В шкафу нет Аномалий

      Все совпадения с реальными организациями, контролирующими Аномалии, случайны. Вы находитесь в полной безопасности, прогуливаясь по улицам своего города, заказывая доставку еды или прячась под своей кроватью.

             В кабинет пробрались сумерки. Мир за окном был заключён за прочную литую решётку. За ней в такт завываниям метели качались верхушки деревьев и ёжились на ветру следователи у входа в отдел.       На подоконнике, выпятив вперёд красные грудки, сидели два пушистых снегиря. Артём выпустил сигаретный дым в форточку, и птицы вдруг заворчали и расправили крылья. Один снегирь кинулся на другого, и комок из перьев и ярости покатился по подоконнику с шорохом и писком. Из-за чего они дрались? Неужели, из-за жалких крошек, которые Артём сыпал иногда за окно, или просто от неимоверной скуки птичьей жизни?       Дурацкие размышления покалывали на кончиках пальцев, но Артём не дал им себя увлечь. Спешно запахнул окно и кинул окурок в пустую банку из-под кофе. Снегири, будто почувствовав потерю зрителя, тут же вспорхнули прочь, и взгляд Артёма переместился по другую сторону подоконника: внутри кабинета, а не снаружи. Горшок с цветком укоряюще покачал своими коричневыми листьями, заставив Артёма стыдливо закусить губу. Он улицу рассматривает, когда у него прямо под носом нуждающийся в помощи. Ну ничего. Если сейчас у начальницы пронесёт, он точно скинет груз проблем с плеч, а потом придумает, как цветок спасти.       Но стоило двери кабинета открыться, и неудачи повалились на него с новой силой. Башня из пластмассовых Контейнеров свалилась ему прямо на голову. Артём чертыхнулся, чудом удержав их на месте. Сам воздвиг башню пару дней назад и сам чуть не пал под ней. Это хорошо ещё, что запрятанные внутри Аномалии не вывалились наружу. Ярко перед глазами вспыхнула картинка — все следователи отдела бегают по узким коридорам, пытаясь спастись от смертоносных созданий. С другой стороны, тогда Артём законно смог бы оттянуть поход к Ульяновой.       Но дверь в конце коридора манила своей неизбежностью. Он ненавидел эти низкие голубые стены, сжимающие его со всех сторон, но ещё сильнее он ненавидел выслушивать нотации Ульяновой. А если он сейчас сойдёт с ума и выпустит все Аномалии, ему всё равно придётся представать перед начальницей. Не только за все проколы предыдущей недели, список которых он заботливо составил ещё перед встречей с начальницей. ● Вчера он чуть не спалил здание школы, фиксируя Аномалию БУ-2302; ● Два дня назад потерпевший чуть не лишился руки на его выезде (хорошо, что «Скорая» приехала быстро); ● Неделю назад он ликвидировал Аномалию БУ-321 на такие мелкие кусочки, что даже описывать в Рапорте было нечего.       Коридор заканчивается быстрее, чем он успевает придумать даже подобие оправдания. И когда Артём встречается взглядом с нетерпеливо барабанящими по столу пальцами, он уже знает, что пропал. Он изучает идеально выглаженный рукав формы начальницы и рассматривает накрахмаленный воротничок. Оттягивает момент зрительного контакта вместо этого рассматривая недовольно поджатые губы. Понятно. Ульянова уже придумала, как наказать его за провинности.       — Зато у меня лучшая раскрываемость в отделе, — заходит Артём с козырей, опускаясь на стул.       Ульянова наклоняется вперёд, нависая над ним неизбежной бурей. Начальница качает головой, и тугой пучок волос подпрыгивает, раскидывая несколько прядей по плечам. Артём уставляется на погоны на чужих плечах, сильнее вжимаясь в жёсткую сидушку стула.       — А то, что у тебя каждая вторая Аномалия в Контейнерах повреждённая, это ты считаешь нормально?       — В мои обязанности не входит забота о благополучии Аномалий, — отбивает Артём.       Он знает, что, несмотря на свою фамильярность, прав. Только около его кабинета десяток Контейнеров с неописанными Аномалиями. Как следует описать их времени нет, потому что выдёргивают по срочным вызовам. Да и выйди он в выходной, чтобы всё описать, никто не примет у него Контейнеры в Архив. Там уже давно закончилось место, и они придерутся к любой запятой, лишь бы отправить его с коробками обратно в свой кабинет. Но Ульянова, конечно, не может принять его правоты. Потому что, когда приедет проверка, за беспорядок в коридоре ей отвечать своей головой.       — А забота о гражданских в твои обязанности входит? У тебя что не дело — то причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему.       — Я, правда… — Артём делает паузу, подбирая слова. — Правда стараюсь. Но гражданским же не объяснишь, что я реально Аномалии фиксирую, а не просто местный сумасшедший. И они под руку всё время лезут.       — Котов, а может это ты лезешь? На рожон, а?       