минимум минут 15-20, а в идеале встать, чтобы некоторое время походить по комнате.       — Вы должно быть шутите, — ошеломлённо сказал Ёсан, не представляя как ему продержаться столько времени, да ещё и встав при этом.       — К сожалению, нет, — вздохнул Уён, вернувшись обратно и встав за спиной Ёсана.       — Господи, за что мне это, — немного капризно протянул Ёсан, обращаясь в пустоту. — Извините, Уён, но если я встану, то определённо точно не смогу сдержать в себе всю эту воду.       — Ничего страшного, — поспешил успокоить его врач, постелив под ним откуда-то возникшую пелёнку. — Тогда пожалуйста поднимите руки повыше и откройте доступ к животу, — попросил Уён и дождавшись выполнения просьбы, прислонил свою тёплую левую руку к спине Ёсана, а второй начал слегка массировать его живот по часовой стрелке, чтобы вода более равномерно распределилась по кишечнику.       — Серьёзно, после всего этого нам уже стоит перейти на неформальную речь, как по мне, — устало вздохнул Ёсан, уже желая, чтобы эти пятнадцать минут прошли как можно быстрее.       — Вы с таким не шутите, я ведь и правда могу, — усмехнулся Уён, не восприняв его предложение всерьёз.       — А я и не шучу, если честно. После всех этих унижений нам и правда стоить перестать использовать весь этот официоз, — продолжил Ёсан, пытаясь устроиться удобнее настолько, насколько это было возможно в данный момент.       — А какого Вы года рождения?       — 15 июня 1999 года.       — О, так Вы старше меня всего лишь на несколько месяцев, — сказал Уён, немного подумав, — думаю, можно принять Ваше предложение.       — Тогда перестань так разговаривать и зови меня просто хёном, Уён-щи, я так хотя бы меньше смущаться буду, — недовольно ответил Ёсан.       — Хорошо, хён, так и быть. Может пока лучше расскажешь, как прошло ваше турне? — Уён попытался изменить тему разговора, чтобы отвлечь Ёсана от неприятных ощущений. Но кажется, что он немного ошибся с выбранной темой, чувствуя, как тело под ним напряглось.       Ёсан замер, услышав вопрос. От шока он даже на секунду перестал сжиматься, позволив воде немного вытечь, но быстро пришёл в себя. Почему-то Ёсан убедил себя в том, что Уён не знает о том, кто он такой. Господи, как же это неловко. Одно дело, когда делают клизму незнакомому человеку, но совершенно другое дело, когда её же делают медийной личности.       — Эм, — замялся Ёсан, не зная, что говорить. Теперь он не понимал от чего потеет сильнее: от дискомфорта или от смущения.       — Прости, это, наверное, слишком смущающий вопрос, да? — спросил Уён, в голосе которого слышались нотки раскаяния, но движения его руки остались такими же размеренными и мягкими.       — Нет, просто, я почему-то решил, что ты не знаешь меня, — вслух признался Ёсан, осознавая глупость собственных умозаключений.       — Хён, я может и далёк от пения, если судить по моей профессии, но я знаю какие группы или певцы находятся сейчас в чартах, а о вас не слышать — значит быть глухим и слепым одновременно. Но, как видишь, к счастью, со слухом и зрением у меня проблем нет, — весело закончил Уён. — А ещё я думаю, что тебе уже пора сходить в туалет, пока я набираю ещё одну клизму, если ощущения сильно неприятные.       — Ещё одну? — с трудом подавив стон, спросил Ёсан, жалея, что у него нет проблем со слухом и ему это не послышалось.       — Обещаю, что это будет последняя или предпоследняя, — отозвался Уён, помогая Ёсану встать.       С трудом перевернувшись, Ёсан медленно сел на пелёнку, ощущая как капли воды начинают немного вытекать сами. С поддержкой Уёна, он встал с кушетки, ощущая, как живот натягивается еще сильнее. Каждое движение отдавалось неприятной болью, когда внутри него плескалось нечто тяжелое и инородное. Превозмогая дискомфорт, он направился к туалету.       — Я выйду, чтобы не смущать тебя, позови, когда закончишь, — сказал Уён уже собираясь уйти, как его остановил Ёсан.       — Да оставайся, чего уж там. Одним унижением больше, одним меньше. Как раз займёшься пока подготовкой, — вздохнул Ёсан опустившись на унитаз, и почувствовал, как мышцы живота рефлекторно напряглись. Уён, не сопротивляясь, принялся снова готовить место для следующего раза.       Поначалу ничего не происходило, только давящая боль, сколько бы Ёсан не пытался выдавить из себя эту воду. Затем последовал резкий спазм, и поток хлынул наружу вместе со стоном, который сдержать не получилось. Ощущение было одновременно мучительным и освобождающим.       