Nectar Imperial

      Громкая музыка, веселье, крики, смех, тосты, льющееся рекой шампанское — сопровождали этот день. Люди вокруг Тэхёна праздновали прекрасное торжество, а он сидел побитым псом в стороне, подпирал рукой чугунную от выпитого алкоголя голову и смотрел в стену напротив. Перед глазами часто мелькали люди, но он не задерживал на них взгляд, лишь подхватывал с тарелки лист салата и безэмоционально его жевал.       На кой чёрт он сюда припёрся?       Шёл, кажется, уже четвёртый час тостов, поцелуев и выстрелянных в потолок пробок от шампанского, а он лишь один раз соизволил поднять глаза на пару, что сегодня громко отмечала свой брак.       Ким присутствовал на свадьбе с самого начала. Ванильная фотосессия, обмен клятвами у алтаря, обручение, поднятие фаты и поцелуй, от которого Тэхёна чуть не стошнило. Дальше: ресторан, песни-пляски, видео-поздравления гостей, слёзы родителей, пожелания счастливого брака, детишек побольше и снова слёзы родителей.       Будет ли грубо, если Ким встанет и, шатаясь, уйдёт? Вряд ли, конечно, кто-то заметит, но всё же… — Пронто-пронто, — послышалось совсем близко.       Рядом с Тэхёном присел трезвый, в отличие от него, парень, с улыбкой глядя на то, как он медленно жуёт лист салата. Ким его проигнорировал и продолжил думать о своём. Кажется, он себя совсем не уважает. Уважал бы — не заявился бы сюда. — Пронто-пронто, — вновь повторил незнакомец.       Тэхён, раздражённо закатив глаза, вытащил лист изо рта и недружелюбно произнёс: — Что?       Ким слышал, что этот парень — брат невесты. В принципе, об этом необязательно говорить — они похожи друг на друга, как две капли воды. Незнакомец явно был рад выдать сестру замуж, потому что активно веселился и тосты сыпал один за другим. Видимо, желал споить всех побыстрее, хотя сам, жук, не особо притрагивался к алкоголю. — Тост не хочешь сказать? — поинтересовался Чонгук, вроде бы так звучит его имя. — Я ничего хорошего не скажу, — честно признался. — Чего так? — спросил Чон удивлённо. — Ты же со стороны жениха, да? Что, боишься, что друга потерял? — посмеялся парень. — Он мой бывший, — бросил Тэхён, вводя Чонгука в ступор.       Глаза Чона до смешного округлились. Тот даже рот разинул, чтобы что-то сказать, но Ким вовремя засунул ему лист салата, чтобы тот жевал и не разговаривал с ним. Говорить с кем-то и слушать что-либо желания не было. Пока Чонгук послушно жевал лист, впихнутый Тэхёном, Ким тем временем налил себе виски, выпил залпом и тоже закинул в рот лист салата. — Не постесняюсь спросить, — проговорил брат невесты, дожевав лист. — А что ты здесь делаешь? — Меня пригласили — я пришёл. — Ты совсем дурак? — нахмурив брови, вскинулся Чон. — Потому что пришёл сюда портить праздник? — безэмоционально спросил Ким. — Точно дурак, — сделал вывод Чонгук. — Тебя же явно в грязь втоптать этим приглашением хотели. — Мне было интересно узнать, с кем мне изменяли и на кого променяли, — говорил всё так же без эмоций.       Чонгук, являясь полной противоположностью Киму в этот момент, ярко выражал свои эмоции, глядя на Тэхёна недобрым взглядом. Ким не знал наверняка, его негатив направлен на него — за его откровенность — или нет. К тому же не знал, чем ему это обернётся. Схватят ли его сейчас под руку и выволокут с позором из ресторана или отвалят, оставляя сидеть в одиночестве? — То есть муж моей сестры — изменник? — переспросил Чон. — Ну, получается… — пожал плечами Ким и заметил, как Чонгук резко подорвался. — Ты куда? — спросил он, хватая брата невесты за руку.       