Этот бесконечный цикл повторяется раз за разом. Ульянова вызывала его к себе, отчитывала, трясущимися руками выдавливала таблетку из блистера, а потом выписывала штраф. Или внеочередное дежурство. Или вешала на него пару дополнительных дел, после которых Контейнеров становилось ещё больше. Из раза в раз менялся только пейзаж. Например, сегодня мимо зарешёченных окон протаскивает полиэтиленовый пакет.       — Сил моих больше нет, — раздражённо откинулась в кресле Ульянова. — Почему у тебя просто не может быть всё в порядке и с раскрываемостью, и с целостностью Аномалий?       — Не бывает талантливых во всём людей.       — Ну-ну. А Птицын не человек, получается?       Ну, конечно, как это, пять минут разговора и без упоминания светила в мире фиксации Аномалий. Весь последний месяц в отделе только и говорят, что о новом следователе, который раскрывает дела с потрясающей скоростью и не повреждая Аномалии. Этот новенький — Птицын — был в каждом уголке Структуры. В любом разговоре с Ульяновой, в еженедельном отчёте в актовом зале или в разговорах за перекуром.       — Этот Птицын просто выскочка.       Сорвавшееся с губ раздражение застывало между ними, и Артём сильнее стиснул зубы. Он, как никто другой, знал, что иметь собственное мнение в Структуре не принято. Он — всего лишь маленькая шестерёнка неуклюжего механизма. И его заминка не саботирует работу огромных жерновов, а всего лишь станет легальным поводом его раздавить. Всего на мгновенье он увидел краешек насмешливой улыбки Ульяновой. Будто она, даже через непроницаемую маску на его лице, уловила жар, полыхающий за ней.       — Свои соображения, капитан Котов, оставьте при себе, — рикошетом вернула ему Ульянова.       — Показатели — это хорошо, я согласен, — примирительно вскинул руки Артём. — Но ему ещё бы опыта набраться. В полевых условиях. Да и выслуга сейчас маленькая.       Но до конца Артём не договаривает. Правильно звучало бы: «выслуга маленькая для майорских погонов». Потому что во всём этом ажиотаже вокруг Птицына его волновало только одно — как бы ему вездесущность не встала поперёк горла Артёму. Ульянова кормила его обещаниями повышения уже несколько лет, и клялась в этом году точно повысить его. А теперь появляется Птицын, и от каждого его упоминания внутри Артёма всё выше поднимают голову подозрения. Не стали ли они уже конкурентами за погоны?       Но Ульянова, если и поняла намёк, то никак его не комментирует. Только прикрывает глаза, выдавливая таблетку из серебристого блистера и закидывает в рот, не запивая. Она тяжело сглатывает, и только потом снова возвращает внимание на Артёма.       — Ну раз у тебя опыта предостаточно, забирай дело и выезжай на вызов, — Ульянова кивает на раскрытую папку на столе. — Наблюдатель сообщил о фиксации Аномальных волн.       Артём берёт со стола папку, и та жжётся на пальцах не обличённым в слова напряжением. На краю сознания звенит предчувствие, велящее не двигаться с места до тех пор, пока Артём не выяснит его источник. Но он отмахивается от этого порыва, как привык отмахиваться от всех предчувствий, ощущений и других реакций, не поддающихся рациональным объяснениям. Его задача — раскрыть дело так, чтобы к нему невозможно было придраться и снова тыкнуть его в безупречную работу Птицына, как нашкодившего котёнка. И после такого идеальной фиксации Аномалии, а ещё и без жертв, он уже во всеоружии вернётся к разговору о повышении с Ульяновой.       В коридоре над Артёмом склоняются аркой башни из Контейнеров, а из-за них на него смотрят настороженные взгляды коллег. Они отклоняются на стульях, выглядывая в приоткрытые двери своих кабинетов. Наверняка, слышали обрывки их разговора с Ульяновой, и теперь разнесут сплетни по всему отделу Следствия.       Споткнувшись о порожек на выходе из здания, Артём выругивается и вываливается в мартовский холод. Холод выругивается на него в ответ, швыряя в лицо ветер со снегом. Завистливым взглядом Артём скользит по курящим у выхода коллегам, но не рискует остановиться. Это им в пуховиках тепло, а он в своей форме лёгкого пошива точно заледенеет. Котов дёргает воротник вверх, пытаясь хоть немного укрыться от ветра, но тот так плотно схватился вокруг горла, что и с места не сдвинулся.       Белый Рено приветливо мажет грязным отпечатком по рукаву Артёма. Хорошо, что он не в своей гражданской одежде. А грязно-синий цвет следовательской формы невозможно сделать ещё более уродливым, чем он есть на самом деле, и на жёсткой ткани размазанный след еле заметен.       В духоте машины Котов блаженно выдыхает, позволив себе наконец-то заняться своими прямыми должностными обязанностями: изучением смертоносного создания, которое предстоит зафиксировать.       