Вода, до этого распирающая изнутри, с шумом выливалась, облегчая страдания. Живот постепенно сдувался, как сдувающийся воздушный шар. Напряжение ослабевало с каждой секундой, позволяя наконец сделать первый долгожданный вдох полной грудью. Постепенно поток становился слабее, превращаясь в редкие спазмы. Боли стихли, оставив после себя лишь ощущение опустошенности и слабости.       Ёсан чувствовал себя выжатым и обессиленным. Тяжесть, сковывавшая его тело, исчезла, уступив место легкости и облегчению. Как же он не хотел снова проходить через это. Видимо, из-за клизмы давление на его мочевой пузырь тоже увеличилось, а учитывая всю выпитую воду за день, это ощущение не пройдёт до тех пор, пока он нормально не сходит в туалет.       — Готов ко второму заходу? — с сочувствием спрашивает Уён, уже успевший всё подготовить.       — Нет, но у меня выбора особо и нет, верно? — вставав и смыв за собой, Ёсан обречённо задал вопрос, не требующий ответа. Он и так знал, что это необходимо. — Разве мне не нужно снова сходить в душ? — замер Ёсан на полпути к кушетке. — Там же ведь снова грязно.       — Нет, не нужно. Ложись, мы сейчас снова почистим там всё, — успокоил его Уён, с мягкой улыбкой наблюдая, как Ёсан нехотя снова ложится на бок и принимает ту же позу.       Снова охладевший наконечник коснулся кожи, но уже не вызывая такой сильной дрожи, как в первый раз. Это было более привычно, хоть и всё так же неприятно.       Новая порция тёплой воды хлынула внутрь, вызывая уже знакомое чувство распирания. Однако, на этот раз ощущения были немного другими.       Во-первых, живот надувался медленнее. Кишечник, освобожденный от основной массы содержимого, не оказывал такого сопротивления. Во-вторых, дискомфорт был менее выраженным. Тело отчасти адаптировалось, привыкло к неестественному давлению.       Но кое-что добавилось.       Ощущение полного мочевого пузыря. Он напомнил о себе настойчивым позывом, усиливающимся с каждой секундой. Ирония ситуации заключалась в том, что облегчить это мучительное состояние в ближайшие полчаса не представлялось возможным. Нужно было терпеть, чтобы не опозориться прямо здесь, иначе все его сегодняшние страдания окажутся бессмысленными.       Ёсан старался максимально расслабиться, контролируя своё глубокое дыхание и концентрируясь на чем-то отвлечённом. В этот раз они обойдутся без разговоров, ведь Ёсану всё труднее и труднее сдерживаться, а для разговоров нужно тратить энергию и минимально, но двигаться. Уён это понимал и, всё так же склонившись над Ёсаном, массажировал его живот. Хоть это и не приносило особого облегчения, зато помогало не зацикливаться на неприятных ощущениях в кишечнике. А ещё это здорово усиливало дискомфорт внизу живота. Казалось, что его мочевой пузырь вот-вот лопнет. С каждой секундой это всё больше походило на пытку, а время тянулось невыносимо медленно.       — Уён, я правда думаю, что больше не выдержу, — вымученно произнёс Ёсан, точно зная, что не продержался даже пятнадцати минут. — Думаю, та бутылка была немного лишней.       — Тогда вставай, — напоследок проведя ещё и по его спине, Уён снова помог Ёсану встать и дойти до унитаза.       Облегчение после второй клизмы было ощутимым, но не полным. Живот оставался мягким, хотя и без того напряжения, как в первый раз. Он чувствовал себя опустошенным, но все еще не до конца уверенным в чистоте. Мочевой пузырь по-прежнему требовал немедленного внимания, но приходилось терпеть.       Просидев ещё немного и убедившись, что больше ничего из него не выходит, Ёсан медленно поднялся с унитаза. В животе ощущалось лишь слабое бульканье, а пресс, хоть и слегка заплывший, все еще прощупывался. Потянувшись к кнопке слива, он уже собирался освободить чашу от содержимого, когда его остановил голос Уёна.       — Не спеши.       Ёсан замер, с удивлением обернувшись, а Уён подошел ближе, внимательно заглядывая в унитаз. Он прищурился, оценивая цвет и консистенцию жидкости. Несколько долгих секунд врач молча наблюдал, затем выпрямился, удовлетворенно кивнув.       — Нет, думаю, больше не нужно, — произнес он, глядя всё туда же. — Достаточно чисто. Дальше можно не мучить ни тебя, ни твой кишечник, — с этими словами Уён самостоятельно нажал на кнопку смыва.       