Зимние каникулы

Относительно небольших размеров прибор вертится в детских руках мальчишки, осматривающего подарок. Через пару минут видеокамера включается, начиная запись. В этот момент мальчишку пробирает небольшой мандраж вкупе с небывалым восторгом. Он чувствует себя таким взрослым и крутым, совсем как дядя. На секунду теряется в непонимании, но всё же уверенно начинает приветствие. Снимает всё, что, по его мнению, следует показать. Вот его комната, кровать, ночник, рисунки... На мгновение Лукас испытывает лёгкую горечь, осознавая, что сейчас он не может заснять что-то настоль же захватывающее, как его дядя, но быстро забывает про эту мысль, завидев около дома знакомую машину. – Дядя Линч! Дядя Линч! Мальчишка спешно спускается на первый этаж, желая поскорее похвастаться перед дядей новой вещью. В глазах Лукаса, Линч всегда был тем, на кого стоит ровняться. Невероятные приключения, опасные передряги, из которых Линч неоднократно выбирался, восхищали и давали понять: его дядя самый смелый, сильный и очень крутой. Излюбленная видеокамера в руках Линча, которую он любил включать даже без особой надобности, его общение с невидимой аудиторией, подкрепляли желание ребёнка походить на дядю ещё больше, вселяя в него какой-то необъяснимый энтузиазм. Уже представляя, как дядя оценит новую видеокамеру племянника, Лукас был на полпути к кухне, из которой доносились раздражённые возгласы матери и пытающийся как-то сгладить углы спокойный голос дяди. – Я не знал, что так получится... - вздыхает Линч, обращаясь к сестре. Услышав, как в кухню на всех порах мчит племянник, Егор чуть повернулся к нему, приветствуя. – О, привет, Лукас. - Как можно более непринуждённо проговорил Линч, но снова отвлёкся на маленькую перепалку с сестрой. Лукас лишь остался стоять посередине кухни, болванчиком перекидывая взгляд то на дядю, то на маму. – Но ты же обещал! Мы договорились, что ты отведёшь Лукаса к родителям. – Да знаю я, Лили, но мне позвонили в последний момент. Фонду нужна моя помощь... Лили явно не хочет слушать ничего подобного. Её уже потихоньку начинает пробирать отчаяние. Она бы сама спокойно отвезла сына, не трогая брата, но у неё были не менее важные планы. Выставка, на планировку которой она потратила три месяца, была уже сегодня. Девушка просто не могла взять и бросить все свои старания. Лукас же, услышав про фонд, вновь загорелся восхищением. Его дядя снова едет на опасную миссию! Он будет помогать людям, бороться со злом, а может даже спасать мир! Вообще, Лили понятия не имеет, что её сын тайком просмотрел все ролики у дяди на канале. Оттуда-то он и прознал про фонд. Более того, Лукас знает и о тех вещах, о которых журналист решил умалчиваться при сестре. Самой Лили про фонд рассказал Линч: они порой созваниваются и Егор может проболтаться про свои похождения. Хоть так Лили будет знать о том, что её брат считает своей работой. Конечно, она могла бы заглянуть на его Ютуб канал, но не собирается этого делать. Она и без этого жутко волнуется за брата, а увидев происходящее своими глазами только закатит очередной скандал, который будет куда серьёзнее, чем предыдущие. Кстати о скандалах. Эта перепалка, кажется, начинает стихать. Линч заверил сестру в том, что уже нашёл решение проблемы, в виде Джона, который любезно согласился докинуть мальчишку до бабушки с дедушкой. Эта идея не особо понравилась девушке, но вариантов больше не было, поэтому пришлось согласиться. Завидев, что взрослые наконец решили конфликт, Лукас снова подбежал к дяде, не забывая о своей изначальной цели. – Дядя Линч, дядя Линч! Смотри, что у меня есть! - он показывает дяде прибор, что всё ещё записывает происходящее. – Ну-ка, что у тебя здесь, приятель... - Егор удивлённо таращится на мальчишку, не веря своим глазам - А что это... – Это видеокамера! Я буду как ты, дядя Линч! - с гордостью заявляет Лукас, радуясь, что смог впечатлить дядю. – А ну, дай-ка посмотрю... - Лукас с готовностью протягивает вещь Егору, пока тот оборачивается к сестре, задавая риторический вопрос - Лили, ты купила ему камеру? – Ну, он