РЕЗЮМЕ АНОМАЛИИ

      Название: БУ-3101       Класс: удовлетворительно опасна (ХХХ человеческих жертв)       Тип: разумная       Описание: БУ-3101 — аномальный механизм, строение которого идентично ХХХХХХХХ ХХХХХ. Аномальное свойство объекта состоит в способности производить контролируемый взрыв до 5000 мДж. Внешний каркас состоит из огнестойкого металла с температурой плавления ХХХ градусов Цельсия. Внутренняя структура объекта представляет собой синтез механических элементов и концентрацию взрывоопасных химических соединений.       Рекомендуемые условия содержания: БУ-3101 следует хранить в Контейнере из огнеупорных металлов внеземного происхождения. НЕ допускается до контакта с Аномалией сотрудники ниже второго уровня допуска.              Артём откидывается на сидение, устало прикрыв глаза. Несмотря на вымаранные цензурными крестиками строки, кожу пробирает болезненной дрожью воспоминаний. В прошлую его встречу с Аномалией взрывного подвида он чудом отделался только лёгкими ожогами. Но и тогда раны ещё долгие недели зудели и чесались, не давая забыть о своей неудаче.       Но в этот раз он будет осторожнее, а кроме того, вооружился специальным противовзрывным Контейнером. Правда тот уже успел отработать столько фиксаций подряд, что доверять его исправности при других обстоятельствах Артём бы не стал. Но текущее положение таково, что даже обычная пачка белой бумаги хранится в сейфе у Ульяновой и выдаётся только в случае крайней необходимости. Что уж говорить о возможности выпросить такую роскошь как новый Контейнер.       Но к таким бытовым мелочам быстро привыкаешь, и со временем они вызывают лишь фоновое раздражение. Если он когда-то и питал надежды вершить справедливость в комфортных условиях, то это были мечты зелёные мечты первокурсника. А сейчас он старался радоваться и тому, что у него есть. Например, работа в гордом одиночестве в своём кабинете, когда другие следователи сидели по двое или даже по трое. Или вот ещё — служебная машина, которая Ульянова выдала ему, чтобы только на время прекратить его вопросы про повышение. И пусть в его единоличном кабинете гуляли сквозняки, так, что он заболевал каждые пару недель, а машина разваливалась прямо на ходу, это было небольшой платой за такие привилегии.       

Дорогие радиослушатели! Сегодня двадцать третье марта, и мы, как всегда, желаем вам чистого неба грозовых туч и аномальных волн…

      Под бормотание радио Артём выехал на городскую трассу, которая встретила его месивом из грязи и подтаявшего снега. Пятиэтажки вдоль дороги жались друг к другу, то ли пытаясь немного согреться, то ли пересказывая друг другу байки о былом величии города. До появления Аномалий город был научным центром страны. Но сейчас об этом напоминали только треснувшие мемориальные таблички на стенах домов и памятники учёным жуткого болотного цвета. Артём не застал город в этом время, для него он всегда был таким — заваленные снегом улицы, на которых единственными яркими пятнами были вывески: «Граждане, остерегайтесь Аномалий».       Машина подпрыгнула на снежной колее, вырывая Артёма из мыслей. Он окинул взглядом двор, но все условно-свободные парковочные места были завалены снегом. И ему ничего не осталось, кроме как втиснуть свой автомобиль, блокируя выезд. На панель управления Артём закинул бумажку с номером телефона, особенно не теша себя надеждой, что сможет ответить. Во время фиксации Аномалии всё его внимание направлено только на неё.       Морозный вечер встречает Артёма настороженно. Пробирает холодом до самых косточек, а потом принимается ощупывать Контейнер и кожаный пояс кобуры. Артём поджимает пальцы на руках под порывами ветра. В кроссовки сразу же набивается снег, и носки — между прочим, последняя чистая пара — становятся насквозь мокрыми. Непослушные русые пряди торчат в разные стороны, закрывая обзор, и, тряхнув головой, Артём в который раз обещает себе подстричься «вот прямо завтра». Остановившись у подъезда одной из многоэтажек, Котов медлит, чтобы предварительно изучить Рапорт обнаружения Объекта.       