Ёсан облегченно выдохнул. Эти слова прозвучали лучше, чем сообщения от их менеджера о выходных после напряжённых недель бесконечно забитого расписания, в котором не было времени на отдых. Самым желанным сейчас было избавиться от мучительного ощущения переполненного мочевого пузыря, но это, увы, придется немного отложить.       — Пойдём, Чонха наверное уже всё успела подготовить и снова уйти, — сказал Уён, уже открывая дверь и придерживая её до тех пор, пока Ёсан не вышел. Кивнув Уёну в знак благодарности, Ёсан переводит взгляд на кушетку, где теперь снова постелена ещё одна новая пелёнка, а на тележке лежат новая пачка перчаток и бутылочка смазки.       — Ёсан, тебе нужно снова лечь лицом к стене, но в этот максимально прижав колени к животу. Есть ещё вариант просто нагнуться и опереться туловищем на кушетку, или лечь на спину, но тоже прижав ноги к себе, так же, как если бы ты лёг на бок.       — А как тебе удобнее будет?       — Думаю, что последний вариант, но при условии, если ты пообещаешь, что сможешь держать ноги при себе.       — Мы можем выбрать последний вариант, но тогда, мне кажется, что это лучше сделать поближе к туалету. Ты сможешь сделать массаж в ванной?       — Почему бы и нет? Тогда отнеси тележку в ванную, пока я мою руки.       Когда Уён зашёл к Ёсану, тот уже сидел на краю кушетки, ожидая его. В очередной раз надев перчатки, Уён выдавил смазку себе на руки, в этот раз не жалея, и более основательно её грел у себя в руках. Когда она достигла удовлетворительной температуры, Уён кивнул Ёсану.       — Ложись, Ёсан, но держи свои колени крепко, хорошо? Рядом сейчас нет медсестры, которая помогла бы держать или связала их, поэтому тебе придётся постараться самостоятельно.       — Всё нормально, я справлюсь, — кого Ёсан в этом убеждал так и останется загадкой, но попытка хотя бы была.       Улёгшись на спину, Ёсан развёл ноги и прижал их к себе так, чтобы даже случайно у него не получилось пнуть Уёна. А Уёна на самом деле этот милый пациент даже забавлял. И что с того, что он старше и мировая звезда? Будь у него возможность, он однозначно начал бы ухаживать за Ёсаном. Им ещё встречаться два месяца на постоянной основе, может всё ещё впереди, кто знает.       Аккуратно введя смазанный палец в прямую кишку, Уён принялся размазывать смазку по стенкам, чтобы облегчить себе скольжение, а Ёсану уменьшить дискомфортные ощущения, но тот всё равно оставался довольно сжат.       — Расслабься, — приказал Уён, сжав его бедро свободной рукой. Его взгляд скользнул от точки, где исчезали его пальцы, к лицу пациента, выискивая признаки боли или дискомфорта. Не найдя ничего подобного, он удовлетворенно кивнул и, закончив с растяжением, осторожно ввел указательный палец. Сантиметр, два, три… пять. Почти сразу нащупав простату, Уён заставил Ёсан вздрогнуть от непривычных ощущений.       — Ох, боже, Уён, а если я захочу одновременно? — запнулся Ёсан, когда не хватило смелости продолжить.       — Ну, — Уён на секунду задумался, плавно поглаживая простату круговыми движениями. Ёсан с тихим стоном откинул голову назад, с невероятным усилием подавляя более громкий звук. Прикосновения Уёна были легкими и осторожными, но измученное тело реагировало на них слишком остро. К тому же отрицать что его лечащий врач был горяч даже с этим медицинским халатом, было бы глупо. Ёсан не был ни слепым, ни импотентом, хотя последнее, учитывая ситуацию, выглядело иронично. И не дай бог ему подхватить еще и это. Нет, Ёсан был силен, но не настолько. Такого курса лечения снова он бы точно не выдержал.       — Технически, это может быть довольно неудобно, но физически возможно. В большинстве случаев, оргазм и мочеиспускание — это независимые процессы, которые могут происходить одновременно, хотя и с некоторым дискомфортом, — зато Уён уж точно не смущался, учитывая с каким невозмутимым лицом и спокойным голосом объяснял. — Однако, сильное напряжение, связанное с оргазмом, может временно затруднить мочеиспускание или наоборот. Это не опасно, но может привести к некоторому напряжению и неприятным ощущениям. После оргазма позыв к мочеиспусканию обычно остаётся. Но если всё-таки дойдёт до этого, то это не будет проблемой, я ведь специально и давлю на то место, которое увеличивает давление на твой пузырь. Пожалуйста, думай об этом поменьше, возможно, что мы даже не достигнем твоего предела. Тебе придётся терпеть эти ощущения ещё лишь минуты три, не больше.       — Мне бы твою уверенность, — усмехнулся Ёсан, прикрывая глаза, чтобы начать думать на какие-то отвлечённые темы, когда Уён принялся вырисовывать на простате по траектории что-то похожее на знак бесконечности. Несмотря на всю абсурдность ситуации, стимуляция простаты заставляла его орган наливаться кровью и стоять не только из-за желания сходить в туалет. Голова Ёсана откинулась назад, чудом не ударившись об стену и обнажая туго натянутые, вздувшиеся вены на шее. Костяшки пальцев, сжимающих простыню, побелели. Почему обещанные три минуты по ощущениям длились намного дольше положенного? Время словно начало течь иначе с того момента, как он зашёл в кабинет Уёна. — А сколько раз эти массажи нужно сделать?       — Как правило, такое лечение включает от 10 до 15 процедур, приводящихся с интервалом в 2-3 дня. После завершения курса делается перерыв на две или три недели, после чего процедуры повторяются.       — Почему так много? — резко открывает недавно прикрытые глаза Ёсан и удивлённо спрашивает. — Неужели уколы тоже нужно так часто делать?       — И уколы, и клизмы, и всё остальное, — кивал Уён своим словам в знак подтверждения. Избегая резкости и сильного надавливания, для того чтобы не повредить прямую кишку, он начал вести пальцем от края к центру простаты в горизонтальном направлении. — А ещё я позже отправлю тебе на почту все инструкции, диеты и рекомендации, которых ты должен будешь придерживаться во время этого нашего с тобой своеобразного сотрудничества.       — Просто прекрасно, — мрачно протянул Ёсан, с трудом сдержавшись, когда его тело самостоятельно хотело снова напрячься, тоже выражая своё недовольство.       — Я надеюсь, что это послужит тебе уроком и ты больше не будешь доводить своё тело до такого состояния, Ёсан-хён, — поджал губы Уён, тоже особо не находясь в восторге от того, что Ёсану придётся проходить через это ещё минимум раз десять.       — Я же не специально, — жалобно отозвался на упрёк в голосе Уёна Ёсан, но при этом всё равно понимая, что его нынешнее состояние целиком и полностью его вина.       — Значит впредь будешь внимательнее, — спокойно парирует это заявление Уён. — Куда вообще смотрит ваш менеджер, если вы умудряетесь доводить себя до такого?       — У нашего менеджера очень много других важных дел.       Уже привычные движения остановились, а давление на пузырь наконец-то ослабло. Для Ёсана это чувство теперь было таким непривычным, что он невольно открыл глаза, натыкаясь на взгляд Уёна, наполненный скептицизмом до краёв.       — Надеюсь, ты понимаешь что сейчас сморозил, — серьёзно сказал Уён, а Ёсан непроизвольно сжался, впервые услышав от него такой тон, но начавший своё движение палец, напомнил о том, что нужно держать тело в расслабленном состоянии. — Самая важная задача менеджера — следить за состоянием группы и заботиться о вашем здоровье.       Уён сейчас выглядел слишком сосредоточенным и серьёзным, а Ёсана этот факт не особо устраивал.       — Хорошо, ты прав, — быстро согласился с ним Ёсан, желая вернуть милого доктора обратно.       — Я знаю, что я прав, — ответил Уён, массажируя теперь в виде спирали, всё так же от края к середине простаты, завершая процедуру на этом этапе.       Как у Ёсана получилось не закатить глаза и сдержать недовольный стон, он и сам не знает, но, заметив весёлое лицо наблюдающего за ним Уёна, у Ёсана возникли подозрения, что он не справился с этим заданием на пять с плюсом.       — Мы закончили, — прервал Уён почти начавшийся поток возмущений от Ёсана. Как только Уён вынул палец и отошёл для того, чтобы выкинуть перчатки, Ёсан неуклюже сел, наконец получив возможность свести ноги и прикрыть себя рубашкой. — Если хочешь, можешь снова помыться и смыть с себя всё то, через что ты прошёл сегодня.       — Было бы отлично если честно, — на этих словах Ёсан попытался срыгнуть с кушетки, слишком сильно поверив в себя и свои силы. Но, видимо, его тело ещё не пришло в норму после продолжительной болезни, а его сегодняшние процедуры повлияли на состояние его тела сильнее, чем хотелось бы. Ноги его подвели, и Ёсан ощутимо пошатнулся, заставив Уёна мягко придержать его за локоть, помогая удержать равновесие и подвести к двери душевой.       Ёсан шагнул в душевую кабинку прямо в рубашке и потянулся к крану, чтобы включить воду, но заметил, что его обычный тремор стал сильнее в несколько раз. Ёсан едва ли смог бы контролировать свои движения.       