Константа

– Принято… Что там на заднем фоне, не важно. Главное – задание выполнено, можно домой, в уют, к подруге детства. Стэнли ждала, когда она сдернёт с себя громоздкое обмундирование и покинет уже эту пустыню, жаркую до тошноты, до удушья. Главное — домой, к единственному ценному, смыслу жизни и всего прочего. Остальное, не важно. Стэнли резвым шагом заходит в кабину самолёта, что скоро отправит её обратно на родину и подальше от этой войны и тоски. Она кладёт голову на сиденье и думает о Ксено. Всё, что с ней связано, непременно приводит к таким приятным ощущениям тепла в груди, более частому сердцебиению, и жизнь уже кажется немного лучше. Ведь для её подруги она готова сделать что угодно: будь то помогать собирать ракету в шестом классе, или метнуть мяч за стадион, чтобы Ксено выиграла спор, ну или дать поцеловать себя — исключительно в научных целях. Ведь Ксено так умна, расчётлива и флегматична — ей это ни к чему, а чувства лишь преграда для её великих целей. А Стэн не против. Потакать, слушаться. Слишком сильно она её ценит. Слишком страшно потерять такую связь. И так удобно быть её рыцарем, что всегда поможет. Есть в этом что-то важное — чувство нужности, всеобъемлющего доверия, которое Ксено дарит только ей. То, что может получить только Стэнли. Всё равно, если симпатия Стэнли не взаимна — пока Ксено позволяет быть рядом и быть её собственностью, можно пойти на всё. Чтобы получить мимолётный, тёплый взгляд Ксено — не жалко и тела. Главное, чтобы та была счастливой и дальше улыбалась так нежно, только для Стэнли. Конечно, иногда больно. Но это не имеет значения. Чувства Стэнли не имеют значения. Её предназначение — быть рядом с Ксено в любых её начинаниях, несмотря ни на что. С этими мыслями Стэнли успела уснуть.

***

Приходя в их дом, Снайдер знает, что её не ждут. Зачем беспокоить занятого человека, если и самой не проблема добраться? Стэнли не предупреждает, а Ксено это кажется и не нужно. Пока что Снайдер занимает себя на кухне — ей важно, чтобы Ксено нормально питалась. Всё для дорогой подруги. Не больше, не меньше. В этой рутине легче. В таких условиях привычно. Это необходимо после задания на поле боя. Уингфилд часто пренебрегает питательной пищей, заменяя её на несколько кружек крепкого американо, что вредно для здоровья. Хотя не ей жаловаться на вред — ведь Стэнли курит. Она старается делать это реже при Ксено, но привычки так легко не бросить. Да и не хочется лишаться единственного удовольствия от этих «раковых палочек», как их назвала Уингфилд. В профессии Снайдер лучше наслаждаться каждым моментом жизни, чтобы не было сожалений. Но иногда кажется, что так невозможно — умереть без сожалений. Особенно для Стэнли. Столько неозвученных желаний, столько невыполненных действий… Но у неё нет такого права. Она выбрала свой путь — путь рыцаря для принцессы. А им, как правило, не достаётся любви. Наверное, поэтому это трагично. И так романтично. Хотя чего романтичного в укладе средневекового феодализма… Но раз Ксено её так величает, то она с радостью примет эту роль. Она будет восхищаться ею снизу ступени, пока Ксено будет доставать до звёзд. – Неожиданно, но приятно, Стэн, — произнесла Ксено. Похоже, Стэнли слишком погрузилась в мысли, что не заметила щелчка замка в прихожей. Её чувства притупляют осторожность. Плохо…это могло стоить жизни на работе. Похоже, всё это накапливается, но она капитан, она всё переживёт. Нужно собраться. – Как дела на работе? — отвечает Стэнли, накладывая салат. – Всё как обычно. Но я рада увидеть тебя снова, — улыбнулась уголками губ Ксено, пока Стэнли пыталась сохранить у себя в памяти её нежный образ. – Я сделала всё, как ты любишь, и даже открыла вино. Как же без него? – Что бы