увидел, как дядя Линч вечно таскается со своей камерой, и тоже захотел. - небрежно бросает Лили, не разделяя того же восторга, что и два парня. Не обращая абсолютно никакого внимания на настроение девушки, Линч полностью переключает своё внимание на племянника. В глазах Егора загораются огоньки какого-то воодушевления, тонко граничащие с искренней заинтересованностью и совершенно детской радостью. Хоть Лили и не разделяет той же страсти к этому делу, но поддерживает своего сына в его увлечениях, не пытаясь препятствовать новым начинаниям. Да, часто ругается, но лишь потому что переживает. Егор прекрасно понимает чего всё это стоит для сестры, и поэтому просто благодарен ей за старания быть хорошей мамой. И прекрасной старшей сестрой, ведь если бы Лили в соответствующий момент отвернулась от брата, то Линч, возможно, никогда не стал бы тем, кем сейчас является. Лили смотрит сначала на брата, который объясняет племяннику, что его камера даже лучше, чем у самого Егора, потом на сына, который внимательно его слушает, радуясь своей крутости, и у девушки на лице появляется легкая улыбка, излучающая трепетное тепло. Ну не могла Лили долго злиться на своего непутёвого братца, не могла и всё тут. Стук в дверь прерывает всю эту семейную идиллию, заставляя обратить на себя внимание. Джон наконец-то приехал. Линч идёт открывать дверь, пока Лили и Лукас остаются на кухне. Впустив парня в дом и обменявшись парой коротких фраз, Егор невесомо дотрагивается губами до щеки Джона, временно отводя взгляд камеры на пол. Но как только Джон собирается притянуть журналиста за более взрослым поцелуем, тот уворачивается, отправляясь на кухню и оставляя писателя без должного внимания. Пройдя вглубь дома и поприветствовав уже всех членов семьи, Джон в который раз выслушивает наставления от девушки. Пока Лили инструктировала Джона так, будто тот не ребёнка отвозит к бабушке с дедушкой, а едет на опаснейшее путешествие в конец света, Линч с Лукасом успели повозиться с видеокамерой: журналист дал племяннику парочку советов по съёмке и научил того пользоваться зумом. *** Лукас более, чем доволен. Он поедет к своим старикам на классной тачке с дядей Джоном и сможет отснять там "секретные материалы" на свою новенькую видеокамеру. Приключение начинается. – Лукас, а маму поцеловать? Все мечтания рушит одна фраза матери. Да что ж такое-то. – Ну, мам, я уже взрослый... - пытается отвертеться Лукас, но строгий взгляд матери не оставляет выбора. – Ладно, тебе надо - ты и целуй. Мальчишка подбегает к матери, которая в ту же секунду звонко чмокает сына в лобик, придерживая голову за обе щёчки. Ладно, возможно, ему нравится такое прощание от матери, но он в этом не признается. Даже самому себе. – Джон, а меня поцеловать? - внезапно выдаёт Линч, пародируя свою сестру, за что быстро получает подзатыльник от Лили. Лукас хихикает, явно оценив маленькую издёвку над мамой. – Не при ребёнке! - на всякий случай предупреждает Лили. Кто знает, что этим двоим взбредёт в голову, вдруг он вообще не шутит. Да, Лили узнала об отношениях своего брата почти сразу же, как они начались. Егор знал, что ей можно довериться, а Лили просто всё понимала и принимала. Внезапно для всех Джон подошёл к Егору и чмокнул того в лоб, точно так же, как Лили своего сына минуту назад. А после сразу отскочил на приличное расстояние, тем самым защищаясь от гнева Лили. – Прости, Лили-Лапушка, я всего лишь подумал, что у него может быть температура! - в оправдание кинул Джон, уже направляясь к своей машине, на прощание махая рукой двум сиблингам. Пока Линч глупо улыбался, не ожидая от очкарика такой наивно-детской шалости, Лили только цокнула, видя, как в глазах брата мелькают задорные огоньки влюблённости. *** Признаться, Джон не совсем понимал, как могло произойти такое, что ребёнок до сих пор не знаком со своими стариками. И Лили и Егор, насколько знает писатель, поддерживают какое-никакое общение со своими родителями. Правда Линч звонит им куда реже, чем Лили, но всё же. Неужели за столько лет не нашлось ни одной возможности