Уён же, так и не вышел из комнаты, оставшись наблюдать за Ёсаном, когда тот зашёл в душ прямо в одежде. И, похоже, это было правильным решением, ведь Ёсан уже несколько секунд отрешённо смотрел на свою трясущуюся руку.       Беспокойство и досада явно отразились на лице Уёна и он, не раздумывая, зашел в кабинку следом за Ёсаном. К его счастью, что она была достаточно просторной, чтобы вместить их двоих одновременно.       Но даже щелчок закрывающейся дверцы душевой не смог вытащить Ёсана из того места, где он находился. Только когда Уён включил воду, и теплые струи обрушились на них обоих, моментально намочив одежду до нитки, Ёсан вздрогнул и, наконец, пришел в себя.       — Ты что творишь, Уён? — ошеломлённо вырвалось у Ёсана, зато Уён увидел, как понемногу в глазах напротив снова начинает появляться осознанность настоящего, когда Ёсан смотрел на его безвозвратно промокающую одежду. Мокрая одежда того стоила, так считал Уён. По взгляду же Ёсана было видно, что тот иного мнения. — А как же твоя одежда? Ты что с ума сошёл?       — То есть вместо того, чтобы выгнать меня из душа, ты беспокоишься о моей одежде? Ох, честное слово, Ёсан, — рассмеялся Уён, увидев, как шестеренки в голове Ёсана заработали с удвоенной силой. А пока Ёсан думал над своим остроумным ответом, Уён отрегулировал температуру воды до терпимой и вновь повернулся к нему.       — А ты правда что здесь забыл? — поинтересовался Ёсан сдавшись, когда его мозг так и не смог сгенерировать остроумный ответ.       — Подумал, что тебе понадобится помощь, — невозмутимо пожал плечами Уён, словно заходить к пациентам в душ для него было обычным делом. Эта мысль почему-то неприятно кольнула Ёсана, хоть и его это абсолютно не должно касаться.       — Иди сюда, — заметив, как помрачнело лицо Ёсана, Уён осторожно потянул его к себе. Не встретив никакого сопротивления или проявления дискомфорта, Уён более уверенно схватил Ёсана за талию одной рукой, а второй прижал его лоб к своей ключице.       — Что ты делаешь? — тихо спросил Ёсан, всё ещё не понимая, что происходит. Но происходящее ему нравилось, и этого было достаточно, поэтому он не возникал, а лишь сильнее прижался к горячему телу напротив. О том, что это было, и о прочих ненужных в данный момент вещах он подумает позже. Времени на самокопание всегда хватало.       — Забочусь, — прозвучал довольно лаконичный ответ, — когда ты достаточно придёшь в себя, я оставлю тебя одного, чтобы ты закончил свои дела.       Ёсану было нечего возразить. Желания возражать тоже не было, следовательно, препятствия к продолжению происходящего тоже отсутствовали, и Ёсан медленно потянулся и обхватил мокрую талию Уёна, сжимая пальцами промокшую ткань его белой рубашки.       А Уёна беспокоило лишь то, как мелко начал дрожать Ёсан. Сначала он подумал, что тому холодно, но вода была слишком теплой, и до него быстро дошло, что сегодняшний визит, должно быть, доставил Ёсану массу потрясений.       Первые разы, чего бы то ни было, всегда вызывают волнение и тревогу. А в случае Ёсана все усложнялось его незнанием о том, что ему сегодня предстояло, его публичной личностью, риском испорченной репутации, постоянным стрессом и притупленными эмоциями, характерными для айдолов. К тому же, консервативное и патриархальное общество, в котором они жили, всё-таки тоже повлияло, ведь Ёсан оказался сегодня в максимально уязвимом положении перед Уёном. Другим мужчиной, пусть и врачом. Даже сабам, самым покорным людям, которые буквально нуждаются в подчинении, бывает сложно принять последствия своего подчинения в первый раз, независимо от того насколько мягок был их Дом.       Поэтому Уён всё понимал и не давил на Ёсана пока его внутренний мир потихоньку перестраивался, пытаясь принять всё произошедшее. Ему пришлось доверить себя и свое тело абсолютно незнакомому человеку, хоть тот и был врачом.       Уён сжал его сильнее в своих руках, чтобы показать, что всё под контролем, свою заботу, и в целом потому, что ему хотелось обнять и успокоить Ёсана, дрожание которого мягко сходило на нет.       — Уён, — снова так тихо сказал Ёсан, что будь Уён менее внимательным, то скорее всего даже не услышал бы.       — Что такое?       — У меня такое ощущение, что мой живот сейчас взорвётся, — нехотя признался Ёсан, намекая Уёну, что тому пора бы оставить его одного.       — Так в чём проблема? — не совсем понял Уён.       — Что? — от удивления Ёсан даже поднял голову, посмотрев прямо в глаза Уёну.       — Что? — эхом отозвался Уён.       — Если ты вдруг не понял, я хочу в туалет, — закатил глаза Ёсан, уже почти полностью приходя в себя. Та минутная слабость здорово его подзарядила, и он уже готов совершать подвиги, дайте ему только коня и саблю.       — Я понял, что ты хотел и всё ещё не понимаю в чём проблема, если мы в душе и вода моментально смоет всё с твоих ног.       Видимо, это было что-то за гранью понимания Ёсана, раз тот завис, услышав предложение Уёна. А тот, не теряя времени, самостоятельно залез рукой под рубашку Ёсана, приподняв её и обхватив ладонью член Ёсана.       — Уён, — вскрикнул Ёсан, моментально пытаясь отпрыгнуть от него на приличное расстояние, но чужая рука, всё ещё крепко лежавшая на его спине, помешала чужим планам быстро сбыться. Горячие струи душа обрушивались на них, смешиваясь с капельками пота на разгоряченной коже. Влажная рубашка липла к спине, а сквозь тонкую ткань он чувствовал жар чужого тела, прижимающегося к нему.       — Если ты уверен, просто скажи, я моментально остановлюсь и уйду, — прошептал Уён Ёсану в ухо, притягивая его еще ближе. Его рука уверенно и настойчиво ласкала возбужденный член Ёсана, вызывая дрожь во всем теле. Каждое движение пальцев отдавалось тупой пульсацией внизу живота, разжигая пламя желания.       Ёсан замер, парализованный противоречивыми чувствами. Стыд и смущение жгли щеки, боролись с нарастающим удовольствием, которое волнами накатывало на него. Его бедра, словно подчиняясь неведомой силе, инстинктивно подались навстречу ласкающей руке. С губ сорвался тихий, сдавленный стон, потерявшийся в шуме льющейся воды. Это и было ответом Ёсана, он правда был не против. Наконец он смог просто отпустить себя и положиться на безопасные руки Уёна. По крайней мере он хотел думать, что не ошибался, и этот человек не мог быть плохим.       — Вот так, — горячее дыхание Уёна опалило ухо, когда он прошептал эти слова, одновременно увеличивая темп движений. Большой палец начал вырисовывать круги на головке, а остальные пальцы ритмично сжимали ствол, вызывая новую волну сладостной муки. — Позволь себе расслабиться, хён, ты правда заслужил.       Голос Уёна, хриплый и низкий, проникал прямо в самое сердце, разрушая последние кирпичики сопротивления. Ёсан закрыл глаза и снова прижался лбом к ключице Уёна, поддаваясь нарастающему возбуждению. Мысли путались, он больше не пытался думать стоил ли ему позволять себе такое, лишь жадно ловил каждое прикосновение, каждый стон, вырывавшийся из собственной груди. Влажная кожа горела под пальцами Уёна, и это ощущение было настолько острым, настолько реальным, что Ёсан не мог сдержать дрожь, пробежавшую по телу.       — Уже близко? — прошептал Уён хриплым голосом от возбуждения. Пальцы продолжали двигаться по влажной коже, все быстрее и настойчивее, дразня и лаская.       Ёсан лишь коротко кивнул, не в силах произнести ни слова, что неудивительно. Он долго ждал момента, когда разрядка наконец-таки наступит. Уён, если быть честным, был удивлён, что Ёсан не кончил вскоре после того, как он обхватил его член.       Все тело Ёсана напряглось в предвкушении разрядки. Мир вокруг сузился до ощущений жара воды, скользящих прикосновений, пульсирующей боли в паху. Еще несколько движений, и волна оргазма накрыла его с головой, вырываясь сдавленным стоном из груди. Он обмяк в руках Уёна, чувствуя, как горячие струйки спермы, смешанной с мочой, стекают по ногам, смешиваясь с потоками воды. Все неприятные ощущения, которые начали скапливаться в его теле с момента первой клизмы, наконец-то исчезли, оставив после себя такое приятное ощущение опустошения, что ещё немного и из его глаз пошли бы слёзы от облегчения.       Уён мягко улыбнулся, увидев, что добился желаемого, и нежно погладил Ёсана еще несколько раз, давая возможность полностью расслабиться и отдышаться.       — Давай я тебя вымою, — предложил Уён, убрав руку и заметив легкий тремор в теле Ёсана, когда его дыхание стало ровнее.       