Сначала Тэхён хотел, чтобы тот оставил его в покое, а сейчас за руку ловит, лишь бы не уходил. Он одним местом чует: уйди Чон сейчас — и вместо свадьбы начнётся совсем невесёлое шоу. — Моя сестра не будет связывать свою жизнь с изменником. Изменил раз — изменит и второй. — Считаешь, ты вправе лезть в её жизнь? Она же счастлива, — произнёс Тэхён, глядя на Чона в упор. — Она его любит. — Е… — начал Чонгук, но осёкся. — В гробу я видал такую любовь. Не думаю, что человек, который пригласил бывшего на свою свадьбу, которому изменял с моей сестрой, — хорошая пара для брака. — Не тебе же с ним жить, — подметил Тэхён. — А моей сестре, — вскинулся Чонгук. — Слушай, — начал Ким, заставив Чона сесть обратно на стул и протянув ему свой стакан с виски. — Я не пью, — сообщил Чонгук. — Пей, пей, — негромко проговорил Тэхён, прислоняя стакан к чужим губам. Чон сделал несколько глотков и сильно зажмурился. Ким протянул ему лист, чтобы закусил. — Ты, конечно, можешь сейчас встать, устроить здесь цирк, но каковы последствия? Ты разрушишь самый счастливый день в жизни своей сестры, а в результате она тебя может и возненавидеть. Оно тебе надо? Позволь всему идти своим чередом. Может, твоей сестре он изменять не будет.       Чонгук сильно загрузился словами гостя. По нему отчётливо считывалось, что он пребывает в глубоком шоке от полученной информации. Тэхён не знал, что творится в его голове, да и не хотел знать. Сидит рядом, шумиху не устраивает — можно спокойно выдохнуть. — Слушай, — начал Чон, уже добровольно прикладываясь к стакану с виски, — так а чего ты сидишь тут с кислой миной, явно радуя жениха?       Как-то Чонгук слишком резко переключился с амплуа главной звезды вечера, которая обсыпала молодожёнов своей любовью, на человека, который явно хочет напакостить. Ким уловил эти слабо слышимые нотки недоброй заварушки, которая всё же чувствовалась в интонации Чона, и ничего не ответил. Вместо слов он осмотрел праздничный стол и подхватил несколько кусков мяса.       Тэхён молча жевал, игнорируя Чонгука, пока тот, в свою очередь, не сводил с него глаз. Ему казалось, что, помолчи он немного, Чон свалит танцевать и развлекать народ, а он под этот шумок удалится с этого сомнительного мероприятия. Что-то он засиделся. Поели, выпили — пора и честь знать. — Пронто-пронто, — произнёс Чонгук.       Тэхён вновь раздражённо закатил глаза и с набитым ртом злобно выпалил: — Что? — Не удостаивай его такой чести, — как-то слишком мягко для ситуации, в которой они оказались, сказал Чон. — Имей уважение к себе. — У тебя синдром спасателя, что ли? Чего ты ко мне прицепился-то? — агрессировал Ким, не предвкушая ничего хорошего от посиделок с братом невесты и своего длинного языка. — Не знаю, к психологу не ходил, — бросил Чонгук и резко переключился на насущное. — Давай выпьем, — проговорил и наполнил стакан Тэхёна янтарной жидкостью.       Ким почувствовал, что в предложении есть подвох, поэтому поинтересовался: — А ты? — Я с тобой, — сказал Чон, заставляя интуицию Кима затихнуть, словно заверяя, что если Чон пьёт с ним, значит, никакого подвоха нет, и потянулся за чистым стаканом.       Тэхён не знал, сколько они выпили, но настроение улучшилось у двоих. Чонгук что-то там лепетал о своих приключенческих историях в Европе, а Тэхён, под действием алкоголя, расслабился и полностью сконцентрировался своим пьяным разумом на Чоне, отмечая, что тот безумно красивый мужчина. Вмиг Ким заметил, как глаза Чонгука зажглись, и тот расплылся в широкой пьяной улыбке.       Он не помнил, в какой момент этот унылый вечер, когда он кис и жевал салатный лист, превратился в мгновение, когда он пьяно смотрел на Чонгука, вновь про себя отмечая, что его девушке, если она есть, или будущей, безумно повезло/повезёт иметь рядом человека, который за несколько минут поднимет тебя со дна на поверхность, покажет тебе яркое солнце и поможет сделать глубокий вдох. Тэхёну бы хотелось видеть рядом с собой именно такого человека. Но, кажется, Чонгук есть только в одном экземпляре. Эксклюзивный.       Гости в ресторане громко захлопали, встречая ведущего. Все взгляды были направлены на него или на молодожёнов, и только Тэхён не мог оторвать своего от чёрных, искрящихся глаз Чонгука, который рассказывал, как он на машине убегал от полиции в Словении, потому что нарушил правила на кольце, в итоге, скрываясь от копов, он свернул не туда и попал в Хорватию.       Так и не дорассказав, чем закончилась та история, Чонгук резко поднялся, и взгляд Кима потянулся за ним. Чон заметил резкую перемену в лице нового знакомого. Тот, кажется, подумал, что Чонгук сейчас уйдёт — ведь по факту он не обязан просиживать с ним весь праздник, к тому же, учитывая, что это праздник его семьи. Но всё было несколько иначе.       