встретиться? Впрочем, Джона это не касается. То, что должно волновать Джона на данный момент, сейчас сидит в его машине, дожидаясь пока они двинут в путь. – Это камера у тебя? Изначально Джон подумал, что пацан держит в руках вещь Егора, но когда Лукас забрал её с собой, писатель присмотрелся и понял, что ошибся. – Ага, мама подарила. Я теперь буду как дядя Линч! Что-то в пылком энтузиазме Лукаса настораживает писателя. Какое-то неприятное предчувствие поглощает изнутри, пускает в сознании свои омерзительные корни, доставляя какую-то неощутимую и в то же время приторно-горькую тяжесть. – Ой, не лучшую ты профессию выбрал, Лукас, не лучшую... - Джон сам не замечает, как озвучивает часть своих мыслей. Он просто вспомнил недавний конфликт с Егором, который снова пошёл по одному и тому же паттерну. Всегда один сценарий. И никто не в силах его изменить, даже хотя бы попытаться переставить гневные реплики. Каждый раз они начинают с ничего и приходят ни к чему. – Это ещё почему? - недовольный вопрос, озвученный чересчур звонким детским голосом вытягивает писателя из раздумий. Лукас смотрит на Джона как на предателя: он-то думал, что писатель понимает его, будучи любимым человеком дяди. И Джон в который раз замечает насколько мальчишка похож на своего дядю. Остаётся только принять это и пожелать Лили удачи и крепких нервов. – Да так, потом узнаешь. - бормочет Джон, сразу же меняя тему. Лукас в тот же миг забывает о предательстве писателя, отпуская лёгкую обиду на необдуманно брошенную фразу. *** – Ну что, парень, как тебе здесь? - чуть нервно спрашивает Джон у Лукаса. Что-то ему здесь совсем не нравится. – Ну, они вроде немного странные, но, кажется, добрые... - писатель искренне удивляется этому ребёнку. Будь он на месте Лукаса, уже давно устроил бы истерику, не желая оставаться с малознакомыми стариками, которые поприветствовали их не чаем с теплыми пирожками, как это принято, а битой и огнестрельным оружием. Навевает жути. – Ты не переживай, это ненадолго. - кажется, Джон этим успокаивает себя, а не мальчишку. Хотя и тот чуть расслабляется, видимо найдя в этих словах утешение. – Скоро увидимся. - заверяет Джон, растрепав волосы мальчишки. - И маме позвони. – Хорошо, дядя Джон. *** Гудки идут непозволительно долго, вселяя в душу писателя крупицу тревоги, которая ощущается лишней раздражающей деталью. – Джон? - Линч наконец соизволил ответить. И успел перепугаться, увидев количество пропущенных звонков. - Всё в порядке? Ты отвёз Лукаса? Почему... – Линч, ты уверен, что мне надо было оставлять мальца там? Ты вообще правильный адрес скинул? - игнорируя вопросы журналиста, Джон поставил свои, чем удивил Егора ещё больше. – В смысле? - Линч ненадолго затихает, перепроверяя отправленные данные. - Да, адрес верный... - он слышит тихий мат, сопровождающийся каким-то глухим стуком. Кажется, писатель чуть стукнул руль. - Джон, что случилось? – Эта манда чуть не огрела твоего племянника битой, а старый импотент почти пристрелил меня из сраного дробовика. И ладно бы только это, но эти уроды... - Начал объяснять Джон, но не успел он даже начать высказываться, как его перебили. – Джон. Я попрошу, не выражайся так о моих родителях. - писатель резко стих, слыша резкие нотки раздражения в голосе парня и прекрасно осознавая, чем они вызваны. Журналист вздыхает и продолжает уже успокаивающим тоном. - Слушай, Джон, я понимаю. Папа слегка параноит и может наставить ружье на незнакомца, но ты точно перегибаешь. – Линч, тут явно что-то не так... - Джон попытался гнуть свою палку, не уступая мнению Егора. Пальцы нервно теребили руль, пока чёрная тень сомнений подкрадывалась в душу, не желая отпускать своего узника. – Джооон, - мягко позвал Егор, пытаясь успокоить писателя. - всё в порядке, слышишь? – Да, но... Линч, может сгоняешь к ним, проверишь, действительно ли всё в порядке? SCP-шники переживут как-нибудь денёк без тебя. – Как ты себе это представляешь? Я уже на месте, Джон. Завтра начнём операцию. Я не могу всё здесь бросить. – Но... – Лукасу там ничего не угрожает. Только спустя пятнадцать