Турбулентность

Самолёт, на борту которого летел отряд, был когда-то вершиной инженерной мысли. Летающая крепость, созданная для самого страшного сценария. Стены обшиты светлым металлом, без окон в основной части фюзеляжа, где когда-то располагался командный пункт. Над головами тянулись кабели. Воздух был сухим, прохладным. Рециркуляция работала без перебоев. Трясло едва заметно, но ощущение, что самолёт борется с воздухом, не покидало. Лэйн сидела у редкого иллюминатора, иногда глядя в чёрную пустоту. Ни звёзд, ни очертаний земли – только тьма, временами озаряемая слабым блеском от треснувшей луны, когда она выныривала из облаков. На противоположной стороне салона шептались Грег и Ноа. Перед ними лежала раскрытая техническая карта самолёта, найденная в одном из отсеков. – Видишь вот этот модуль? – Грег тыкнул на схему. – Это топливная система. Здесь четыре турбовентилятора, каждый жрёт в норме по двенадцать тонн керосина в час. – Двенадцать? – переспросил Ноа. – На один двигатель? – Ага. Умножь на четыре, получится сорок восемь тонн в час. Ноа быстро прикинул в уме, побледнел и резко выпрямился. – Так. Подожди. Подожди. Сколько мы заправили? – Не кричи, – сидящий рядом Ян нехотя оторвался от карты и взглянул на Ноа. – Не хватало только разводить панику в замкнутом пространстве на высоте десять тысяч метров. – Это не паника, это реализм! – не унимался Ноа. – У этого ведра с болтами недостаточно топлива. – Если лететь на максимальной мощности, – терпеливо проговорил Грег. – Но мы летим без груза, с неполной кабиной, не используем радио, не греем отсеки, не гоняем радары. Это боинг E-4В, в конце концов, не машина, а монстр. Даже на одном движке дотащит нас до континента. – Мда. Говорят, что самолёты не падают, потому что на борту всегда есть тот, кто молится. – Ноа расстегнул ремень и встал. – Похоже, этим кем-то буду я. Лэйн слушала их с полузакрытыми глазами. Этот спор был по-своему успокаивающим. Люди обсуждали то, что им подвластно: числа, расчёты, схемы. Страх, что не хватит топлива, он был таким…рациональным? Понятным. И оттого казалось, его легко можно победить. Рядом раздались тяжёлые, выверенные шаги. Дмитрий. Лэйн узнала сразу по едва слышному лязгу подошвы. Лэйн напряглась ещё до того, как он подошёл. Почувствовала, как внутри всё сжалось от предвкушения. Мысли, голоса Грега и Ноа – всё отступило. Её тело вспомнило. Как он жадно целовал её. Как вдавливал в матрас всем своим весом. Как его пальцы до боли, до синяков держали за бёдра, насаживая на себя…Всё её существо жаждало его – его приближения, его голоса, его касания. Лэйн чуть глубже вдохнула, стараясь не выдать себя, но спина невольно выпрямилась, плечи дрогнули. – Прости. Разбудил? – Не смотря на рёв двигателей, Дмитрий говорил тише обычного Лэйн открыла глаза. В тусклом свете аварийных ламп его лицо казалось острее, скулы – режущими. – Я не спала. Дмитрий сел подле неё и протянул ей шоколадку. – Нашёл в кухонном отсеке. – Лэйн взяла её. Упаковка была чуть смятой у края и серебрилась под лампой. Название и другие надписи стёрлись. – Не уверен только, что срок годности нормальный. – Не отравлюсь. Лэйн развернула фольгу – ей нравилось, как Дмитрий смотрел на её руки, когда думал, что она не