Строптивая кобыла

Рогал положил толстое сосновое бревно на старый треснувший пень перед собой и взялся за топор. Лес внизу под холмами был благословением для них обоих, подумал он, хотя и сожалел, что ему приходилось каждый день так далеко ехать. Рукоять дрожала в его мозолистых руках, когда баран поднял топор над его головой Бревно отвалилось, расколото на две части. Рогал взял еще одно бревно, положил его на старый пень и снова приготовил свой топор. Он поднял топор, и его мысли вернулись к тому роковому дню.Когда он утром приблизился к капустным грядкам, то увидел как кочаны капусты были объедены и раздавлены копытами... На следующий день всё повторилось. Порча капусты была необратимой и фермер решил проследить за тем, кто этот ублюдок поедавший его капусту. Он сидел за амбаром и когда первые лучи солнца коснулись земли, то к грядкам подошёл тот самый « ублюдок» Это была его кобыла, которая паслась в поле и пришла на капустные грядки..... Кобыла фермера была строптивой и привередливой. Даже корм она предпочитала особый и запросто могла отвергнуть сено и зерно. воду она пила только чистую и притрагивалась к остаткам вчерашней в ведре. в конце концов хозяину это надоело и последней каплей стали объедки от капусты... Он решил привести жеребца и пусть тот научит её быть покладистой. Фермер был обозлённым, ещё как нарочно его сын тяжело болел и его лихорадило. Что бы не тревожить жену и сына, он решил под покровом ночи привести жеребца. С другого конца деревни, за 2 мешка капусты, он смог одолжить на несколько дней чёрного жеребца. благо в сарае было место и было аж два стойла.

***

Кобыла топала в своем стойле, которое было не далеко от маленькому домика. Была глухая ночь, и, очевидно, Джин был не единственным, кто не мог заснуть. Кобыла нервно ржала, встряхивая гривой. Джин схватился за живот, сгорая от жгучей боли. Он вытер лоб, влажный от лихорадки. Он медленно поднялся со своего матраса. Стараясь не разбудить мать Джин тихо подошел к очагу. Он отварил последние клубни лилии в чай. Джин пил его, пока он был еще слишком горячим, молясь, чтобы он избавил его от боли. Он поставил пустую чашку на стол и поднес живот к ребру. Постепенно боль уменьшалась. Огонь все еще горел в его туловище, но это было терпимо. Джин глубоко вздохнул. Он взглянул на мать, чело которой все еще было наморщено от беспокойства даже во сне. Кобыла громко ржала, выдергивая Джина из его мыслей. Она была беспокойный. Джин сделал шаг к окну, когда недалеко от их дома раздался грохот. Волосы Джина встали дыбом. Он уставился на ставни, обращенные к сараю. Кобыла ржала, запрокидывая голову. — Что происходит? — хрипло сказала мать Джина. – Джин? Ты проснулся?

***

Стук копыт эхом раздавался, когда он жеребец ерзал в стойле, явно чем-то взволнованный. его копыта танцевали, а дыхание прерывалось резким фырканьем. Он был не просто немного взволнован, он был на грани того, чтобы сойти с ума. Кобыла которая отдыхала на соломе поднялась на копыта в своём стойле. Подкравшись к соседнему стойлу , она с отвращением смотрела на извивающееся, вставшее на дыбы животное, когда его глаза закатывались, и оно фыркало паром, стуча копытами и стуча о дверь стойла, как будто требовал, чтобы его выпустили. Кобыла увидела болтающийся между него отросток и с отвращением отвернулась, крепко прижав хвост к крупу. Она услышала топот копыт по дереву. Кобыла услышала треск дерева, когда жеребец в исступлении выбил дверь стойла и выбежал в проход. На полсекунды она услышала топот копыт, ровно настолько, чтобы в ужасе оглянуться, а затем тяжесть рухнула ей на спину. Конь был сокрушительно тяжелым, его вес давил на нее, а его передние копыта неловко сжимали ее тело, пытаясь удержать ее на месте, пока он прыгал вперед, чтобы как следует сесть на нее. Его член теперь был полностью твердым, более двух футов твердой, как железо, розовой и серой плоти, которая барабанила о его живот и шлепала по ее крупу, когда он пытался он скулил и фыркнул, копыта скрежетали и царапали ее бока. Все, что она могла делать, это танцевать, избегая его покачивающихся бедер, когда он пытался вонзить свою дергающуюся вспышку в ее глубины. И она не могла делать это вечно. Его тяжесть давила на нее, вызывая усталость в ее конечностях, даже когда паника мешала ей думать. Быть верхом на лошади было кошмаром само по себе, но что, если кто-то войдет внутрь? Сердце кобылы замерло, мышцы сжались, ужас и страх затопили ее, холодное ощущение заставило ее рот пересохнуть, когда она покачала головой, ее грива колыхнулась волной К счастью, жеребец все же умудрился пропустить толчок, его член прижался к ее крупу. Оставляя липкое пятно слизи на шерсти. "Это не то, что лопать капусту?" - поддразнил кобылу Рогал, входя в сарай .Он появился , небрежно засунув руки в карманы. Он был одет только в рубашку и бриджи Его рот был скривлен в ухмылке "Он выскочил и прыгнул на меня, — проворчала кобыла, фыркая на своём языке беспомощно стуча копытами. Она чувствовала, как жеребец толкался, когда его головка елозила взад и вперед по ее половым губам, смазывая ее пизду нитями и веревками липкой слизи, когда жеребец прижимался к ее задним конечностям, толкаясь достаточно сильно, чтобы оставить синяки, в отчаянном стремлении найти тугое тепло, в котором он нуждался. На мгновение его широкая, раздутая головка сильно прижалась к ее пухлому холмику, жар против жара.... Её спина выгнулась, ноги чуть не подкосились, но грубый самец сумел устоять. Позади нее рогал ничего не делал, чтобы помочь, просто запирал и блокировал дверь сарая и выглядел довольным собой .