я делала без моего рыцаря, хах, — усмехнувшись, Ксено прошла в свою комнату. — Не скучай. – Тебе стоит поторопиться с марафетом, остынет ещё. В такие моменты кажется, что это романтичный вечер обыкновенной пары. И, если достаточно постараться с самовнушением, даже семьи. Это слишком. Стоит перестать витать в фантазиях. – Стэн, я ужасно разочарована в наших инженерах. Такие неэлегантные ошибки в простейших вычислениях… А теперь переделывать всю работу. Знала я… – Давай ты сначала поешь, моя ты элегантная. – Не кради мои фразы, Стэн. — усевшись за стол, возмутилась Ксено. Они, как обычно, поели в тишине, запивая всё новым вином. Но, похоже, Стэнли устала, и её начал брать алкоголь. – Ты волновалась…? — неуверенно спросила Стэнли. – Что за глупости, Стэн. Ты профессионал своего дела. Я уверена, что ты будешь возвращаться, и не сомневаюсь в твоих навыках, — немного посмеиваясь, ответила Ксено. — Похоже, ты не отдохнула после возвращения, раз тебя так развело. Не похоже на тебя. «А что похоже?» — подумала Стэнли. Показывала ли она хоть толику своих переживаний или эмоций? Знает ли Ксено, какая Стэн жалкая, и как цепляется за любой повод, чтобы доказать себе, что у Уингфилд есть что-то к ней? Глупые чувства опять всё портят, а всплывшая слабость пробуждает ненависть. За то, что не уследила. За то, что не удержала контроль. Так не положено. Особенно Стэн. Но рядом с Ксено это сложно. – Не важно. Я в свой кабинет. Доделаю пару докладов, так что не отвлекай, — отмахнулась Хьюстон. – Хорошо. Не знаю, что на меня нашло, — полушепотом ответила Стэн. С каждым разом держать фасад становится тяжелее. Казалось бы — уже взрослые люди, а страдания, как у пубертатной язвы. Подойди, поговори серьёзно и разбей уже всё, что есть. Да и не надейся на что-либо. Возьми себя в руки и перестань мучить себя этой неопределённостью. Да, живёте под одной крышей, да, вместе завтракаете и ужинаете. Конечно, знаете друг друга с детства. Всё это только поддерживает иллюзию отношений, в которых любит вариться Стэн. Сколько можно уже? Стэнли устало вздохнула, встала со стола, привычно убралась на кухне и с тяжестью в груди пошла в свою спальню. Подойдя к их спальне, она остановилась перед кабинетом Уингфилд. Что такого, если она признается? Возможно, Ксено просто посмеётся и забудет об этом. Ей не до этого. Не будет же она и вправду прерывать крепкую дружбу. Вправду же? Эти сомнения, что так несвойственны Стэнли, всегда удерживали от активных действий. Но, может, стоит прекратить игру одного актёра? Поставить уже долгожданную точку в этих непонятных отношениях и жить дальше с лёгкостью. Или, скорее, с пустотой в груди. А что если Ксено и не захочет больше видеть её? Подумает, что всё это время Стэн обманывала её, предала её доверие? Каждый вариант хуже предыдущего. Но всему приходит конец. Как и этой фальши. Особенно, когда она мешает жить. – Ксено, я… – Ну сказала же — не отвлекай, — раздражённо ответила Ксено, снимая очки и надавливая на виски. Похоже, опять мало спала. — Надеюсь, это что-то серьёзное. – Я люблю тебя, — ломать, так без тормозов. Стэнли подняла взгляд и уверенно посмотрела в глаза Ксено. Эти чёрные омуты без искры так тянули к себе, и не замечаешь, как тонешь в этом беспросветном ничего. Такая редкость, когда они светятся. Но такая радость, когда только для Стэнли. Почему-то сейчас в них искреннее замешательство. Брови немного нахмурены, губы напряжены в одну линию. Что же, всё плохо. – В каком плане, Стэнли? — настороженно произнесла Уингфилд. Она впервые использует её полное имя после начала их дружбы. Всё очень плохо. – Я хочу, чтобы ты целовала меня и волновалась обо мне. Хочу, чтобы я была в твоих мыслях, как ты у меня. Хочу, чтобы мы