В отличие от Тэхёна, который был полностью поглощён Чонгуком, Чон периодически слышал, о чём говорят вокруг него. Поэтому и встал, услышав о любимых всеми свадебных конкурсах.       Гости окинули взглядом всех, кто поднялся со своих мест, и громко заулюлюкали, прикинув в голове возможных победителей. Безусловно, большинство ставило на молодожёнов — это было очевидно. Но, завидев среди стоящих людей Чонгука, его семья странно покосилась на него. Мало того, что тот был не немного пьян, так ещё и улыбался как-то коварно, что наводило родных на дурные мысли. Но, надеясь на его благоразумие, родители и сестра решили отпустить эту ситуацию. — Три, — услышал Тэхён, и Чонгук взглянул на него, поиграв бровями. — Два, — послышалось следом, и Чон резко обхватил Кима руками за плечи, поднимая его с насиженного места. — Один, — прозвучало громкое, и Чонгук остервенело впился поцелуем в губы Тэхёна.       В свадебном зале послышались звуки бьющегося стекла, упавших на пол вилок, ошарашенных возгласов и громкого маминого вздоха, который, кажется, перекрыл абсолютно весь шум. В конкурсе, где множество парочек должны были соревноваться на длительность поцелуев, целовались только Чонгук и Тэхён, пока все с округлившимися глазами следили за ними.       Кто-то просил прекратить, даже пару раз штурхнули Чона в спину, но тот продолжал активно орудовать языком во рту Кима, целуя его глубоко и мокро. Тэхёну в тот момент даже показалось, что Чонгук не человека целовал, а поедал самый вкусный десерт. Он целовал его так сладостно и страстно, что у Кима мурашки бежали по коже, а в голове летели искры от того, что мозг закоротило. — Воу… — протянул ведущий, желая как-то исправить молчание, которое наступило в зале. — Думаю, победитель определён, — проговорил мужчина и, подхватив бутылку шампанского, подошёл к столу, за которым стояла всё ещё целующаяся пара.       Ведущий, подойдя поближе, аккуратно постучал Чона по плечу и громко прочистил горло, всё же отрывая Чонгука от Тэхёна.       Что ж… всё-таки не зря пришёл. Чонгук сделал его день и вечер, и настроение. — Ваш выигрыш, — неловко произнёс ведущий, протягивая голубую коробку с лимитированным шампанским внутри, которая, по задумке, должна была уйти молодожёнам. — Голубой — мой любимый цвет, — бросил Чонгук, отбирая бутылку.       Мама, стоя напротив сына, накрыла лицо рукой. Сестра ошарашенно глядела на брата. Папа давно ушёл курить. А жених гневно сжимал кулаки — это было совсем непонятно для Чона. Но он это упустит. Ему сейчас вообще не до него. Чонгук зацепился взглядом за матушку и, кажется, увидел в её глазах намёк на то, что его вычеркнут из семейного реестра за эту выходку — шутка, — просто немного прожужжат уши. Что родители, что сестра в курсе его ориентации, а вот остальные родственники и гости на свадьбе — нет. Что ж… Эпичный каминг-аут. Чонгук уверенно ставит себе пять звёзд. — Победителей выбрали, — взял голос ведущий. — А теперь танцы, — попытался переключить гостей на следующий конкурс.       Кое-как ведущему всё же удалось увлечь людей в веселье, и Тэхён под шумок сбежал из зала, пока Чон отвлёкся на матушку. Ким вышел на улицу, позволяя холодному ветру ударить в лицо. Его уже ничего не волновало: свадьба, бывший, чужие взгляды — всё стёрлось, утратило значение. Только Чон был в голове. Руки, что окольцовывали талию, и губы, что жадно сминали. Он горел от поцелуев Чонгука, и ему бы в снег окунуться, чтобы в чувство прийти, да только весна на улице — какой там снег.       Тэхён, глубоко дыша, отошёл подальше от ресторана и вошёл в приложение такси, желая поскорее удалиться отсюда. Наверное, он уже достаточно показал здесь себя — пора и честь знать, как говорится. — Ты совсем идиот? — сквозь зубы прошипел Сонхён, больно схватив Кима за локоть. Да так, что телефон едва не выскользнул из рук.       