минут убеждений от Егора писателя начинают отпускать сомнения. Может быть ему и правда просто показалось. Линч прав. Это всё усталость и побочки опасной работы. Умиротворённый голос Егора полностью поглощает сознание, разгоняя оттуда все тени тревожности и даря долгожданное спокойствие. Теперь Джон полностью уверен, что зря распереживался. Час поездки проходит за спокойным диалогом ни о чём, вызывая уют в сердцах парней. Джон уже давно забыл о навязчивых мыслях, а Егор отвлёкся от нескончаемых размышлений о работе. Они оба наконец дали себе возможность отдохнуть. Взять короткую передышку от самих себя и вечно окружающей их чертовщины. *** Дни пролетают незаметно, слишком быстро ускользая из-под рук. Казалось бы, вот Лили, напару со своим братцем, который успел подразнить её, будто они всё ещё дети, проводила сына; вот она уже на открытии выставки, к реализации которой было вложено немало времени и сил; а вот она уже сидит дома, рассматривая причудливые узоры на окнах. Выставка, к несказанной радости девушки, прошла на ура. Была, естественно, парочка незначительных недочётов и небольшая нервотрёпка, но в целом всё прошло просто отлично. Сейчас, вернувшись домой после изматывающего, но от этого не менее приятного дня, попивая тёплый чай и укутавшись в мягкий свитер, Лили чувствует блаженное спокойствие. Ей хочется поскорее поехать к родителям, увидеть сына, по которому она уже успела соскучиться, но всё это завтра. А сегодня остаётся лишь вглядываться в замёрзшее окно, любуясь медленным танцем изящных снежинок. Чувствуя столько тепла в морозном вальсе снежных частичек, пейзажистка не подозревала, что уже через пару минут её хрупкое спокойствие разобьётся вдребезги о долгожданный звонок. *** Автомобиль мчит с неприлично высокой скоростью, игнорируя поставленные ограничения. Снежная погода добавляет к подобной езде ещё баллов опасности, но журналиста это вообще никак не смущает. – Лили, успокойся... Уверен, с ним ничего страшного не случилось. - несмотря на собственную нервозность, Линч пытается внушить сестре спокойствие, пока в голове крутятся внезапно всплывшие в сознании беспокойные слова Джона. Кажется, зря Линч пропустил мимо ушей опасения писателя. Стоило проверить всё самому. – Как тут успокоиться?! А если там действительно кого-то убили? Что, если Лукасу угрожает опасность? Возможно, Джон отвёз его не к родителям... Тогда это объясняет, почему мама не сказала мне о том, что папа за столько-то лет решил покраситься... – Лили! Джон не путал адреса, я это точно знаю. - уверил Линч, вспоминая, как, по настырной просьбе Джона, сам же перепроверял адреса. - Послушай, я уже еду. Незачем разводить панику раньше времени. – Но они даже на звонки не отвечают! Лукас тоже. – Я знаю, Лили, знаю. Погода плохая, может сети нет? - предположил журналист, пытаясь найти более разумное объяснение происходящему. - Может Лукас просто заигрался и... – Я клянусь, если он всё придумал, заигравшись в свои "секретные материалы", и я зря здесь переживаю, то первым делом нагоняй получишь ты. Егор на это лишь тяжко вздохнул, мысленно надеясь, что получит обещанный нагоняй и на этом всё закончится. *** Лукас держит лицо, не поддаваясь панике. Он сильный мальчик. Он не будет бояться каких-то там стариков. Он разобрался со многим и как-нибудь придумает, что делать дальше. Он взрослый и смелый. Ладно, на самом деле ему до чёртиков страшно. Он не хочет здесь находиться, он хочет домой, к маме. Приезжая сюда, Лукас неосознанно надеялся на тёплый приём. Надеялся на уютные посиделки с бабушкой и дедушкой, на совместную готовку, на прогулки и на всё то, о чём говорят другие дети, делясь впечатлениями из поездок в гости к своим старикам. Но тут только двое сумасшедших, мёртвый полицейский, а настоящие бабушка с дедушкой связаны и не могут ничем помочь. Вот бы здесь был дядя Линч. Потому что Лукас пытался быть похожим на него, потому что он вывел самозванцев на чистую воду, но оказался чуть слабее и не смог дать отпор двум взрослым психопатам с оружием в руках. Лукас смотрит на свои трясущиеся руки