замечает – и отгрызла кусочек. Шоколад рассыпался на языке, притрно-сладкий. – Вкусно? Вместо ответа Лэйн отломила половину. – Хочешь тоже? – Не люблю сладкое. Дмитрий врал. Лэйн видела, как в Роткове он пил чай с мёдом. – Любишь, – спокойно сказала она и вложила кусочек шоколада прямо ему в ладонь. – Возьми, пока не растаял. Не говоря больше ни слова, Лэйн прижалась виском к холодному окну, наблюдая, как Дмитрий откинулся назад, вытянул ноги в проход – под креслом бы не поместились. Вот он, самый настоящий. Не генерал, не командир, а просто мужчина с усталым взглядом и шоколадкой в руке, пытающийся удобно усесться в тесном кресле самолёта. За иллюминатором плыла тьма. Где-то там, внизу, лежал мёртвый мир. Дмитрий наконец-то сдался. Закинув шоколад в рот, он облизнул пальцы. – Ну как? – Как опилки с сахаром. Лэйн хмыкнула и снова взглянула в окно, будто снаружи хоть что-то поменялось. Линия горизонта давно стёрлась. Мир продолжал рушиться. Они летели в неизвестность. Возможно, они не выживут. Но всё, о чём Лэйн сейчас думала, – это понравится ли ему вкус шоколада на её губах. Она потянулась вперёд. Подлокотник мешал, и Лэйн подняла его. Она была почти уверена, что Дмитрий сейчас оттолкнёт её, скажет «не время», «не место», «на нас все смотрят», но он молчал. Только смотрел на неё. Лэйн придвинулся ещё ближе, пока их колени не соприкоснулись. – Ты испачкался. – Тут? – Дмитрий провёл языком по верхней губе. – Нет… Лэйн провела подушечкой пальцев по его губам, а затем лизнула в уголок рта. Устроив эту маленькую шалость, она хотела отстраниться, но Дмитрий не дал. Схватив Лэйн за подбородок, притянул к себе. Он поцеловал без предупреждения, властно вторгаясь языком в её рот. Лэйн вцепилась в ворот его куртки. Шершавая, тёплая ладонь скользнула по её шее, большой палец нащупал пульс. Его колено толкнулось между её ног, прижимая к сиденью, и Лэйн почувствовала, как металлическая застёжка ремня врезалась в бедро. Самолёт тряхнуло. Обёртка из-под шоколадки упала на пол. Краем сознания Лэйн слышала звуки – чужие голоса, шум вентиляции. Но всё это тонуло в гуле крови в висках, в запахе металла, который шёл от его кожи, в этом странном, почти болезненном удовольствии от того, как он целовал её. Открыто. Выдох вместо крика: ты мне нужна, и плевать, кто это видит. Всё в ней вдруг стало странно лёгким и невесомым. Самолёт снова качнуло, сильнее прежнего. Где-то впереди упал металлический ящик. Резкий толчок швырнул их друг в друга. Самолёт провалился в воздушную яму. Лэйн вскрикнула. Непроизвольно её зубы сомкнулись. Дмитрий резко втянул воздух, глубже вдавил ладонь в стенку за её спиной, удерживая их обоих на месте. – Ауч, – прошептал он, уже отстраняясь. Капля крови выступила на его губе. – Прости, я не спе… – начала Лэйн, но новая тряска отбросила её вперёд. Она бы непременно ударилась головой о впереди стоящее кресло, если бы Дмитрий не поймал её одним резким движением прижал к себе так, что рёбра заныли от его хватки. Самолёт словно сорвался с неба. Лэйн на мгновение увидела белые вспышки перед глазами. Это замигали фонари аварийного освещения. Потолочные панели дрожали, кабели раскачивались. Казалось, сам фюзеляж скрутило. – Мы падаем? – Самолёт бросило вниз. Лэйн