Ты вспомнишь

Рай. Где-то там, на Небесах, меж Вселенских просторов, среди скопления звëзд и планет, создавая новые галактики, две счастливые души наконец пересеклись, безмятежно касались друг друга, целовали, любили. Где-то там, на Небесах, они были по-настоящему без ума, потерявшие головы, не знающие бед и невзгод. Два ангела вместе, казалось, навсегда. Один путь на двоих, одна жизнь длинной в бесконечность, ничто не могло разрушить их союз, ни другие ангелы, ни демоны и даже ни Бог. Никто не был им преградой, их бесконечной, всепоглощающей любви. Где-то там, на Небесах, один ангел задался вопросом и изгнал его Господь за вопрос, за множество вопросов, мешающих Божьему замыслу. "Почему не можем мы быть вместе? Не это ли истинное проявление райских чувств, ангельской сути?". Падение. Одна душа скатывается по наклонной, прямиком в Ад, в забвении от всего, что было. —Как ты здесь оказался? Почему тебя изгнали? — спрашивает демон, теперь уже по сути своей такой же как падший ангел. —Потому что я... — Задумался падший. Почему? — Я не знаю. Ему стëрли память. И забыл он о своей любви, оставшейся в Раю, и не помнил он вопросов, заданных перед Господом, даже имени своего теперь уж не вспомнить. Отныне имя ему Кроули. Эдем. Второй ангел, воздержавшийся от вопросов, плывущий до недавнего времени по течению бытия вместе с возлюбленным, искал. Везде искал. Среди их любимых скоплений, в излюбленных галактиках, но нигде не было его половины. И он спустился на только зародившуюся Землю, на стены Райского сада, отчаявшись найти своего ангела. Ползëт Змий на эту стену и встаëт рядом с Азирафелем, принимая человеческий облик. Вид его кажется знакомым и слишком родным, но не помнит ангел, где он мог повстречать его, только лишь сильнейшая тоска пробивает при взгляде на демона. Будут они отныне, два Бессмертных существа, точно не знакомых прежде, но таких родных по ощущению, вместе на этой Земле, с начала её сотворения и вплоть до конца существования. И пересекутся они ещё не раз. Земля. Наши дни. Азирафель после конца рабочего дня сидит на диване с бутылкой вина, впервые пьëт без напарника. Ангел, конечно, звонил ему, но сегодня Кроули был чем-то слишком занят, отмахиваясь наспех от предложения выпить вместе, он бросил трубку почти сразу. По его голосу было заметно, что он был чем-то сильно обеспокоен. Без Энтони пить не так весело. Без Энтони в голову лезут плохие мысли, ужасные воспоминания. Сначала Азирафель вспоминал о приятном, как они с Кроули познакомились, как пересекались в самых разных уголках Земли. А потом он подумал о том, что было до зарождения планеты. По щеке неожиданно течëт одинокая слеза. "Интересно, был бы он жив, отправился бы со мной на Землю? Нашёл бы общий язык с Кроули?". Когда его посещали плохие мысли, всё неминуемо сводилось к этому демону. Ангел сам понятия не имел почему, может быть Энтони просто на него похож. И ведь правда, на самом деле, Азирафель очень много размышлял об этом, но всякий раз отгонял от себя этот бред, коим считал все подозрения. "Одинаковые повадки, внешняя схожесть и даже манера речи". За все шесть тысяч лет, проведëнных бок о бок ангел чуть не сошёл с ума от всего этого, но постоянно говорил себе, что такого просто быть не может. Кроули демон, его возлюбленный был ангелом и даже если он пал... "Энтони ведь тоже падший... Нет, не может быть, он бы вспомнил меня". И на этом размышления заканчивались из раза в раз, что очень зря. Ведь если бы Азирафель не терял надежду и копнул глубже, докопался бы до истины. Прямо как в данный момент сделал демон. Недавно Кроули, перебирая шкафы у себя дома наткнулся на запылившийся свод законов Ада. Пролестнув страницы быстрым движением, явно не изображая особой заинтересованности его взгляд зацепило одно единственное слово. "Память". Он тут же задумался. А ведь и правда, что было до того, как он оказался в Аду? Что с ним было до того, как он пал? Он тут же вновь открыл книжку, находя нужный раздел. "В случае тесной дружеской и/или романтической связи падшего с ангелом, первому стирают воспоминания о жизни в Раю в момент падения". У Кроули глаза на лоб полезли. —Романтической связи..., — в его памяти на миг, всего лишь на один миг, проскочило что-то, по его мнению, очень важное, но он тут же потерял представление о том, что это было, будто сам разум был против того, чтобы вспомнить. —Всё верно, милый Кроули, ах, как же ты был близок к правде всё это время и всё же так далеко, — раздаëтся знакомый голос за спиной демона. Он тут же оборачивается. —Что это значит, Вельзевул? Не думаешь, что мог бы рассказать мне, раз уж ты теперь... Не при исполнении? Демон напрягся. По лицу Вельзевул было ясно, что он упускает что-то важное, что-то жизненно необходимое, и над ним сжаливаются, позволяют узнать. Азирафель впал в меланхолию окончательно. Он скучал, правда скучал по тому, что было в Раю. А ещё скучал по Кроули. По правде говоря, ангел давно влюбился бы в этого несносного демона, если бы не обещал верой и правдой хранить верность любви всего его существования... Раздумия прерывает настойчивый звонок телефона. Азирафель подскакивает с места, бросаясь к трубке в надежде, что это Кроули. —Алло? —Я буду через пять минут, — бросает демон и тут же сбрасывает. Его голос резкий и страшно-взволнованный. Азирафель суетится, ставит чайник, бегает по книжному, поправляя то тут то там криво стоящий стул, кресло, стопки книг, будто демону было когда-то дело до порядка. Дверь рывком распахивается, даже без стука, без предупреждения. Энтони буквально бросается на ангела, прижимая к себе. —Прости, что забыл, — шепчет в белобрысую макушку, едва сдерживая слëзы. И ангел понял, всё понял и слёз сдержать не смог. —Спасибо, что вспомнил.