Не дожидаясь ответа, ведь сказал он это только ради для приличия, Уён взял гель для душа и начал осторожно намыливать тело Ёсана. Его движения были плавными и нежными, словно он прикасался к хрупкому фарфору. Он тщательно промыл каждый участок кожи, от шеи до пальцев ног, уделяя особое внимание чувствительным зонам. Ёсан стоял, закрыв глаза и, очевидно, всё ещё приходя в себя, позволяя Уёну заботиться о своём теле. Теплая вода и ласковые прикосновения успокаивали, смывая остатки напряжения и смущения.       Когда Уён закончил, он взял чистое полотенце и начал аккуратно вытирать Ёсана. Прикосновение мягкой махры к коже вызывало приятную дрожь.       — Спасибо, — тихо прошептал Ёсан, чувствуя, как щеки заливает краска, когда взгляд случайно упал на заметно возбужденный член Уёна, все еще прикрытый мокрой тканью брюк. — А ты не хотел бы, чтобы я?..       — Нет, — ответил Уён, перехватив его взгляд, — сейчас это не имеет значения.       — Но ведь…       — Хён, — остановил его Уён, и Ёсан на секунду послушно замолчал. Этого Уёну хватило, чтобы проверить стоит ли Ёсан уверенно на своих ногах и сможет ли дальше справиться сам. Несмотря на рельефное тело, тот оказался достаточно слаб, и Уён не хотел бы рисковать.       — Хён, — повторил Уён, — вся твоя одежда в нижнем отсеке тележки, пожалуйста, оденься, я подожду тебя в кабинете.       — А как же твоя одежда? Уён, ты же ведь весь мокрый, а тебе ещё весь день работать, — вдруг расширились глаза Ёсана от осознания произошедшего.       — Всё нормально, не волнуйся, — поспешил успокоить его Уён, чтобы старший не успел придумать ещё что-то. — В моём кабинете есть сменная одежда, поэтому я успею переодеться пока ты одеваешься.       — Ладно, хорошо, — согласился Ёсан, не найдя причин для дальнейших переживаний, а Уён снова сверкнул полюбившимися Ёсану ямочками и оказавшись на безопасном расстоянии около двери произнёс:       — Не дуйся, милый хён, это выглядит смешно, — и молниеносно убежал, чтобы Ёсан вдруг не успел ему ничего предъявить.       — Этот мальчишка, — сокрушённо помотал головой Ёсан, после улыбнувшись. Этот молодой доктор и правда старался, чтобы Ёсану было комфортно.       Выйдя из кабины, Ёсан и правда обнаружил снизу медицинской тележки его аккуратно сложенную одежду. Одевался он специально медленно, чтобы дать Уёну спокойно переодеться.       Закончив, Ёсан подошёл к зеркалу, проверяя своё отражение. Ему понравилось то, что он увидел. Хоть он и выглядел немного измученно, но наконец-то у него появился свой собственный румянец на щеках, а не нарисованный стилистами. Глаза же, хоть и не блестели, как это обычно описывают в книгах, но определённо приобрели более здоровый взгляд.       Однако отросшие мокрые волосы неприятно липли к коже, а быстрый осмотр шкафчиков не помог обнаружить фен. Пришлось повозиться, пытаясь немного подсушить их полотенцем, зато теперь он мог быть уверен, что Уён успел поменять свою одежду.       — Уён, уже можно зайти? — всё же спросил Ёсан, постучавшись, перед тем как выйти, чтобы не поставить в неудобное положение ни себя, ни Уёна, и открыл дверь только после положительного ответа.       Уён уже сидел за своим компьютером, переодевшись в абсолютно идентичную одежду той, что была на нём раньше. Выдавали его лишь мокрые волосы, которые, похоже, тоже пытались подсушить чем-то сухим.       — Садись, Ёсан, — кивнул на тот же стул, на котором сидел Ёсан, когда только зашёл сюда. Казалось, что это было несколько часов назад, а на деле, наверное, прошло чуть больше получаса.       — У тебя есть доступ к почте, которая прикреплена к твоей ID карте? — спросил Уён, когда Ёсан сел перед ним.       — Есть.       — Отлично. Сегодня вечером я составлю тебе диету и расписание питания, чтобы нам больше не приходилось мучиться с клизмами. К тому же их нельзя часто делать.       — Ты будешь сам составлять? Разве нет готовых шаблонов, которые ты даешь другим пациентам?       — Есть. Но другие мои пациенты не айдолы. Мне нужно учитывать твои тренировки и график, чтобы у тебя были силы, и ты не слёг от истощения.       Ёсан правда не знал как ему на это реагировать. В груди у Ёсана разлилось тепло от заботы, которой окружил его этот милый доктор. Но противное чувство, что он всё-таки не один единственный, а один из многих, не оставляло его.       — А ты со всеми своими пациентами так обходишься или только с красивыми? — не выдерживает и спрашивает Ёсан, сразу ругая себя за бестактность и молясь, чтобы это не звучало грубо или неблагодарно, ведь он не этот посыл вкладывал в вопрос.       