почувствовала, как живот уходит в пятки. – Дмитрий! Что он мог сделать? У него не было крыльев, он не сможет спасти ни себя, ни её. – Просто сильная турбулентность, ничего страшного. – Дмитрий зафиксировал ремень вокруг её живота, а сам встал. – Нужно проверить остальных. Лэйн вцепилась в его рукав. Она не отдаст его остальным. – Останься. – Пять минут, Лэйн, и я вернусь. Самолёт рвануло вбок. Один из двигателей завыл громче, чем прежде. Весь корпус повело. Дмитрий ухватился за край кресла, но всё равно рухнул на колено. От багажного отделения оторвалась панель и ударила его по плечу. – Чёрт бы тебя побрал, сядь на место! Дмитрий окинул её удивлённым взглядом, так непривычно было слышать, как она кричит. Стиснув зубы, он подполз обратно к ней. – Ты мог сломать себе шею, – прошипела Лэйн, хватая его за куртку и буквально втаскивая на сиденье. – Ты видела, где Каин? Дыхание Лэйн участилось. Так вот за кем он пошёл. Единственный, кто может выжить в падающем самолёте. И единственный, кто может спасти одного человека. – Ты всё-таки думаешь, что мы падаем? Дмитрий посмотрел на неё. – Лэйн… – И ты уже всё решил. Каин вытащит меня. А ты умрёшь здесь. Что он в это мгновение увидел в её глазах? Злость? Растерянность? Страх? Что бы то ни было, Дмитрий сказал твёрдо и чётко: – Мы не упадём. – Ты не знаешь этого. – Знаю. Он наклонился, крепко поцеловал её в лоб, как будто губами пытался впечатать в неё свою уверенность. Лэйн закрыла глаза и вжалась в Дмитрия всем телом. Самолет бросало вверх и вниз, двигатели выли. Лэйн чувствовала, как от напряжения начинают дрожать пальцы. Рука Дмитрия легла ей на затылок. Он был как скала, дышал спокойно и ровно. И только это спасало Лэйн от паники. Минуты тянулись медленно, но постепенно тряска начала стихать. Из динамиков, прикреплённых к потолку, раздалось потрескивание, затем голос: – Грозовой фронт пройден. Воздушная яма была глубокой, но судно не получило критических повреждений. Возвращаемся на расчётный курс. Всё под контролем. Лэйн медленно подняла голову. Дмитрий улыбался. – Даже не думай, – пробормотала она, прижимаясь лбом к его подбородку. – Ты тоже испугался. Дмитрий усмехнулся и, не убирая руки с затылка, другой ладонью мягко провёл по её волосам. В груди оставалось странное, необъяснимое чувство, словно что-то невысказанное застряло между рёбер. Лэйн хотела спросить... но сама не понимала, о чём. – Я уже была в такой турбулентности однажды, когда летела над Атлантикой в Лондон. Думала, что точно разобьюсь. – Только тогда соседом по креслу был тучный мужчина, занимавший собой не только своё место, но и её. Утешение искать было не у кого, и Лэйн просто заставила себя смириться: разобьётся и разобьётся, что с того? – Ты…боишься умереть? Дмитрий долго не думал. – Нет. Я боюсь смерти других. Она ненавидела эту его черту. Как он готов был сгореть за всех, кроме себя. И одновременно это сводило её с ума. Его упрямая, глупая, прекрасная готовность положить себя на алтарь.

Если ты не боишься смерти — бойся меня. Бойся того, что я тебя не отпущу.

Твоя самая острая боль, самая сильная привязанность, самая безжалостная мысль.

Ты мой. Не отряда. Не людей.

Мой.

– Пойду всё же проверю остальных. Тебе что-нибудь нужно?

Ты.

Ты.

