Намёки

      Тёплый апрельский четверг предвещает спокойный день: голубое небо хвастается отсутствием пушистых облаков, голос маленьких птичек раздаётся эхом о кирпичные стены дома и заставляет медленно разлепить сонные глаза. Сону нехотя сползает с кровати и шлёпает босыми ногами по светлому ламинату в сторону ванной комнаты.        Холодный свет врезается в глаза, заставляя пощуриться и тихо выругаться под нос. Мятная паста обжигает горло и язык, оставляя после себя послевкусие свежести.  Он вяло тащится на кухню, где его встречает старшая сестра с чашкой кофе в руке и тарелкой рисовой каши. Она жадно уплетает молочное месиво, запивая крепким напитком без сахара. И как ей только это удаётся?       — Для меня что-нибудь осталось? — Сону заглядывает в холодильник в попытках найти себе хоть что-то завтрак.       — Я оставила немного каши на плите, — было слышно, как ложка звонко ударилась о тарелку, а сестра встала из-за стола и направилась к раковине.       — Понял, — взгляд упал не небольшую алюминиевую кастрюлю, что одиноко стояла на конфорке. — Родители давно ушли? — звяканье мыльной посуды сбоку напрягало Сону, и он недовольно посмотрел на девушку, та лишь закатила глаза и, будто специально, начала стучать сильнее.       — Без понятия, я только проснулась, — она скрылась в своей комнате, демонстративно хлопнув дверью, оставив младшего одного на кухне. — Не отвлекай меня! — приглушённо послышалось из её спальни.         А точно ли день будет спокойным? 

***

      Урок истории длится ужасно долго, заставляя горько вздохнуть и уткнуться чуть мокрым лбом в локти согнутых рук. Все попытки вздремнуть оставшиеся пятнадцать минут занятия обречены на повал, ведь за партой спать не удобно: шея затекает, а воротник школьной рубашки неприятно давит на горло. Вдобавок ко всему этому в кабинете духота, открытые окна, к сожалению, не помогают, и остаётся надеется на чудо, а если быть точнее — на конец нудного учебного дня.       Единственное, что скрашивает сегодняшний день — присутствие Ники в школе. И сейчас он спит за соседней партой так, что чуть слюни не текут. Окно слева от него открыто, и ветер обдувает спину, прогоняя липкую и противную жару. Сону завидует, причём сильно. Ким посматривает по сторонам, чтоб убедится в отсутствии взглядов в его сторону, и резко толкает ножку стула ногой, отодвигая японца буквально на пару сантиметров. Но этого хватает, чтобы тот проснулся. Чуть заспанные глаза недовольно смотрят на юношу, а рука тянется, чтобы оставить щелбан.        — Ага, разбежался, — шёпотом говорит Сону. Он отодвигается правее и успевает избежать лёгкого удара.       — Зараза, — единственное, что успевает сказать Ники, прежде чем снова опустить голову на стол. — Дай поспать.       — Если кто-то хочет спать, то всегда можно выйти из класса, — строгий голос учителя заставляет выпрямиться и неловко улыбнуться, пока та всем своим видом даёт понять, что недовольна поведением ученика. Видимо, слова японца прозвучали громче, чем ожидалось. — Тебя это тоже касается, — женщина перевела взгляд на Сону. Победная улыбка тут же спала с лица, а взгляд потупился после услышанного замечания в свой адрес. Краем уха было слышно, как Ники усмехается, Сону на это лишь закатил глаза и уткнулся подбородком в кулак.       — Дурак.       — Ты первый начал, — он положил голову на руку, свисающую с парты и усмехнулся. Сону в ответ высунул язык и показал средний палец, что вызвало ухмылку у японца, и тот невольно засмотрелся на нахмуренное лицо парня, которое в последнее время изменилось. Оно стало более привлекательным?