РАПОРТ ОБ ОБНАРУЖЕНИИ ВОЛН № 28Г49-202Х

      В 15:23 Наблюдатель за территорией № ХХХ сообщил о фиксации аномальных волн, соответствующей частотам БУ-3101. Источник волн — сумка курьера компании «Оранж». На момент обнаружения, курьер отправлялся по следующему адресу…       Как и всегда — никаких деталей, которые могли бы облегчить Артёму работу. Может ему тоже податься в Наблюдатели? Таскайся себе по городу, фиксируй волны, а потом поспешно сваливай с места подальше от Аномалии. Единственное правило, которое нужно безукоризненно соблюдать: никаких полезных сведений в рапортах об обнаружении волн, чтобы следователь оставался в максимальном неведение.       Раздражённо выдохнув, Артём толкает подъездную дверь. Оказавшись внутри, но весь обращается в слух: металлический дребезжанье лифта, шорох расклеенных по стенам объявлений и бормотание телевизоров из-за закрытых дверей. Не заметив чего-то подозрительного, Артём бегло пробегается по обстановке. Свет неисправной лампочки то тухнет, то вспыхивает ярким пятном на болотно-зелёных стенах. Их оттенок на удивление точно попадает в цвет глаз Артёма, и он бы обязательно решил, что это какая-то Аномалия, перестраивающая реальность под него, если бы в этот цвет не были выкрашены все подъезды в городе. Последнее, что Артём проверяет — запахи. Вокруг него тошнотворным амбре закручиваются ароматы гниющего мусора, сырости и сигаретного дыма. В подъезде полный порядок. Депрессивно и тревожно по лучшим канонам их города.       Ступая на лестницу, Котов сильнее прижимает к себе Контейнер и снова обращается в слух. Но обстановка в подъезде остаётся скучающе неизменной, и его собственные мысли вдруг оказываются громче фоновых шумов реальности. Артём вдруг возвращается к Рапорту, снова анализируя полученные крохи информации. Обычно Аномалии не проявляют себя в открытую, и Наблюдатели фиксируют волны в заброшенных местах или отдалённых частях города. Да и не обладают они такой разумностью, чтобы продумать хитрый план по проникновению в жильё человека через курьера. Так откуда Аномалия у курьера? Просто проявила нетипичное поведение и залезла в сумку. Или может… кто-то специально подкинул её? Или может существует целый чёрный рынок доставки Аномалий?       Артём разочарованно фыркает и качает головой, пытаясь избавиться от фантазий. На пятый год службы ему бы стоило привыкнуть, что его удел простой: фиксируешь Аномалию, доставляешь в отдел, описываешь. И такой порядок повторяется изо дня в дел. Без всяких хитроумных преступников и головокружительных погонь. Но на каждом выезде внутри него что-то беспокойно и самонадеянно ёкало: а вдруг в этот раз всё будет по-другому?       Шорох. Он расходится по лестничной клетке откуда-то сверху.       Артём выдёргивает пистолет из кобуры, вцепляясь в рукоятку. Все риторические вопросы мгновенно выметаются из головы, сменясь главным вопросом: кто там наверху? Секунды тянутся вязкой субстанцией, пока Артём всматривается в просвет пролёта в поисках источника звука. И только неровный стук сердца сейчас выдаёт его присутствие.       — Ты чего крадёшься?       Голос мужской. Хрипловатый, принадлежит человеку средних лет. Возможно курящему. Но все эти признаки просто могут быть умелой пародией на человека. Взрывные Аномалии, одну из которых ищет Артём, обычно не подражают голосам, но всегда стоит быть начеку. Комбинированные свойства Аномалий так и открывают — после первой жертвы, и Артём не собирается ей становится.       — Стой на месте, — предупреждает Котов. — И отвечай на вопрос. Когда зажигается искра?       В повисшей тишине Артём упрашивает собственное сердце биться потише. Он отчаянно отсчитывает секунды, зная, что именно они имеют решающее значение.       Этот проверочный вопрос для распознавания Аномалий Артём придумал ещё во времена студенчества. Единственное домашнее задание, к которому он подошёл со всей серьёзностью, потому что решил, что этот вопрос станет его уникальной чертой. Станет короткой фразой, по которой другие следователи будут узнавать его почерк и может даже пародировать. Будут использовать точно такую же фразу сами, чтобы отличить искреннее замешательство человека от мгновенного ответа Аномалии.       — Я понял, — расстроенно выдыхает незнакомец после долгого перерыва. — Ты из этой бригады против курения, да? Так я вообще не курю обычно, день сегодня просто такой…       Мужчина вываливает на него шквал своих неурядиц, но Артём его не слушает. Сердцебиение возвращается в привычный ритм, а в груди, противореча ему, разливается разочарование. За все годы использования вопроса, Артём ни разу не вычислил мимикрирующую Аномалию. Всегда ему попадались сплошь люди, недоумевающие его вопросу.       — С сегодняшнего дня больше не курю, — клянётся мужчина, когда Артём поднимается к нему на пролёт. — Зуб даю.       Просто чтобы убедиться, Артём пробегается коротким взглядом по собеседнику. Когда тот тушит сигарету о подоконник, растянутые коленки на его штанах качаются из стороны в сторону. Редкие волосы на голове лежат неряшливым полукругом вокруг лысины. Встретившись взглядом с Артёмом, он поднимает руки вверх, демонстрируя свои мозолистые ладони.       — Я из следствия, а не из… Чего бы там не было, что запрещает курить на лестничных клетках.       В хитросплетениях государственной бюрократии, Артём уже и не пытается разобраться. Ему бы хоть в формальностях Структуры не утонуть. И прямо сейчас имеет значение только то, что, если он задержится на выезде, то ему придётся заполнять объяснительную, объясняя долгое отсутствие на рабочем месте. Оптимальное время фиксации Аномалии строго прописано во внутреннем положении: от двух до трёх часов в зависимости от сложности.       — О, так вы наконец-то займётесь тем делом об исчезновении подъезда, да? — неожиданно нарушает молчание мужчина. — У нас же в доме раньше пять подъездов было. А потом я одним вечером домой иду… Я трезвый был, вы не думайте! Считаю подъезды, а их четыре стало. И, главное, все делают вид, что так и надо. Но вы-то знаете правду, да?       Позабыв о смертоносной Аномалии, Артём удивлённо уставляется на мужчину. Нет, он, конечно, знает, что гражданские мало знакомы с Аномалиями. Структура не афиширует случаи обнаружения Аномалий, и при наличии пострадавших или жертв успешно прикрывается несчастными случаями или человеческими преступниками. Но не значит же это, что любые небылицы можно приписывать Аномалиям. Артём хочет было возразить, а потом вдруг спотыкается о любопытный взгляд собеседника. Он собирался разгромить его заинтересованность на части, резко отрицая наличие аномальной составляющей, но разве сможет он сделать это убедительно? Он понятия не имеет, сколько подъездов было в этом доме. Может тут, и правда, фиксировали какую-то Аномалию ещё до его заступления на службу. И вдруг этого мужчину допрашивали как свидетеля, и тогда не имеет никакого смысла убеждать его, что Аномалий не существует. В общем и целом, он оказывается в этой ситуации таким же растерянным, как и его собеседник, поэтому решает ограничиться формальностями, оставив эту история незакрытым гештальтом для них двоих.       — Не препятствуйте работе правоохранительных органов и покиньте место происшествия, — и смиряет своего собеседника пристальным взглядом.       — Да я и не рассчитывал, что мне кто-то правду расскажет, — только отмахивается мужчина. — Вам же всем на гражданским плевать. Одним подъездом больше, одним меньше.       От злости у Артёма перехватывает дыхание. Он хочет крикнуть вслед мужчине, что тот неправ, и вообще-то вся его жизнь только и занята тем, чтобы гражданских спасать. Но слова застревают в горле, когда он вспоминает недавний диалог с Ульяновой. Он ведь сам сказал ей, что «гражданские только под руку лезут».       