Бывший дышал яростью, вероятно, желая прибить званого гостя на месте за то, что тот сотворил на его празднике моментом ранее. Ну… Зато такое шоу точно запомнится. Да и Сонхён сам виноват. Пригласил его — ну, так лови ответочку! — Отвали, а? — пьяно ответил Тэхён, пытаясь высвободить руку из захвата. — Ты решил мне день испортить? — вопрошал, резко и болезненно встряхивая Кима за локоть. — Ты сам меня пригласил, — пьяно бросил Тэхён, пытаясь высвободиться из захвата. — В приглашении вроде не было пометки: «высасывать душу из брата невесты». — А на свадьбу вроде не обязательно приглашать своих бывших, — послышалось рядом, и оба перевели взгляд на Чонгука.       Чон, отвлёкшись на матушку, не заметил, как его спутник под шумок свалил. Гук только глазами блик-блик, а Кима уже и след простыл. Пошёл искать, конечно же. Тэхёна хотелось изо всех сил удержать рядом с собой. Матушка ему как-то сказала: «Иди за сердцем». Ну вот, он и пошёл. И нашёл. — Тебя жена не ищет? — спросил Чонгук, грубо схватив Сонхёна за запястье и скинув его руку, освобождая Кима.       Сонхён раздражённо зачесал назад волосы, окинул презрительным взглядом Тэхёна и направился обратно в ресторан, что-то нелестное бурча себе под нос. — Куда сбегаешь? — поинтересовался Чон, привалившись к дереву. — Домой, — сообщил Тэхён. — Погоди, — сказал Чонгук, мягко хватая Кима за запястье. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — А что мне ещё здесь делать? — вскинулся Тэхён. — Уже достаточно обратил на себя внимания. — Останься со мной, — проговорил Чонгук и без лишней страсти, нежно прикоснулся к Тэхёновым губам, сминая их с особым трепетом.       Чон обвил талию Кима и прижал к себе вплотную. Чонгук целовал в этот раз без сильного напора. Не пытался высосать из Тэхёна душу, как выразился Сонхён. От этих прикосновений губами к губам, Ким лишь сильнее плавился в крепких руках. — Я не вернусь туда, — твёрдо сказал Тэхён, когда Чонгук его отпустил. — Я и не предлагал, — бросил Чон.       Кажется, алкоголь слишком сильно расслабил парня. Он глядел на Тэхёна с широкой, пьяной улыбкой, всё ещё сжимая его талию и мягко её поглаживая. — Хочешь на моего кота посмотреть? — спросил хорошо подвыпивший Чонгук. — Нет, — отрезал Ким. — А выпить выигранное шампанское? — продолжил предлагать Чонгук, никак не желая отпускать Тэхёна домой. Было ощущение: отпусти он его сейчас — и больше они никогда не пересекутся. — Я не хочу тебя отпускать. — А чего хочешь? — поинтересовался Ким. — Тебя, — честно выпалил Чонгук и вновь впился в губы, как и в первый раз — глубоко, мокро и страстно.       Мозг Тэхёна официально свалил на перекур, вверяя Кима в руки желанию. Он не помнил, как они дошли до номера Чонгука в отеле. Не помнил, забрал ли Чон ту лимитированную бутылку. Но помнил, как Чонгук голодными глазами раздевал его, горячими ладонями исследуя бархатную, мягкую кожу.       Чон уронил его на кровать, припадая к манящей шее Кима. Он выцеловывал её медленно и дразняще, пока его руки, сильные и властные, скользили по пуговицам рубашки, желая поскорее избавиться от лишней ткани и пробраться к голой коже.       Избавив Тэхёна от одежды, Чонгук медленно обвёл взглядом обнажённого парня. Плавные изгибы, медовый оттенок кожи, тонкая талия, длинные ноги, ровный, аккуратный член… Чонгук готов молиться ему как божеству. — Твоя кожа создана для того, чтобы её целовали, — прошептал Чон.       Сгорая от желания стать к Тэхёну ближе, Чон припал к груди, заставляя Кима закусывать губу и негромко постанывать от удовольствия, что приносили лёгкие укусы.       Чонгук спускался ниже, и его зубы начали смыкаться посильнее. Он проводил языком, зализывая следы от укусов, пока Ким стонал и выгибался. Тэхён был холстом, а Чон — кистью, и рисовал он широкими мазками и укусами. Он клеймил его, оставлял россыпь своих следов, отпечатков. То, что Тэхён позволял ему это делать, лишь сильнее сводило с ума, распаляя огонь.       Ким лежал на спине, глаза его были полуприкрыты, губы приоткрылись, а грудь активно вздымалась. Его кожа вспыхивала под каждым прикосновением Чона, словно была оголённым проводом. Чонгука до боли в паху возбуждала эта картина.       