Уён некоторое время молчит, и не успевает Ёсан извиниться и взять свои слова обратно, он произносит:       — Нет.       — Нет? — переспросил Ёсан, когда продолжения не последовало.       — Нет, — повторил Уён, глядя прямо в глаза Ёсану. — На самом деле, это был первый раз, когда я позволил себе такую вольность и разрешил себе быть кем-то большим, чем просто врачом.       Уён не хочет это скрывать, ведь если не действовать, то можно упустить свое счастье. Его привлек не статус айдола, не богатство и красота Ёсана, хотя все это, безусловно, присутствовало. Молодой, безумно красивый, богатый, а скоро еще и абсолютно здоровый — и кто бы устоял?       Но о профессии Ёсана он вспомнил, лишь когда судорожно пытался придумать темы для разговора, чтобы отвлечь его от неприятных ощущений во время клизмы.       Его богатство Уёна тоже не интересовало. Уён, несмотря на свой возраст, уже был ведущим врачом Кореи и зарабатывал больше, чем когда-либо мог мечтать. Многие относились к его стремительной карьере и профессиональным навыкам со скепсисом, но то, что он вырос в семье врачей, позволило ему сэкономить годы на обучении, ведь очень многое Уён уже знал с самого детства.       А такого особого отношения, как к Ёсану, не было ни к одному пациенту за все годы его практики. Он никогда не прогонял медсестер и никогда не делал работу, с которой могли самостоятельно справиться другие.       Банально то, что он сам промассировал живот Ёсана тоже было для него в новинку, ведь раньше такое он не делал абсолютно никому. Наоборот, обычно он просил пациентов делать это самостоятельно, настаивая на том, чтобы они вставали и ходили, способствуя лучшему распределению жидкости для очищения кишечника. Если же они не в состоянии, то им всегда помогала Чонха, но никогда не он сам.       А выбор позы во время массажа предстательной железы? Он никогда не дает выбора своим пациентам, всегда говорит им лечь боком лицом к стене, после нескольких неприятных инцидентов в начале своей карьеры, когда пациенты, не сдержав мочеиспускания или дернувшись от неожиданности, доставляли ему массу неудобств.       Уён сегодня тоже на самом деле сделал много непривычного для него самого. Он еще не понимал, чем так сильно зацепил его Ёсан, но был твердо намерен это выяснить. И у него было достаточно времени, чтобы добиться своего.       — Не пугайся. Я не собираюсь давить на тебя. Возможно, это непрофессионально, но в будущем я бы хотел встретиться с тобой за пределами больничных стен. Если ты захочешь, просто дай нам шанс узнать друг друга получше.       Ёсан замер, дыхание перехватило. Слова Уёна повисли в воздухе, густые и тяжелые. Он не ожидал такого признания, не был к нему готов. Было стойкое ощущение, что всё происходит слишком быстро, но и чувства неправильности не было. Внутри все просто перевернулось, а мысли заметались испуганными птицами.       Ёсан открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Вместо этого он просто смотрел на Уёна, пытаясь расшифровать выражение его лица, понять, что скрывается за этими словами.       Уён, заметив замешательство Ёсана, мягко улыбнулся и добавил:       — Тебе не нужно отвечать сейчас на это. В любом случае, сейчас ты уже можешь быть свободен, мы закончили. Остальное я пришлю тебе по почте, но через три дня снова жду тебя тут.       Уён немного уточнил о деталях лечения, и они обсудили график следующих приемов. Ёсан слушал внимательно, запоминая каждое слово. Но в голове уже крутились мысли о том, что он обязательно даст шанс милому доктору раскрыть себя.       Наконец, Ёсан попрощался и вышел из кабинета. В коридоре он достал телефон и открыл чат с участниками группы. Пальцы быстро забегали по экрану, набирая сообщение:

doberman_ovulation:

«вам лучше уйти или сбежать из общежития, если вы в нем, потому что я уже еду домой»

      Он отправил сообщение и, убрав телефон в карман, улыбнулся. Несмотря на разгар рабочего дня, мемберы не заставили себя долго ждать, и телефон в ответ начал беспрерывно вибрировать в штанах. Предвкушение встречи с друзьями и последующей встряски, которую он им устроит, наполняло его радостным волнением.       Внутри все еще трепетали бабочки, вызванные прикосновениями Уёна, но теперь к этому чувству примешивалось что-то новое, непонятное, но определенно приятное. Он вышел из клиники, шагая к машине с ожидающим его менеджером, и впервые за долгое время почувствовал себя умиротворённым.