– Кофе. Может, он тоже остался. Поищешь на кухне? Дмитрий кивнул. – Поищу. Поспи, пока есть время. Лэйн не собиралась спать. Когда Дмитрий ушёл, она подождала немного, минуту, может, две, прислушиваясь к его шагам, пока они не растворились в гуле фюзеляжа. Потом отстегнула ремень, поднялась и направилась по тускло освещённому проходу вперёд. Бортовая кухня находилась в самом хвосте, отгороженная от пассажирского отсека узкой перегородкой, которая сдвигалась вбок с лёгким скрипом.  На кухне было тесно, как в металлическом шкафу. И здесь должны были готовить для министров и президента, в этом встроенном в стену пыльном термоблоке. Лэйн понажимала на кнопки, индикатор не загорелся. Некоторые ящики заклинило, другие с трудом открывались, но внутри ничего не было. Как только Дмитрий умудрился найти тут шоколад? Глупость, всё это глупость. Разумнее было попытаться уснуть. Вдруг он будет против? Дмитрий пришёл на кухню спустя какое-то время. Он замер в дверях, его брови поползли вверх. Его широкие плечи касались обеих стенок узкого прохода. Лэйн сделала вид, что продолжает изучать приборы. – Тут ничего не работает. – Она взглянула на него через плечо. – Неоткуда взять кипяток. Хм, для кофе. Дмитрий шагнул ближе, встал за её спиной. В таком тесном пространстве некуда было деваться. – Дай я посмотрю. Когда Лэйн обернулась, они оказалась с ним почти нос к носу. В этот момент самолет слегка качнуло, и она воспользовалась моментом, чтобы «потерять равновесие» и ухватиться за него. – Если я осталась без кофе… – ей никогда не нравился кофе. Кажется, он нравился кому-то другому…её подруге? – Может, хотя бы поцелуешь? И прежде чем Дмитрий успел отреагировать, Лэйн привстала на цыпочки, прижалась губами к его щеке. Он скользнул взглядом по её лицу – от глаз к приоткрытому рту. – Я могу поцеловать тебя и без предлога, – негромко произнёс Дмитрий, – не нужно для этого меня караулить. Для того, что она хотела с ним сделать, караулить было не только нужно, а необходимо. Хоть Лэйн и просила, чтобы он поцеловал её, она сделала это первой: завладела его губами. Это чувствовалась так правильно – получать от него то, что она хочет, думать, что он больше ни в чём не может отказать ей. Когда Лэйн втянула в себя его язык, бёдра Дмитрия дёрнулись, и она сделала это снова. Он со вздохом оторвался от её губ и прижался лбом ко лбу. Её рука тем временем нашла ремень его штанов, играя с пряжкой. Лэйн увидела, как у Дмитрия дёрнулся кадык. – Ты когда-нибудь занимался сексом в самолёте? – Да. Лэйн опешила: она-то думала, он скажет нет. Заготовленный ответ - хочешь попробовать? - теперь не проканает. – Правда? – Да, – повторил он. – В туалете. – И… – Внезапная ревность клещами сжала внутренности. – С кем? Его бывшая? Отчаянная стюардесса? – С медсестрой. – Ну, конечно. Молодая, красивая, в белой форме. Всё как в дешёвой порнухе. – Мы перевозили запчасти в другой гарнизон. Долгий перелёт, на борту было много медицинского спирта и нам было скучно. Лэйн не знала, чему удивляться больше. – Ты пил медицинский спирт? – Разбавленный. – И как? – Спирт или секс? Издевается над ней. Лэйн прищурилась. – Секс. – Неудобно. В какой-то момент я ударился головой о потолок. – Дмитрий ненадолго замолчал, и добавил чуть тише, – А потом меня вырвало ей на ботинки. Лэйн не выдержала, рассмеялась. – Ты выдумываешь. – Если бы. Она снова поцеловала его. Дмитрий слегка поморщился, когда её зубы задели его прикушенную нижнюю губу. Как бы в оправдание он добавил: – Мне было девятнадцать. – С тех пор ты поднабрался опыта. Сказав это, Лэйн, опустилась вниз. Пол был