принадлежали друг другу и никому больше. Чтобы мы дальше жили вместе. И были вместе — до самого конца, — с придыханием говорила Стэн. Впервые она озвучивает свои желания. Впервые сталкивается с ними напрямую. В эту ночь они обе делают что-то впервые. Как забавно… но немного больно. Нельзя показывать слишком много. Нужно держать стойку. Вспомнить дыхательные упражнения. Нельзя сделать хуже. – Не разочаровывай меня, — так холодно и чётко, с ноткой осуждения. Как же она может быть жестока... Но как же Стэн это нравится. Её целеустремлённость, невзирая на всё. Её расчётливость. Она выше всего этого. – Я не хочу терять тебя. Избавься от этих мыслей, — повернувшись к компьютеру с усталостью, сказала Ксено. Какие же двоякие ощущения. С одной стороны, Стэн достаточно ценна, чтобы не хотеть избавиться от неё. Но с другой — потому что она инструмент: удобный, качественный, всегда готовый исполнить прихоть хозяина. Неудивительно. Но всё же больно, как бы не хотелось этого признавать. В груди всё же жжёт, под ногами уходит земля — Стэнли кажется, она не здесь. Перед глазами проносятся их совместные воспоминания: того, как они вместе смеялись, когда Ксено проучила задирок, подсыпав в их шампуни побольше гидроксида натрия, и те держали в руках остатки волос и горько плакали. В тот момент Стэн поняла, какой безжалостной и мстительной Ксено может быть — и её это абсолютно не испугало, наоборот, взбудоражило. Как Ксено дала ей протестировать рельсотрон, что та построила ещё лет в десять, а после их обеих арестовали в средней школе — так они обе работали над ружьями. Какие были весёлые времена, так ценные для Стэнли, каждое время, проведённое с Уингфилд. Благодаря её многочисленным вычислениям и тестированиям Стэнли — превосходный снайпер и уже командир-пилот воздушных вооружённых сил США в её-то возрасте — 29 лет. Снайдер, не говоря слова, покинула кабинет и, наконец, дошла до их спальни. Всё же это странные отношения, но Стэн не будет сомневаться в Ксено — та знает, что делает. Стэн ей доверяет и не задаёт лишних вопросов. Наконец-то можно лечь на их общую огромную кровать и немного дать себе поплакать. Стэнли ужасно устала, а комок в горле так и не проходит, дыхание затруднено — она хорошо держалась перед Ксено, но Стэнли слишком устала. Держать в себе все эти чувства, отвлекая себя заданиями, подпитывая их иллюзией, что сейчас так быстро разрушилась с позволения Ксено… Почему-то слёзы не идут, но Стэн до сих пор неспокойно, и сложно заснуть. Эти чувства и вправду будут её концом. Мысли раздражают — самокопания в её возрасте и звании какая-то глупая шутка, и она решает подойти к окну и закурить. Только так мысли приходят в порядок: жжение фокусируется в лёгких, а запах успокаивает и привносит то постоянное, что даёт прийти в себя. Всё ещё хочется обнять Ксено и лежать с ней так до утра. Всё ещё хочется быть чем-то большим, чем удобной. Голова так раскалывается от всех этих событий, хотя не прошло и суток после её возвращения…но теперь всё точно. Да, в груди всё ещё ноет, в глазах застряли слёзы, а единственное тепло исходит от сигареты и дыма. Всё как обычно и привычно — просто теперь нет надежд. Но Стэнли всё ещё позволено быть рядом с Ксено, а о большем и мечтать не стоит. Пока Уингфилд рядом — всё нормально, даже если это не взаимно. Пока можно слышать её голос, сетующий на некомпетентных учёных — всё спокойно. Пока можно слышать её очередные длинные объяснения по астрофизике — всё привычно. Пока можно расчёсывать её длинные серые волосы и вдыхать её запах по их дому — всё стабильно. Кажется, Стэн и вправду ей одержима. А как по-другому быть с такой удивительной Ксено Уингфилд? Да, мир Стэнли немного пошатнулся, но одна константа всё ещё рядом.