Похоть

Это началось примерно неделю назад — странные, навязчивые сны, которые Пик не мог игнорировать. Каждую ночь он встречал одного и того же незнакомца, и каждое утро просыпался с ощущением усталости, будто всю энергию из него вытянули до последней капли. Сначала он списывал всё на переутомление или бессонницу, но когда сны продолжались третью ночь подряд, Пик начал тревожиться всерьёз. Незнакомец был странным и завораживающим существом — кудрявые зелёные волосы спадали ему на лицо, а ярко-розовые глаза светились в темноте, будто гипнотизируя. Но это было лишь начало: за спиной у него расправлялись крылья, а из-под пряди волос выглядывали рога, окрашенные в тот же розовый, что и глаза. Гибкое тело, никогда не вставало в полный рост, и Пик лишь догадывался, что незнакомец не был высоким. Поначалу Пик пытался игнорировать происходящее — мало ли, бывает. Но когда в четвертую ночь тот же самый сценарий повторился до деталей, он начал бояться ложиться спать. Незнакомец появлялся внезапно, мягко и уверенно оказывался рядом, заползая на его бёдра. Стоило Пику попытаться заговорить, как тот прижимал палец к его губам или просто целовал его, не позволяя сказать ни слова. С каждым сном существо становилось всё более настойчивым. Он будто играл с Пиком, нарочно тёрся о него, искушая, разжигая в нём волнение, и, заметив, что возбуждение наконец захлестнуло, улыбался своей хищной, лукавой улыбкой, предвкушая, как снова будет забирать у него силы — забирать то, зачем приходил. Ночь пришла незаметно, как всегда. Пик почти не сопротивлялся сну, зная, что всё повторится — всё начнётся с того, как только он сомкнёт глаза. Он устало растянулся на кровати, чувствуя, как усталость тянет его ко дну, и через мгновение провалился в тишину. В ту же секунду он почувствовал — он здесь. Всё происходило, как и прежде: не было никакого перехода, никаких декораций. Просто он — лежит на своей кровати, в том же положении, как заснул, но уже не один. На нём вновь оказался он. Тёплое, гибкое тело легло сверху, не причиняя боли — напротив, будто стремясь к максимальной близости. Кудрявые зелёные волосы касались его кожи, а ярко-розовые глаза с тихим блеском смотрели в упор. Его дыхание было ровным, но жадным, как у голодного, который, наконец, добрался до желанного. Он провёл ладонью по груди Пика, слегка надавливая и ожидая очередного сопротивления. — Скучал по мне, сладкий? — прошептал он и прижался крепче, изгибаясь всем телом, будто сливаясь с ним. Его хвост медленно обвился вокруг ноги Пика, а крылья дрогнули, словно от возбуждения. Желание в нём пульсировало, тянуло к телу Пика, пытаясь искусить из него больше чем обычно. Незнакомец сел на его бедра, отрываясь от разглядывания лица Пика. Он начал двигаться — медленно, вдавливаясь бёдрами, прижимаясь крепче, не давая отстраниться. Его движения были неспешны, тягучие, и всё же в них чувствовалась жажда, ярко выраженная похоть, смешанная с удовольствием. Его бёдра двигались медленно, с явным умыслом, прижимаясь к паху Пика через тонкий слой ткани, будто нарочно разогревая его, доводя до грани, но не переступая её сразу. В каждом движении была изощрённая чувственность, смесь игры и желания, без стыда, без спешки. Его спина элегантно выгнулась, по-кошачьи гибко, как будто он наслаждался каждым касанием, каждым толчком своего тела. Он слегка застонал, склонив голову, и в этот момент взял ладонь Пика своей рукой — твёрдо, но не грубо — и мягко направил её на своё бедро. Его кожа была горячей даже сквозь ткань, и в этом прикосновении не было ничего случайного. Он словно хотел, чтобы Пик почувствовал его, ощутил напряжение, движение, силу — как будто впуская его в ритм, заставляя участвовать. Его бедро дрогнуло под пальцами Пика, и он с тихим удовлетворением выдохнул, опускаясь ближе, пока их тела не прижались плотнее. Всё происходило медленно, но от этого только сильнее накатывало напряжение, словно всё пространство сна пульсировало в такт этим движениям. — Дотронься до меня… не стесняйся, — прошептал он, вновь прикасаясь губами