холодным, твёрдая поверхность впивалась в колени. Но она не позволила себе долго отвлекаться, задрала край футболки, проведя зубами по кубикам пресса. У Дмитрия было чертовски хорошо сложенное тело. Когда его живот сжался под её губами, мышцы затанцевали, напрягаясь и вновь расслабляясь, стоило Лэйн немного отстраниться. Эта сила была пьянящей. Никогда она не чувствовала такую власть над другим человеком. Пальцы Лэйн подрагивали, когда она расстёгивала пуговицу с молнией и приспустила штаны. Сама не понимала почему. То ли боялась, что ему не понравится. То ли случайно поцарапать, если самолёт опять войдёт в зону турбулентности. – Ты ставишь своего генерала в неловкое положение. Она поцеловала прямо поверх белья, не разрывая зрительный контакт. Как бы Лэйн назвала тот взгляд, с которым Дмитрий смотрел на неё, стоящую на коленях между его ног? Благоговением. Он запустил пальцы в её волосы. Намёк был ясен. Лэйн ненавидела, когда её хватали за волосы, стягивали их в кулак. Кажется, так любил делать бывший парень? Тогда Лэйн чувствовала себя униженной, слабой, вещью, которой легко воспользоваться. Она никогда не находила в себе мужества как-то возразить. Но как же ей нравилось, как Дмитрий держит её. Наверное, всё потому что это был именно он. Когда она достала из трусов его член, у неё перехватило дыхание. Он был таким толстым с выступающими венами и широкой головкой, что на секунду Лэйн засомневалась, как он так легко поместился в ней в прошлый раз. Видимо, виной всему была безрассудность момента. Она дунула на него, обдав его потоком прохладного воздуха, отчего член дёрнулся, а кубики на его животе снова сжались. Дмитрий буквально прошипел: – Не дразни… Лэйн наклонилась и обхватила губами кончик, застонав от солоновато-мускусного вкуса его обнаженной кожи. Этот вкус ощущался как триумф. Она начала двигаться, постепенно вбирая в себя всё больше его длины, провела ноготками по внутренней стороне его бедра. По дрожи в ногах Лэйн поняла, что Дмитрий изо всех сил старается не толкаться ей в рот. Она выпустила его член с безбожным хлюпающим звуком из-за скопившейся слюны. – А ты не сдерживайся. – Если я не буду сдерживаться, нас услышат. За бортом работали двигатели, внутри система кондиционирования. – Никто нас не услышит, мы в самом хвосте. Лэйн медленно облизнула от мошонки до кончика, ненадолго втягивая головку в рот, прежде чем посмотреть ему в глаза. Она хотела запомнить это. Хотела, чтобы и он запомнил её такой, тёплой и мягкой, задыхающейся от его члена. Дмитрий резко выдохнул, когда её нос коснулся волос на его лобке, и Лэйн ещё больше расслабила горло, чтобы пройти дальше. Он разразился потоком грязных, тихих ругательств. Но стоило Лэйн обхватить рукой основание, Дмитрий покачал головой. – Убери руки за спину. Лэйн повиновалась. Его член внезапно напрягся, как будто пытаясь стать ещё твёрже. Челюсть уже начинала болеть, но почему-то ощущение прикосновения головки к задней стенке, ощущение предэякулята на кончике языка, доставляло удовольствие, едва не большее, чем Дмитрию. Лэйн чувствовала себя желанной. Чувствовала, что наконец-то сводит его с ума. Его большие ладони легки на её щёки, обхватили почти всё лицо. Поначалу нежные, аккуратные толчки становились всё длиннее, размашистее. И даже стоя на коленях, снова и снова принимая его член, Лэйн почти что кожей осязала его трепет, благоговение в каждом движении, в том, как он начинает терять контроль, тяжело дыша, дрожа, шепча комплименты – лучшая, ты так стараешься для меня, вот так, хорошо, хорошо… Лэйн нравилось, как вздымается его грудь, как ткань футболки