и обнаруживает в них видеокамеру, которая ни на миг не прекращала съёмку. С одной стороны, мальчишка чувствует, как к горлу подкатывает ком - это был страх, это было осознание своей слабости и это была безысходность. Но с другой, он не забывает того, с кого всегда брал и будет брать пример. Именно поэтому Лукас не отпускает руки - он продолжает свои "секретные материалы", пытаясь обдумать план по спасению себя и своих настоящих бабушки с дедушкой. Вот выберется отсюда и покажет записи дяде Линчу. Он точно будет гордиться. Возможно, даже выложит материалы Лукаса на свой канал. *** Всё происходит в считанные секунды. Момент и слетевшая с катушек бабка валяется на полу с огнестрельным ранением, а у дверей стоит Линч, почему-то в рубашке безумного старика. Лукас сначала не успевает осознать произошедшее, чуть запоздало реагируя на появление дяди. Но быстро приходит в себя, подбегает к журналисту и попутно заваливает того вопросами. Линч не ответил ни на один из них, пока не удостоверился в целостности мальчика. Только после убедительной фразы Лукаса о том, что с ним всё в порядке, Егор начинает бегло пояснять племяннику о сложившейся ситуации, тем самым значительно уменьшая поток нескончаемых вопросов. Не так Линч представлял встречу с родителями спустя несколько лет. Ему чертовски больно видеть их такими: связанные, беззащитные, с засохшими кровавыми разводами и гематомами по всему телу. – Мам, пап, привет. - выдавливает он из себя. Осознаёт, как глупо это прозвучало, и еле сдерживается от удара по собственному лбу. Линч спешно развязывает родителей, никак не меняясь в лице. Будто у него такая ситуация происходит каждый день и он совсем не волнуется о состоянии своих родителей и племянника. Его слаженность и рассудительность восхищают Лукаса, который был уже не в силах скрывать свой восторг. Мальчишка то и дело щебетал рядом, говоря дяде, как он чертовски крут. Переспросив раза четыре о самочувствии родителей, Линч наконец разрешает себе расслабиться. Он сразу же падает перед ними на колени, сгребая всех в охапку. И Лукаса, который подошёл слишком близко, тоже. – Мам, пап, я так скучал. - его голос дрогнул, а сам он вцепился в родных ещё крепче. - Простите, что позволил этому случиться... Мам, пап, Лукас, я так виноват... Лукас впервые видит дядю таким. Поначалу собранный и решительный дядя в одночасье превратился в сгусток нервов, переживаний, страха и сожалений. Лукас видит, как дедушка цыкает, но всё так же крепко обнимает в ответ, как бабушка с усталой улыбкой поглаживает своего сына, который вскоре снова становится похожим на себя, пряча все свои переживания.

Вы бы знали, как Лукас рад видеть дядю.

Вы бы знали, как Линч боялся опоздать.

*** – Линч, в этом нет твоей вины. - Джон одной рукой приобнимает журналиста за плечи, слегка поглаживая. Егор упрямо молчит, кажется, даже не слыша писателя. Снова ушёл в себя. Как только журналиста начинает что-то беспокоить, он утопает в дебрях своего сознания, выпадая из реальности на достаточно продолжительное время. Прямо как сейчас. Но сейчас рядом Джон, который не позволит своему замкнутому журналюге потонуть в пучине не самых приятных умозаключений. Писатель встаёт прямо напротив Егора, беря его лицо в свои ладошки. От неожиданности Линч приходит в себя, с непониманием смотря на Джона, но тут же отводит взгляд. – Джон, я... я должен был сам отвезти его. Или приехать после твоего звонка. Тогда бы... – Егор, прекрати. - услышав своё имя, Линч ощутимо вздрогнул. Джон впервые обращается к нему так. – Ты ни в чём не виноват. Сейчас всё хорошо, слышишь? - уверенно отчеканил Джон, заглядывая вглубь изумрудных глаз. В такие моменты с Егором нужно быть терпимее: дождаться, пока он сам решит что ответить и ни в коем случае не давить, иначе он только сильнее замкнётся. Джон, будучи писателем, в своей голове постоянно использует сравнения. Сейчас на уме крутится лишь раненый оленёнок: если хочешь помочь, то не следует совершать резких движений, дабы не спугнуть, и придётся запастись терпением, пока животное доверится и разрешит