к его щеке. В голосе не было приказа, только просьба, сладкое подначивание. И Пик — уже сам не зная, по своей ли воле — сжал бедро, почувствовав, как тот тут же откликнулся новым, чуть более резким движением. Пик чувствовал, как возбуждение медленно расползается по телу, несмотря на то, что он всё понимал, всё осознавал. Он не хотел этого… но тело отзывалось. Губы незнакомца нашли его шею, оставляя там влажные, неторопливые поцелуи. Он чуть прикусывал, чуть втягивал кожу, дразнил, зная, как именно действовать. — Ты вкусный. — выдохнул он, скользя ладонью вниз, будто подчеркивая свои слова. Пик не ответил. Только зажмурился и вцепился в простыню, зная, что сон только начинается. Он не торопился. Пик чувствовал, как его дыхание становится всё более сбивчивым, как тело предательски отзывается на каждое прикосновение. Тело сверху двигалось с не скрытой похотью, вместе с почти кошачьим удовольствием. Он наклонился, его волосы коснулись щеки Пика, и губы снова нашли его губы. Поцелуй был тёплым, влажным, глубже, чем прежде, с привкусом сладости и чего-то неземного. Пик хотел отстраниться, но вместо этого подался вперёд, будто сам тянулся за этим ощущением. Он слегка раскачивался на нём, медленно, ритмично, вызывая в Пике дрожь, то ли от возбуждения, то ли от другого странного чувства. Незнакомец сразу уловил перемену — стоило Пику чуть сильнее сжать его бедро, как на его лице появилась та самая лукавая, но тёплая улыбка, от которой внутри всё сжималось и плавилось одновременно. Он начал двигаться активнее, сильнее прижимаясь к телу Пика, словно стремясь разжечь его окончательно. Его пальцы скользнули к поясу штанов, и, не теряя времени, он ловко стянул с него ненужную ткань, будто она мешала тому, что должно было произойти. И снял с себя короткие шорты с боксёрыми, которые Пик только заметил. Пальцы скользнули вниз, и он начал медленно тереть член между ягодиц, вкрадчиво, с намерением, заставляя Пика зажмуриться от ощущений. Из его губ вырвался тихий, сдавленный вздох. Незнакомец, с лёгкой дрожью в пальцах, медленно опустил руку вниз, между своими бёдрами. Его взгляд оставался на Пике. Кончики его пальцев коснулись чувствительной кожи, скользнули ниже, и он начал медленно, почти лениво, проводить ими между ягодиц, задерживая дыхание от собственного прикосновения. Он делал это неторопливо, будто смаковал, позволяя Пику наблюдать за каждой секундой. Он слегка закусил губу, затем добавил второй палец, осторожно растягивая себя, подготавливая, с каждой секундой сильнее прогибаясь и сжимая простыни под собой. Его тело отзывалось на каждое движение — бёдра дрожали, мышцы подрагивали, и он тихо стонал, почти жалобно. Пик, наблюдая за этим, ощущал, как возбуждение вспыхивает внутри. Он не отводил взгляда, глядя, как тот распускается перед ним — без стыда, с абсолютным доверием, жаждой, и этим почти болезненным нетерпением. — Нравится? — с сладким тоном прошептал он, повернув голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Его взгляд блестел, в нём было и удовлетворение, и жажда — ему нужно было видеть реакцию, впитывать её, как аромат, как вкус. Но в следующую секунду всё изменилось. Пик, сам не ожидая от себя такого, вдруг резко сжал его за бёдра обеими руками и, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, усадил его на себя, резко, уверенно. Незнакомец успел вытащить пальцы прежде чем в него вошли. Он вскрикнул — не от боли, а от удивления, от яркого, обжигающего отклика. Он резко выдохнул, уткнувшись лбом в плечо Пика, и крепко вцепился в него одной рукой, будто и сам не ожидал. Его дыхание участилось, пальцы дрожали, сжимая плечо, и он только прижался ближе, выгнувшись. Он остался на его коленях, обвив Пика крепко руками. Их тела прижались плотнее, горячее, и незнакомец улыбнулся шире. Пульсирующее желание, смешанное с лёгкой дрожью возбуждения, от которого его губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым. Он начал двигаться, медленно, чуть подаваясь вперёд, словно пробуя, привыкая к новому ритму, к тому, что теперь Пик держит