стихи и нежность

Шёл первый снег. Мягенький такой, пушистый. Нетипично обильный и липкий. Конечно, такая чудная погода не осталась без внимания наших парней. Как только закончились уроки, Саша и Костя побежали со всех ног в любимый сад. Пущин, естественно, пытался их отговорить, но тщетно. — Господи, в вас есть хоть чуть-чуть рассудка? Завтра важнейший экзамен, а вы — гулять! — причитал он. — Ва-а-анька, не будь занудой!! — отвечал Данзас, набрасывая накидку поверх рубашки. — Ванюш, мы немного погуляем и учить, честно-честно!! — говорил Пушкин, даже не застёгивая в спешке сюртук. — Какие же вы ещё дети... — обречённо простонал Пущин, манерно прикладывая руку ко лбу. — Оденьтесь хоть потеплее!! Вы же... — уже вслед им закричал он, — ...заболеете, — уже тихо сказал, опустив руки. Ваня знал, что Сашка с Костей — люди очень увлекающиеся. Знал, что они не умеют гулять "немного", тем более в первый снег. А потому он, дабы не начать нервничать из-за них, засел за учебники по латинскому языку. Пущин редко ошибался в том, что касалось неугомонной парочки друзей: только через три часа он услышал скрип соседних дверей. Естественно, мальчишка тут же забросил книги и выскочил в коридор, к ним. — Это вы называете "немного"? — с лёгкой иронией и профессионально скрываемым переживанием спросил он. — Ну, Ва-а-аня!! — хором закричали Пушкин с Данзасом. — Разболеетесь — ко мне не приходите! — отрезал в ответ Пущин, запираясь в своей комнате. Но сосредоточиться на учёбе ему не удавалось. Если за Костю, иммунитет которого выдержит, казалось, даже эпидемию чумы, волнения не было никакого, то за Сашу Ваня действительно переживал. Он не так давно мучался с кашлем и после такой долгой прогулки без тёплой одежды легко мог разболеться. После полутора часов безуспешных попыток выучить текст на латыни Пущин сдался. Он откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. А в следующее мгновение раздался стук в дверь. — Вань, там... Саша... Нужна твоя помощь!! Пожалуйста!! — сбивчиво заговорил Костя, как только Пущин открыл ему. — Я ж вам сказал, чтобы вы ко мне не приходили! — упёрто произнёс он, чувствуя, как начинает подрагивать голос. — Ва-а-аня-я-я, ну, пожалуйста!! Ты же добрый, — стал подлизываться Данзас. — Ладно, пойдём, — вздохнул Пущин, доставая из шкафчика присланную бабушкой микстуру от простуды. Зайдя в комнату любимого, он увидел его лежащим в кровати. Рука Пушкина покоилась на лбу, лицо раскраснелось, глаза были прикрыты. — Сашка, ты как? — перестав скрывать переживание, спросил Ваня. — Горло болит и голова, — прокашлялся Пушкин. — А может в лазарет? — Не, Вань, всё хорошо, я сейчас посплю и буду в порядке. — Да-а, вижу я, как ты будешь в порядке... Потерпи немного, сейчас я тебе лекарство дам — полегчает! — Вань, я всегда знал, что ты святой, — тихонько произнёс он, страдальчески глядя на Пущина. — А ты невозможный идиот, которого я почему-то очень сильно люблю, — прошептал в ответ тот, опускаясь рядом с кроватью на колени и невесомо целуя любимого в щёку. Саша вдруг бережно взял в руки лицо Вани и с невыносимой нежностью коснулся губами его губ. Тот с охотой ответил. Поцелуй вышел долгим, неспешным, страстным, наполненным бесконечной искренней любовью. А потом Пущин резко отстранился, вскочил на ноги и растерянно взглянул на Пушкина. — Саша!! Сам заболел, меня ещё заразить хочешь? — возмутился он. А тот сел на кровати и хитро ухмыльнулся, заставив Ваню нахмуриться. — Представляешь, ты поцеловал, и сразу полегчало! — рассмеялся "больной". — Так вы... — А что нам ещё оставалось? — подал голос подслушивающий всё это время за дверью Данзас. — Знали же, что так просто ты нас не простишь!! — Вы... вы... — тяжело задышал Пущин. — Вань, я тоже видел, что Сашка простывать начинал. Не переживай, перед выходом он оделся теплее, — эти слова его немного успокоили. — Тем более, — нашёлся Саша, — про то, что нам необходима твоя помощь, Костя не соврал!! — В смысле? — Ну, без твоей помощи мы к латыни не подготовимся, — улыбнулся он, заставляя любимого по-доброму рассмеяться. — Идиоты!! И в этом "идиоты!!" было столько тепла, сколько не всегда бывает в слове "люблю".