помочь. Линч молчит. Минута. Он досконально обдумывает слова Джона, не совсем веря в сказанное. Да и всё ещё не веря в произошедшее. Как такая абсурдная ситуация вообще могла произойти? Может, он просто спит и сейчас проснётся. Прямо сейчас... Вторая. Его пробирает гнев. На себя, на сумасшедших стариков, на идиота-полицейского, который дал какой-то пожилой паре себя одурачить, на кого-бы-то-ни-было-ещё... Третья. С другой стороны, он же не знал, что всё так произойдёт. Ему срочно нужно было на работу, он был занят и... Четвёртая. А что, если бы с ними что-то случилось? А всё из-за него. Из-за того, что Линч поставил работу выше семьи. А ведь Лили просила помочь, а он обещал и нарушил своё слово. Какой же он всё-таки... Пятая. Линч глупо пялится на Джона, который терпеливо ждёт ответа на свой вопрос. На Джона, который всё ещё держит его щеки, грея их в своих ладонях. На Джона, в чьих глазах мелькает частичка беспокойства за состояние дорогого человека. На Джона, от которого исходит мягкое тепло, согревающее в морозную погоду. Линч верит. А потому кивает, не желая больше загружать себя делами минувшей давности. Что было - то прошло. Незачем переживать об этом, если всё в итоге закончилось хорошо. *** – Лили-Лапушка, а положи мне тоже ножку. Оба сиблинга одновременно закатывают глаза, но Лили всё-таки накладывает блюдо в тарелку придурковатого писателя. – Хватит меня так называть. – Лили-Лапушка, ты о чём? - невинно уточняет Джон, уже наслаждаясь долгожданной новогодней едой. Шарлотта что-то бурно обсуждает со своим внуком, сразу же найдя с мальчишкой общий язык. Стэн лишь иногда вставляет пару реплик, будучи не особо разговорчивым, но достаточно заинтересованным в общении. Джон в своём репертуаре разводит шумиху, пока Лили вновь готова огреть его сковородой. А Линч... А что он? Он всего-то сторонний наблюдатель. Ощущая на себе эту приятную семейную атмосферу, пропитанную теплом и уютом, никак не получается перестать глупо улыбаться. Вот они - его родные и самые близкие, сидят прямо перед ним, отмечая всеми любимый зимний праздник. Но из размышлений его нагло вырывают, втягивая в очередную почти-шуточную перепалку. И теперь из стороннего наблюдателя Линч становится частью этой семейной суматохи. А он и вовсе не против. – Ну хоть ты утихомирь его. - обращается Лили к брату, который активно старается делать вид, будто ему совсем не смешно с разыгравшейся перед ним сцены. – Кхм, да, Джон, прекращай. - пытается журналист по-хорошему вразумить писателя. – Так я тебя и послушал. – Хорошо, сам напросился. Придётся прибегнуть к крайним мерам... - загадочно произносит Линч, вставая из-за стола. – Ты что удумал? - Джон видит, как журналист медленно приближается к нему, и даже представлять не хочет, что сейчас на уме у Егора. – Ничего такого, Джонни, ничего такого... Вот же гад, использует его методы против него же! Знает же как сильно Джон ненавидит, когда его так называют. – Не смей! Мать его, не смей! – Не ругайся при ребёнке! - причитает Лили, но её слова остаются неуслышанными. – Джонни, ты о чём? - уже стоя за спиной писателя и не скрывая издёвки, спрашивает Линч. – Я сейчас револьвер достану. - угрожает Джон, но не успевает он даже повернуться к журналисту, как на него нападают прямо со спины. Щекотка оказывается неожиданной слабостью писателя, против которой он не способен устоять. А Линч, похоже, не способен устоять перед этим заразительным смехом. Этот до чёртиков приятный голос застывает где-то в подсознании и, теряясь в запутанных коридорах разума, отдаётся гулким эхом, вызывающим мурашки по всему телу. – Линч, я понял! Понял! - уверяет Джон, надеясь, что это поможет ему освободиться от пыток. Лили смотрит на всё это взглядом а-ля детский сад, но не перестаёт мягко улыбаться. Лукас хихикает, завидев дурачащихся дядь, а Шарлотта и Стэн между собой о чём-то перешёптываются, иногда поглядывая в сторону "детишек". Егор наконец прекращает эти мучения, но руки убирать не спешит. Он медленно и почти невесомо приобнимает писателя сзади, кладя свою голову на его