Чон опустился ниже и раздвинул его ноги. Он провёл ладонями по внутренней стороне бёдер и добрался до чувствительной плоти. Чон дразнил, не касался прямо, заставляя Кима извиваться в нетерпении и стонать едва слышно. Тэхён хотел большего — Чонгук это видел и знал. — Я сделаю тебе хорошо, — шепнул он низким голосом, лизнув выпирающую острую кость бедра.       Чонгук склонился к паху, выдохнул горячо прямо на напряжённую плоть, и Ким задрожал. Один только его тёплый выдох сводил с ума, заставляя сгорать от желания.       Первое прикосновение губами — лёгкое, мимолётное, будто он прикасался к чему-то священному. Потом язык. Чон провёл им по всей длине, задержавшись на головке. Он обвёл её и взял член глубоко, до основания. Тэхён всхлипнул. Реакция была мгновенной — тело подалось навстречу, бедра дёрнулись. — Чон… Гук… — имя сорвалось с губ как молитва.       Чон активно двигал головой, создавая влажное давление, чередуя с быстрыми, точечными движениями кончиком языка вокруг головки. Одной рукой он придерживал Кима за бедро, не позволяя ему самостоятельно толкаться в него, а другой подхватил брошенную по приходу на кровать смазку. Не отрываясь от Тэхёна, Чонгук открыл её и выдавил холодную жидкость на Кимово бедро. Он пальцами растёр смазку по телу Тэхёна и рукой спустился ниже.       Один палец. Потом второй. Медленные, подготавливающие движения растягивали Кима. Пальцы двигались внутри, с отточенным ритмом разрабатывая узкие стенки. С каждым толчком Ким стонал громче, лаская слух Чонгука своими сладкими вздохами.       Тэхён тяжело дышал, его глаза были затуманены, тело дрожало от ласк, а внутри пульсировало ожидание. Только тогда, когда Чон почувствовал, что Ким готов — растянут, влажный, жаждущий — он приспустил с себя штаны с бельём и, не отводя взгляда от слишком возбуждённого Тэхёна, вновь подхватил брошенную смазку.       Пока Ким терялся в ощущениях, Чон выдавил больше прозрачной жидкости на ладонь и обхватил свой член. Сдавленно простонав, Чонгук размазал лубрикант по всей длине, особое внимание уделяя головке. Подхватив покусанные бёдра, он приподнял их и пристроился к растянутому входу.       Войдя до основания, Чон замер. Слишком туго. Слишком жарко.       Ким сжал простыню. Он, ощутив лёгкое давление внизу, чувствовал каждый миллиметр, каждый толчок вперёд, который заставлял его несдержанно стонать и выгибаться.       Первые толчки были медленными, мучительными. Тэхён царапал ему спину, глотая воздух. Со временем лёгкий дискомфорт отступил и остались только наполненность и чувство, что он полностью принадлежит Чону.       Скорость нарастала. Шлепки тел, влажные удары, стоны. Чонгук постепенно ускорялся, двигаясь резче и жёстче. Он держал Кима за бёдра крепко и уверенно, ногтями впиваясь в его задницу. Время от времени Чон склонялся, целовал его, прикусывал мочку уха, шептал что-то низкое и до безумия возбуждающее, но Тэхён, находясь на грани сознания, не мог отчётливо слышать его слов. Он лишь чувствовал. Чувствовал, как Чонгук клеймит собой — руками, ногтями, зубами, кожей, потом… — Ещё, — прохрипел Ким, — пожалуйста, не останавливайся…       Чон и не собирался. Он вбивался в него резко и точно. Каждое движение отдавалось жаром и волной удовольствия внутри.       Оргазм накрыл Кима стремительно и ярко. Тэхён ощутил, как на живот брызнула сперма, как ноги подрагивали и как тело вмиг обмякло. Он сбито дышал, пытаясь прийти в себя, пока Чон продолжал входить в него, доводя и себя до края. — Ты будешь моим, — выдохнул Чонгук, в последний раз толкнувшись особо сильно. — Только моим.       И отпустил.       Чон упал рядом, пачкая бедро Тэхёна и мокрые простыни.       Выпитый алкоголь вкупе с разрядкой и эмоциональным напряжением сделали своё дело, и Тэхён не заметил, как мгновенно провалился в сон. Он не видел, как Чонгук наблюдал за ним, как скользил взглядом по его прикрытым глазам, полуоткрытым губам, на которых блуждала улыбка. Не чувствовал, как пальцы Чона едва весомо скользили по его разморённому телу. Не наблюдал, как Чон обтёр его тело и заботливо укутал одеялом, укладываясь позади и притягивая его к себе, по-хозяйски обнимая поперёк талии. Тэхён крепко спал, пока Чонгук продолжал впитывать в себя Кима, чтобы прямо без остатка потерять себя в нём.