его крепко и направляет. Пальцы его снова нашли путь к телу Пика — он провёл ими по спине, по лопаткам, к шее, как будто хотел запомнить каждую линию. Его движения стали быстрее, горячее, бедра двигались в такт, без стеснения, с чистой похотью. Он стонал громко, но часто, прижимаясь лбом к чужой шее, и между этим шумным дыханием всё ещё шептал: — Пик…! — незнакомец насодился глубже. — Больше, хочу больше... Он будто пытался слиться с ним, вобрать его в себя — не только тело, но и всё остальное: чувства, мысли, жар. Его крылья подрагивали, словно отражая ритм их движений, а хвост сжался крепче вокруг руки. Пик ощущал, как его трясёт от переплетения эмоций — возбуждение, странное облегчение, будто он наконец отдался чему-то, что долго подавлял. Он держал его крепче, почти жадно, и незнакомец, поддавался этому, словно ждал. Пик вдруг, почти инстинктивно, с неожиданной для самого себя уверенностью, сменил положение — сильными руками подхватил незнакомца за талию и легко, почти резко перевернул его на спину, оказавшись сверху. Всё произошло в один миг, но не грубо — скорее с отчаянным желанием дать ему больше, подарить тот самый максимум, которого тот, казалось, всегда ждал. Он разомкнул губы, будто хотел что-то сказать, но только выдохнул, глядя на Пика снизу с жадностью. Теперь всё было иначе. Пик начал двигаться — плавно, глубоко, будто знал, что именно принесёт наслаждение. Его тело опускалось с точным ритмом, и каждый толчок отзывался в незнакомце, заставляя его запрокидывать голову назад, хвататься за простыни и всхлипывать с каждым движением. Его бёдра дрожали, грудь тяжело поднималась, крылья беспокойно вздрагивали под ним, а из приоткрытого рта то и дело срывались громкие стоны. — Так хорошо… Пик… — прошептал он, глядя снизу с влажным блеском в глазах. Он как будто именно этого он и ждал, как будто каждое движение Пика было лекарством от голода, что разъедал его изнутри. Пик наклонился ниже, прижался губами к его ключице, к нежной коже под ней, и продолжал, всё глубже, всё быстрее, пока тело под ним не начало выгибаться дугой, напрягаясь от переполненного желания. Пик чувствовал, как всё внутри него сжимается в тугой, пульсирующий узел — дыхание перехватывало, движения становились всё резче, быстрее, будто тело само подгоняло его к кульминации. Под ним незнакомец тяжело дышал, выгибаясь навстречу каждому толчку, будто хотел впустить его глубже, забрать в себя всё до последней капли. Его ноги обвили талию Пика крепче, пальцы вцепились в его спину, оставляя яркие, болезненные царапины, а крылья трепетали, словно бы от наслаждения или приближающейся разрядки. — Пик… ещё… не останавливайся… — простонал он, почти всхлипнув, прижимаясь всем телом, будто боялся потерять ощущение их слияния. Его хвост обвился вокруг ноги Пика, а грудь тяжело поднималась под натиском ритма. В этот момент он был красив, как никогда — раскрасневшийся, дрожащий, полностью открытый и живой. Пик сжал его за бёдра, прижавшись глубже, и почувствовал, как волна нарастает. В теле пульсировало, будто током, всё обострилось — каждый стон, каждый вздох, горячее скольжение, влажное трение их тел. Он не мог остановиться — и не хотел. И незнакомец тоже не хотел — наоборот, он тянулся к нему, поднимался навстречу, и в один момент они словно достигли границы, последнего, предельного толчка. Разрядка накатила на обоих почти одновременно. Незнакомец резко выгнулся, из его губ сорвался крик — низкий, протяжный, как выдох, как зов. Его тело задрожало под Пиком, будто волна прошла сквозь него и рассыпалась тысячей искр. Пик последовал за ним — с громким, сдержанным стоном, крепко его сжимая в ладонях. И в этот момент всё затихло. Оставалась только тяжёлая дрожь в теле, дыхание, сбившееся до хрипов, и ощущение, будто внутри что-то оборвалось, освободилось. Незнакомец обнял Пика, прильнув к его груди, и прошептал еле слышно: — Меня кстати Вару зовут… — он посмотрел ему в глаза, и игривая улыбка расцвела на губах. Они снова слились в поцелуе, а Вару оставил после себя вкус помады на губах.