макушку. – Джон, почисти мне мандаринку. - уставшим голосом просит он. И эта утомлённость резко контрастирует с недавним балаганом, который Егор сам же и подхватил. – Обойдёшься. - обиженно цедит писатель, но уже через минуту протягивает куда-то к своей макушке дольку цитруса. Джон рад, что смог вытащить журналиста из состояния постоянного самообвинения и тот теперь является частью праздника, не заседая где-нибудь в углу наедине со своими мрачными мыслями. Линч счастлив наконец собраться всей семьёй и так беззаботно проводить выходные деньки. Хоть и не хочет лишний раз вспоминать про один неприятный инцидент, запомнившийся здесь присутствующим надолго. Лукас на время удовлетворил свою жажду приключений. И теперь он знает, какие его старики на самом деле классные и весёлые. Совсем не как те самозванцы, на которых он напоролся по приезде сюда. Лукас ещё долго пытался поговорить с дядей о случившемся, но тот лишь отмахивался, и мальчишка решил его больше не донимать. Лили отмечает для себя, что на её памяти этот Новый год самый тревожный, но каким-то магическим образом перетекающий в самый уютный и счастливый. Шарлотта и Стэн никак не могут поверить, что их дети так вымахали. Относительно недавно все они жили вместе, деля один дом на четверых, а сейчас двое, уже взрослых, птенчика покинули родной дом, оставляя после себя кучу трепетных воспоминаний. Да, они научились жить в доме без детей, но это не отменяло того факта, что родители скучали. Пожилая парочка действительно счастлива видеть, что их дети смогли обустроить свою жизнь и нашли своё место в этом мире. А уж внучок, с которым они наконец-то смогли познакомиться, оказался просто чудным ребёнком. *** Темень небосвода озаряется яркими красками запущенных фейерверков. Разноцветные вспышки, сопровождающиеся громкими хлопками, прорисовывают на темно-синем холсте небесной выси свои незамысловатые узоры, радующие глаз. Смотришь на них, и на душе становится так тепло. Или это от пледа, который Джон накинул на плечи журналиста, вставая к нему вплотную? Медленный танец снежинок, красочный салют, радостные возгласы Лукаса, снимающего всё на новенькую видеокамеру... Это ли не счастье? Линч наслаждается столь приятной атмосферой, стоя на крыльце в домашней одежде, пока родные выходят во двор, ловя на себе крупицы хрупкого снега и отблески красок, невзначай касающиеся всего, до чего они только могут дотянуться. Линч видит, как Лукас направляет камеру на маму, потом на бабушку с дедушкой, заставляя замереть этот момент и навсегда запечатлеть его не только в памяти, но и в материальном преображении. – Дурачьё, ты чего без куртки выскочил? - спрашивает писатель тоном, совсем не похожим на свой обычный. Линч на это только пожимает плечами, сам не до конца понимая, как так получилось. Линч любуется огнями, расползающимися на небе своеобразными цветками. Джон тоже любуется. Любуется Егором. Таким домашним, чуть уставшим, но таким привлекательным и по-настоящему красивым. Писатель находит в этом что-то прелестное, такое родное и блаженное. Егор переводит взгляд на Джона, а у того сердце делает кульбит и дыхание в ту же секунду замирает. Он смотрит вглубь зелёных глаз, теряясь в этих зарослях, не в силах выбраться из цепкого плена изумрудного сияния. Тело само поддаётся, мягко впиваясь в желанные губы. Они не стараются углубить поцелуй - лишь полностью отдаются лёгкому, но продолжительному и тёплому касанию. – Снято! - доносится задорный голос мальчишки, в тот самый миг, когда двое влюблённых отстраняются друг от друга губами, но продолжают стоять всё так же вплотную, не стирая с лица мягкой улыбки. – Ну и фу, дяди. - со смешком и каким-то хитрым видом произносит Лукас. Линч смотрит в сторону племянника, довольного снятым материалом, и глупо хлопает глазами, не сразу обрабатывая ситуацию. А вот до Джона всё доходит сразу. – Ах ты мелкий паршивец! А ну иди сюда! По двору доносятся шуточные мольбы о пощаде, вперемешку со звонким смехом. Лёгкий балаган снова продолжается, заменяя собой тишину момента. И всё-таки Новый год - чудесный праздник.