***

      Открыв веки, Тэхён сразу же зажмурился. Яркий свет солнца ударил в глаза, заставляя болезненно поморщиться. Комната была наполовину залита солнечным светом, простыни сбиты, а воздух всё ещё был наэлектризованным после ночи.       Тэхён лежал на спине, обвитый рукой Чонгука, и смотрел в потолок. Он попытался понять: как же так получилось, что он оказался здесь, рядом с Чоном, а ночью вообще под ним? Но сколько бы ни думал — не понимал.       Ким повернул к нему голову и всмотрелся в парня, который спокойно спал. Тяжёлый вздох вырвался из груди от одного лишь взгляда на Чона. Тэхён отчётливо осознал, что нужно сваливать, пока есть такая возможность.       Унылая для него свадьба превратилась в прекрасное знакомство и следом времяпрепровождение. Записку оставлять будет явно лишним, поэтому Ким просто молча уйдёт, оставляя в памяти только хорошее из прошедших дня и ночи. Как говорится: повеселились — пора и честь знать.       Ким осторожно скинул с себя чужую руку и постарался как можно тише выбраться из постели. Чонгук спал и даже не шевельнулся, поэтому Тэхён поторопился, чтобы точно не быть пойманным с поличным. Он подобрал с пола брошенные вещи, впопыхах натянул их на себя, не удосуживаясь полностью застегнуть рубашку, и поплёлся к двери, где валялись его туфли. — Как Золушка сбегаешь? Снова? — хрипло спросил Чонгук, поднимаясь на кровати, всё же проснувшись от шевеления рядом.       Тэхён тяжело вздохнул, понимая, что смысла сбегать больше нет. Он без спешки сунул ногу в туфлю, игнорируя Чонгука, и принялся завязывать шнурки.       Чон, не удостоившись и взгляда, выбрался из постели, подобрал с пола свои трусы, натянул их на себя и подошёл к Тэхёну поближе. — Мне тебя потом по потерянной туфле искать? — поинтересовался Чонгук, замечая, что одна Кимова туфля действительно отсутствовала на пороге. — Я же не в полночь сбегаю, — буркнул Тэхён, перестав завязывать шнурки и вскинув взгляд на парня. — Да и костюм в лохмотья не превратился, — добавил Чон со смешком. — Останься, — произнёс он следом, но в этот раз говорил серьёзно, хотя и мягко. — Зачем? — поинтересовался Тэхён. — Не хочу, чтобы ты был моментом, — негромкое признание слетело с губ. — Я не верю в отношения, которые начинаются с секса. — Тогда давай забудем и начнём сначала, — не растерялся парень. — Привет, меня зовут Чон Чонгук. Мне двадцать семь лет, и я айтишник.       Чон присел рядом с Тэхёном и протянул ему руку. Он смотрел выжидающе, но не торопил.       Ким пристально осматривал его: мягкий после сна, со следами от подушки на щеке, со взъерошенными волосами, со слипшимися ресницами и сонными глазами. Сердце ёкнуло. Тэхён прикрыл глаза, вновь тяжело вздохнув, понимая, что попал в довольно интересную ситуацию. Получить предложение начать отношения от брата невесты, жених которой являлся его бывшим, — история любви на пять с плюсом. Тот, кто писал им сценарий, явно руководствовался фразой: «Хлеба и зрелищ».       Эх… Была не была.       Приоткрыв веки, Тэхён мягко улыбнулся и протянул руку в ответ. — Ким Тэхён. Двадцать пять лет. Журналист.