Одна пуля

Ким Тэхен медленно шел по темному длинному коридору навстречу тени, которая будто и не собиралась показаться и выйти на единственный источник света - лампу. Он был абсолютно спокоен, держал в правой руке пистолет, большим пальцем проводя по неровности: вырезанному кое как ножом имени на корпусе, и остановился прямо на круге тусклого света, падающего на пол, внимательно всматриваясь в фигуру. Парень, как только приехал сюда, уже знал, кто поджидает его как и в прошлые разы, когда попытки были неудачными. Именно поэтому они снова здесь. - Сколько ты собираешься пялиться на меня из темноты? - юноша вздохнул, крепче сжимая оружие в руке и поднял бровь, медленно выставляя руку вместе с пистолетом вперед, поправляя волосы, которые какого-то хрена укладывал пол часа. Наконец немой слушатель подал признаки жизни и вышел вперед, держа такой же огнестрел, направляя его четко в область груди, туда, где находилось сердце Тэхена. Или уже нет? На лице парня примерно такого же возраста как и Ким показалась усмешка, которая выглядела больше болезненно, видимо от свежей раны в уголках губ, которая того гляди снова будет кровоточить. Тэхен поморщился от данного зрелища и посмотрел прямо в глаза старшему, пальцем сжимая курок, в любой момент готовясь сделать выстрел. Сердце почему-то молчало, а во взгляде напротив не было и капли былого тепла, лишь какая-то отчужденность и отрешённость, однако парень понимал, что тот выстрелит. И глазом не моргнет. - Не будем мусолить, закончим дело в кой-то веке. Отец достал твердить одно и то же каждый раз, как видит новости по телевизору о твоей семейке. - Ким на эти слова лишь цокнул, передернув плечом. - Чон Чонгук, пусть твой отец выколит свои глаза, если ему так не нравится смотреть на успехи моей семьи, в то время как вы сидите по норам. - глаза того самого Чонгука будто налились кровью после этих слов, его отец, его самый важный и единственный человек в жизни, о котором выражаться подобным образом - это рыть себе могилу. А Тэхен это знает, но на яд не скупится, улыбается, готовясь выплюнуть прям в лицо еще пару ласковых о семье Чона, зная как легко заводится юноша от подобных выражений. - Прикрой рот, если не хочешь получить пулю в лоб до того как произнесешь последние слова. - оба парня делают шаг вперед так, что их пистолеты касаются тел. Одно движение пальцами и пули войдут прямо в сердца молодых некогда влюбленных друг в друга парней. Тэхен молча и упрямо смотрел в глаза Чону, искал там былое, прошлое тепло, которое излучал парень пол года назад, но не видел ничего. Зрачки лишь потемнели, губы были крепко поджаты, а скулы напряжены. Он не отступит, на этот раз Ким был уверен, что выстрел врага произойдет. На минуту в мыслях пролетели вопросы, воспоминания, сомнения, зарытые глубоко в памяти, запертые под замок, чтоб даже хозяин не смог достать их. А нужна ли была их любовь тогда? Может все было зря и тогда они не стояли бы здесь, держа друг друга на мушке, однако делая встрелы не оружием, а словами и глазами. Была ли их любовь ошибкой? Когда прячась от отцов, от охраны, от всего мира, они бежали на край света вдвоем, проклиная этот мир, который не может дать им возможность быть вместе. Из поколения в поколения две семьи - Ким и Чон - находились в регулярных конфликтах, ссорах, спорах и войне за первенство. И вот, драма по классике, дети влюбляются, не идут на поводу у родителей, находят друг в друге отдушину, счастье и безмерную любовь. Два года они скрывались от родителей, прятали свои чувства глубоко внутри, врали всем вокруг, но только не себе. Они любили друг друга и не любили эту жизнь, давшую им все, кроме возможности быть вместе без запретов. Оба парня знали чем, может обернуться их побег или попытки все рассказать и помирить семьи. Могли ли пули отцов полететь в головы детей? Возможно. Слишком высоки были принципы поколений, слишком много дел сделано и никогда не стать двум семьям друзьями, никогда не зарыть топор войны. Они заигрались, стали невнимательны, забылись друг в друге и сами не поняли как оказались перед своими отцами, прокажённые, обруганные, чуть ли не побитые морально и физически, получившие домашние аресты. Их комнаты стали их тюрьмой. Чонгук был слишком зависим от мнения отца, он быстро сдался под его напором и первый взял оружие по приказу, идя на того, кого любил с пулей в обойме, однако не смог выстрелить в безоружного, такого родного, с испугом и непониманием в глазах. Но убил словами. Ранил в самое сердце, поселил к себе злобу и ненависть, причинил невыносимую боль: сделал вид, что все два года отношений лишь игрался, изменял, усмехался, подбирался поближе, чтоб найти слабые места семьи Ким. А тот, все еще безумно влюбленный глупец поверил и похоронил свою любовь на заднем дворе своего дома, однажды так же беря пистолет в руки и идя на Чонгука. Но выстрела так и не произошло, до этого момента. Встречу они назначили друг другу сами, не выслеживая, желая наконец