***

      Свежий воздух ощущается как второе дыхание после дня, проведенного в душных стенах школы. Где-то сзади слышится детский гомон, по тротуарам идут парочки и незатейливо хихикая наслаждаются погодой, а старшые классы расходятся по домам. Ветер обдувает лицо, солнце приятно греет и желание остаться на улице подольше растёт.       — Как насчёт того, чтобы прогуляться вечером? — Ники ткнул пальцем в бок Сону, дабы отвлечь того от опустошения коробочки клубничного коктейля.       — Даже не знаю, — тот пожал плечами и поправил сползающую лямку рюкзака, снова погружаясь в свои мысли и хлюпая остатками напитка. Сегодня он думает через чур много.        — На завтра заданий нет, да и погода хорошая, — японец продолжал соблазнять на прогулку. — Что скажешь? — в ответ тишина.       Такое поведение не свойственно Сону. Обычно после уроков он болтает без умолку и делает, что в голову взбредёт, зовёт гулять или к себе в гости, а сегодня что-то не так. Сегодня он молчалив, спокоен и целый день погружён в свои мысли.       — Ты не заболел случайно? — прохладная ладонь ложится на лоб, проверяет температуру. Ники переживает, а у старшего краснеют щёки. Он мешкается и отводит глаза в сторону, чтобы избежать пристальный взгляд напротив.       — С чего ты взял? — Сону медленно убирает руку от лба и поправляет растрепавшуюся чёлку.        — Ты сегодня сам на себя непохож.       — Волнуешься?       — Да.       — Я напишу вечером, — Сону выдохнул и слабо улыбнулся. — Так что будь на связи, — и ушёл в направлении своего дома. 

***

      19:43       — Ты всё-таки согласился, — Ники широко улыбается и трясёт старшего за плечо.       — А разве я мог отказать? — Сону закатывает глаза, а затем хихикает, увидев, что то же самое сделал японец. — Ну, куда пойдём?        — Вообще, я хотел сходить за мороженым, а дальше как пойдёт, — младший неловко почесал затылок и уставился на Кима.        — Тогда пошли.       Сумерки медленно опустились на город. Сбоку идёт Ники и смакует новый вкус мороженного из часто посещаемого ларька. Говорит, что оно вкуснее всех из тех, что в наличии, к слову, он говорит так каждый раз. Сону тихо идёт рядом и улыбается стоит ему посмотреть на младшего, качает головой в такт музыки, что играет в беспроводных наушниках, и думает. Много думает: об учёбе, о приближающихся каникулах и о Ники. Его стало слишком много.        Время идёт непозволительно быстро, на часах десять вечера, и кажется, пора расходиться, хотя ни тому ни другому этого не хочется. Они стоят у подъезда Сону и молчат, будто что-то не так. Будто надо поговорить. Но парни смотрят на усыпанное звёздами небо и неловко переступают с ноги на ногу.       Сону, честно говоря, устал держать всё в себе. Сплошная головоломка, которую невозможно разгадать, лабиринт, из которого нереально выбраться, а японец ничего не понимает. Ким убедился в этом ещё в прошлом году, когда задал вопрос в лоб: «Я тебе нравлюсь?» В ответ услышал: «А? Ты? Мне? Нет».       — Ники, — Сону шепчет. — Ты действительно не понимаешь намёков.       — Это вопрос?       — Утверждение.       — А-а-а, понял.       — И всё? Может, ты хочешь что-нибудь сказать? — Сону поворачивает голову и смотрит на долго соображающего Нишимуру.        — А что ты хочешь услышать? — он смотрит в ответ.       — Что намёки, которые я делал, были не зря, — с ноткой грусти произносит Ким.       — Нравишься ты мне или нет? — после этой фразы повисла тишина. Сону затаил дыхание и не шевелился, он ждал ответ. — Нравишься, — и улыбается, будто старший каждый день от него такое слышит. А потом целует в щёку и взъерошивает волосы.       — Какой же ты дурак, — Сону заметно краснеет, и это не может не рассмешить Ники. Ким прячет лицо в ладонях и чуть ли не пищит от радости.       — И что это значит? Встречаться будем?       — Конечно.