Мужчина захлопывает за собой дверь, и Артём остаётся в оглушительной тишине. Он отчаянно старается сконцентрироваться на своей задаче, но эта случайная встреча оставляет его неожиданно растерянным. Он преодолевает последний пролёт, а в голове навязчиво вертится вопрос: «Может этот мужчина не так уж и не прав?». Как бы то ни было, он уже не может ничего ему возразить, и единственный способ доказать ему неправоту — раскрыть дело без жертв.       Артём держит на прицеле дверь, в которую, судя по наводке, направлялся курьер с Аномалией. Короткий визуальный осмотр приободряет его: замки на месте, никаких следов борьбы. Значит, курьер вошёл беспрепятственно, и хозяева квартиры были не против его визита. А может они даже знали, что им доставят именно Аномалию? Артём гонит от себя ничем не обоснованные предположения и легонько поддевает дулом дверь. Та покачивается на петлях и открывается — незаперто.       Разочарование горечью разливается по грудной клетке, как только он заглядывает внутрь. В полумраке прихожей лежат два тела. Артём замирает, лихорадочно собирая свидетельства их состояния.       На полу у его ног мужчина и женщина. Сердце сочувственно сжимается, когда Артём замечает их позы — руки вытянуты вперёд к двери, будто они пытались спастись. В горле скрежещет горький запах гари. Артём поджимает губы, замечая облезающую комьями одежду и горящую красным кожу. Задержав дыхание, он пытается заметить хотя бы слабое колыхание в области груди. Квартира погружена в тишину, но Артём знает, что это — обман. Аномалия, скорее всего, притаилась за одним из скрытых в темноте углов. Взгляд пробегается по прихожей, но ничего подозрительного нет.       Глаза, наконец, привыкают к полумраку, и Артём снова возвращает взгляд к жертвам. Он облегчённо выдыхает, заметив отрывистые сокращения мышц в области живота. Если он справится быстро, то они останутся живы. Теперь только скорость и важна. Пусть без пострадавших обойтись уже не получится, главное, чтобы дело не дошло до смертельного исхода.       Артём вцепляется в рукоять пистолета, целясь вглубь квартиры. Свет из кухни застывает у его ног, укрывая его в полумраке. Оранжевое пятно привлекает его внимание. На кафеле лежит распахнутая курьерская сумка. Значит курьер скрылся, доставив Аномалию. Получается, знал, что тут будет опасно?       Кафель вдруг вспыхивает розовыми искрами. И ещё прежде, чем увидеть, Артём понимает, что это Аномалия близко. По коже бегут мурашки. Короткие электрические импульсы, которые дразнят и зовут подойти ближе. Подойти в зону поражения, где Аномалия сможет его хорошенько подпалить.       И тогда Артём нечто, на что раньше не обратил внимание. На кухонном пороге, покачиваясь из стороны в сторону, застывает компьютерная мышь. На чёрном корпусе переливаются разноцветные узоры, притягивая взгляд. На первый взгляд, ничего необычного и, тем более, опасного. Просто компьютерная мышь, которую кто-то случайно скинул со стола.       Но Артём не выпускает мышь из поля зрения. Следователи новички часто допускают эту ошибку. Считают, что Аномалия — нечто масштабное, всеобъемлющее и величественное. Что-то, о чём даже говорить нужно в полголоса. Но самая большая опасность Аномалий как раз в их непримечательности.       И разоблачение не заставляет себя долго ждать. Сухое клацанье клавиш вспарывает пространство, и мышь утробно рычит. Сомнений не остаётся — перед Артёмом Аномалия. Дуло пистолета дёргается, когда он следит за её движениями. По коже идёт дрожь, но он не отводит взгляда, чтобы не пропустить признаки приближающегося взрыва.       Мышь поднимает корпус вверх, будто присматривается к Артёму. Огни на её боках вспыхивают красным, и Артём знает наверняка, что под корпусом таится смесь химических соединений, способная взорвать всю эту квартиру. Провод-хвост нетерпеливо стучит по кафелю. И в этом нетерпении Артём безошибочно угадывает желание испепелить его в угольки. Колени подгибаются, словно готовясь сделать шаг вперёд и разделаться с Аномалией. Но рваться вперёд рано, сначала нужно придумать план. Артём стискивает зубы, заставляя себя успокоиться. Опыт подсказывает — до взрыва не больше пяти минут.