натягивается на мышцах. Втягивая носом воздух, она вобрала член так глубоко, как только могла. После этого всё воспринималось как в тумане. Быстро взглянув наверх, она увидела, что его щеки горели румянцем, а на висках едва заметно выступили капельки пота. Захватывающе. Дмитрий выглядел разбитым. Это она уничтожила его. Его бёдра подрагивали, как будто он сдерживался, чтобы не кончить ей на лицо, а пальцы крепко вцепились в волосы. Лэйн бы ухмыльнулась, если бы её рот не был набит членом. Дмитрий задышал чаще. Казалось, он вот-вот... Дверь начала сдвигаться в сторону. Дмитрий молниеносно обернулся. Громкий щелчок – он перехватил створку и вдавил её обратно, прижав ладонью, не давая распахнуться. За дверью послышалось: – Э-э-э… Ноа. – Возвращайся в пассажирский отсек. С какой хрипотцой звучал голос Дмитрия. – Но я хотел… – Я сказал – возвращайся, солдат! Тишина. Секунда. Две. – О боже, ты там не один? – Ещё секунда. Мозг Ноа обработал информацию. – Фу! Серьёзно? Прямо в турбулентность? – Ноа... – Всё, всё, ухожу! Ради всего святого, я просто ухожу, и мы делаем вид, что я ничего не знаю. Пожалуйста! Снаружи послушались торопливые шаги. Дмитрий не сразу повернулся к ней. Плечи его всё ещё были напряжены, взгляд устремлён в сторону двери, как будто он прислушивался, ушёл ли Ноа наверняка. Когда он всё-таки посмотрел на Лэйн, в его глазах было что-то настолько нехарактерное – почти извинение. Дмитрий открыл рот, но Лэйн не дала ему вымолвить и слова. Нарушив его приказ, она дотронулась до него руками, обвила бёдра, заставляя его вновь приступить к своей сладостной пытке. Член набухал, становился больше прямо под зубами. Лэйн поморщилась, но не отстранилась, хоть мышцы горла вопили о пощаде, напоминая о себе рвотным рефлексом. Если Дмитрию нравится, когда она неподвижна, она останется неподвижной. Единственное, чем она двигала – языком, обводя выступающие вены. Дмитрий застонал, так тихо, что это почти походило на рычание. – Дыши носом, – сказал он, задыхаясь, когда она поперхнулась. Отдает приказы, даже трахая её горло. В одни из последних толчков его бедра задрожали. И эта дрожь…его дрожь точно передалась ей, прошла по телу, как электрический ток, от копчика к затылку, выбивая дыхание. Лэйн обессилено замычала, создавая вибрацию вокруг его пульсирующего члена. Главное не поперхнуться, главное не поперхнуться… Лэйн всё равно поперхнулась, когда солёная сперма попала на язык. Дмитрий разжал руки, откинул голову назад, тяжело дыша. В ушах стоял звон, Лэйн не могла укротить бешеное дыхание, казалось, лёгкие разрывались изнутри, голова кружилась, словно кончила только что она, а не он. Наконец Дмитрий пришёл в себя, взглянул на неё. Лэйн подумала, что сейчас он протянет руку и поможет ей подняться, но вместо этого Дмитрий рухнул к ней на пол. Его ладони снова обхватили её лицо, как минутами раннее. – Ты в порядке? Лэйн смогла только кивнуть, и тогда Дмитрий поцеловал её. Её грудь вздымалась чаще, чем следовало бы, и Лэйн пришлось крепче вцепиться в его куртку, чтобы не потерять себя в этом поцелуе. Грубоватая ткань тёрлась о пальцы, о запястья, а он всё целовал и целовал. Самолёт затрясся. – Может, – говорила Лэйн между поцелуями, – попробуем…в туалете… Откуда-то сверху раздался писк и зазвучал мужской голос: – Wir befinden uns wieder in einer Turbulenzzone – wenn ihr euch nicht gegenseitig von den Wänden kratzen wollt, schnallt euch an. А затем женский: – А…да, в общем, мы снова в турбулентной зоне, займите свои места. Дмитрий на мгновение прижался к её губам, а затем поднялся, утягивая Лэйн за собой. – В другой раз.