закончить эти постоянные догонялки с оружием. Тэхен ненавидел всем сердцем, но не Чонгук. Он внимательно разглядывал лицо Кима, будто в последний раз, запоминая каждый сантиметр, да и надо ли было? - Тэхен? - Чон нахмурился заметив в глазах парня промелькнувшее знакомое чувство, похожее на боль и непонимание, которое было быстро скрыто. Тот будто отмер и напряг руку, снова закрывая воспоминания на ключ, возвращаясь в реальность, где он на мушке, а напротив ненавистный ему человек. - Знаешь, Чон, я даже рад, что это наша последняя встреча. Мне не придётся выслушивать своего отца, который каждый раз после неудачной попытки избавиться от тебя, макал меня головой в бочку с водой и твердил, что я ничтожен, раз могу всю семью загубить ради какого-то жалкого парня из прошлого. И я так рад, что это чертово прошлое начало забываться и в моей памяти почти ничего не осталось кроме ненависти к тебе. - Чонгук видел решительность, с которой говорил парень, видел руку, которая крепко сжимала оружие, направленное прямо в сердце, он чувствовал исходящую злость от младшего, и не видел больше ничего. Это ему и нужно было: такая сильная ненависть, что бы избавляться было не больно. - Прекрасное ощущение, не испытывать ничего к тому, кто говорит подобные слова. - Чон пожимает плечами и устремляет взор на рот Кима, не понимая, что его так привлекло. Губы младшего дернулись после его слов, это было похожее на мелкую дрожь. Но почему? Неужели парня задели эти слова, звущачие не так уж и обидно по сравнению с тем, что говорил он. Рука Чонгука ослабла, пистолет немного опустился, меняя траекторию прицела, что не было упущенно Тэхеном, который внимательно проследил за этим действием и тут же поднял свое оружие выше, направляя его в голову. - Не смей сдавать позицию, жалкий ты трус. - прошипел Ким и сделал шаг вперед, чувствуя через тонкую рубашку холод металла, касающегося его груди. Тяжелее всего убивать человека, которого ты любишь. Тяжело смотреть в его глаза и не видеть тех чувств, которые давали тебе жизнь, питали тебя энергией. Тяжело держать на лице беспристрастие, усмехаться, холодом стрелять в человека напротив. Хуже всего осознавать, что ты сделаешь выстрел либо первый, либо умрешь от руки любимого. Даже не стыдно показать слабость, засомневаться в своих действиях, опустить оружие, стыдно нагло врать в лицо тому самому. И Чон врал. Врал обо всем, что вызвало по отношению к нему ненависть. И даже сейчас, когда его жизнь на волоске, он не скажет о том, что с ума сходит по Тэхену до сих пор, как и тогда. Но от отца не отступится, родную кровь свою не предаст. - Бессердечная ты тварь. - Ким скопировал положение руки бывшего, целясь в сердце и сглотнул, понимая, что вот он, тот самый момент, когда закончится их жизнь. - Тэхен... Чонгук сделал шаг, желая стать еще ближе, заглянуть в чужие глаза, одновременно с Кимом, который зашипел словно кошка и дернулся вперед. - Я ненавижу тебя, заткни.. Выстрел. В тишине коридора раздался хлопок. Глаза Чона мгновенно расширились, губа дрогнула. Он пристально смотрел в глаза Тэхена, который так же удерживал свой взгляд. По гладкой щеке скатилась мелкая, почти незаметная слеза, боль током прошлась по всему телу, а простреленное сердце тут же замерло, не давая и звука издать уже бездыханному телу. А жизнь все таки пронеслась перед глазами. И было там много боли, много радости, и был там он. Всегда любимый, никогда незабываемый. Чонгук опустился на колени вместе с холодным парнем в руках и прикрыл глаза, дрожа всем телом будто находится на заснеженной улице. Мысли одна за другой проносились в голове, но никакая не могла задержаться. Осознание медленно подкралось со спины и со всей силы ударило по голове. Раз. "Почему выстрел был только один?" Парень дрожащими руками, нервно схватил упавший на пол пистолет Тэхена, и вынул магазин, замирая. Весь мир будто остановился вместе с ним, второй удар по голове от осознания. Пистолет не заряжен. Магазин был пуст. Чужая кровь испачкала руки, одежду и кричащую от боли душу парня, что схватился за грудь, где нещадно ныло. Твердивший о ненависти парень принимал свою смерть, шел к ней в лапы, отдался без раздумий. Он знал, что будет выпущена только одна пуля. И она была не его. Для отца это была замечательная новость, все следы скрыты, тело будут искать долго. Но Чонгук каждый раз с дрожью в руках вспоминал тот взгляд и то ослабшее тело, остывшее в его объятиях. И врал себе из двух влюбленных тот, Кто по приказу отче лил бы кровь и пот, Кто получил бы от любви освобожденье и долгожданное успокойнье На самом деле посмотрев в глаза своей семье Он понял, что предателей на свете хуже нет И руку на себя он наложив Отправился искать за мёртвой душой свет. Но мучился в агонии на уготованном костре Пожизненно крича от боли адских мук А та душа сидевшая у смерти на руке Принявшая единственную пулю в грудь Летала в поисках двери Но из иного мира душу не вернуть. Да будет светлый ее путь.