you are my dancing king

#2

Now playing: The xx — Intro Mood: stressed Девайн-стрит по обыкновению просеивает неутомимым ситом всех учеников их старшей школы, распределяя по забегаловкам и кафе в зависимости от родительского достатка и доступа к семейным кредиткам. Сяо Чжань медленно крутит педали вслед за Дейвом и вглядывается то в своё отражение, то различает за бликующими на солнце стёклами силуэты уже добравшихся до еды тинейджеров — пока что он не увидел никого, кто бы корпел у окна наперевес с учебниками, и позволяет себе тяжкий вздох по этому поводу: для большинства из них в самом деле сегодняшний день ознаменует переход к долгожданной свободе. Но только не для Сяо Чжаня. Пройдёт буквально полторы недели, как он снова будет наматывать свои мили до школы в надежде, что углублённая подготовка даст ему шанс в следующем году перебраться по результатам экзаменов за пределы штата. С другой стороны, летняя школа поможет продлить его постыдное удовольствие: по дороге домой он позволяет себе маленький крюк почти что до аэропорта. Этот крюк в сочетании с ежевечерним просмотром ленты на майспэйс, конечно, не очень здоровая хрень, он и сам это понимает, но другое ему вряд ли светит. (Да и не то чтобы это другое ему было надо!) Дейв останавливается так резко, что Сяо Чжаню, чтобы не врезаться в своего закадычного приятеля, приходится резко крутануть руль вправо, а потом повторить манёвр в противоположную сторону, ибо под угрозой наезда средь бела дня оказывается пожилая леди латиноамериканской наружности. — Сюда, — радостно сообщает Дейв, игнорируя учинённый беспредел, пристёгивает свой велик к куцему дереву и как ни в чём не бывало здоровается с сеньорой, которая даже не подозревает, какая катастрофа её только что миновала: женщина, время от времени прикрывая от наслаждения глаза, чересчур увлечённо смолит убойно пахнущую сигариллу, сидя на лавочке напротив веранды семейного ресторанчика с тако. Оглядев вывеску и не особенно удивляясь, Сяо Чжань прощает Дейву сделанный своевольно выбор в пользу типичной мексиканской кантины на роль их обеденного прибежища. Да и не имеет он ничего против пикантной кухни текс-мекс, хотя до драконьего дыхания, что сопровождало послевкусие обычного обеда в родном Чунцине, здешние блюда, как бы ни старались, недотягивают. Во время проходки через зал, который приходится миновать, чтобы попасть на боковую летнюю веранду, глаза вылавливают несколько смутно знакомых лиц. Один из парней ловит его взгляд, но даже меньше чем на секунду — почти сразу отводит его в сторону. Скорее всего, они из одной школы, но Сяо Чжань сам не мог бы поручиться. Типичная ситуация: в их учебном заведении столько человек, что многие, проучившись четыре года бок о бок, не в курсе, как именно выглядят люди, которые будут выпускаться в следующем году вместе с ними. Конечно, есть и личности, которых знают все: тестостероновые задаваки из команды по американскому футболу, загорелые красотки из команды поддержки, надоедливые редакторы школьной газеты — всё, как завещали подростковые комедии, которые Сяо Чжань посматривал на досуге раньше. В их школе славы удостоились ещё и фриковатые чудаки из школьной музыкальной группы — никто не знал, чтó именно они играли, но их постоянные стычки с перекачанными футболистами позволили им снискать желанную славу, хотя и не тем путём, на который они, наверное, рассчитывали, когда собирали свой клуб по увлечениям. Остальные представляют из себя серую массу, к которой можно отнести не только сидящих в основном зале этой кантины ребят, но и самого Сяо Чжаня с его другом, хотя последнего в незаметности упрекнуть тяжело: Давид Родригес Лопес, несмотря на присуждённый ему родителями набор из сверхнеоригинальных фамилий, личностью слывёт весьма экстравагантной, как и полагается будущему стипендиату Нью-Йоркской школы искусств. — Ты только не ори, — расплывается Дейв в виноватой улыбке, сделав заказ. Это, стоит заметить, полная клевета: Сяо Чжань никогда не был человеком, что повышает голос — даже на несносного друга, который иногда своими диверсиями кажется хуже самого зверского врага-вредителя. По этой причине Сяо Чжань немного напрягается: наученный тяжким опытом, он понимает, что прозвучавшая формулировка ничего хорошего за собой не несёт. — Ну что там? — Я просто подумал по поводу твоего лета… — Давид, — раздражённо цокает языком Сяо Чжань, гневно смотря другу прямо в глаза, насупившись и надеясь, что это поможет как-то отменить то, что друг успел наворотить. А в том, что наворотить успелось, сомнений нет: Дейв тот ещё шустрый малый. — Разве не ты обещал не думать по поводу моего всего? — Ло сьенто, амиго, но это было до того, как я узнал, что в «Dave&Buster’s» в середине июля состоится традиционный «DDR Championship». — Не вижу связи, — с некоторым облегчением выдыхает Сяо Чжань, скептично добавляя: — Решил попробовать себя в танцах? — Я? — со смешком тыкает себе пальцем в грудь Дейв, улыбаясь своей голливудской улыбкой: — Ни за что! — и лезет в свой рюкзак, выуживая из его недр весьма потрёпанный жизнью флаер размера А4, шлёпает его на стол, вынуждая Сяо Чжаня вздрогнуть. «Юбилейный Dance Dance Revolution Championship в Колумбии», — читает он крупный заголовок, бросившийся первым в глаза. Взгляд, пропустив описательную мишуру, выцепляет иероглифы, при виде которых в груди сначала теплеет, но спустя секунду, когда он осознаёт, что это его собственные имя и фамилия, тепло сменяется вечной мерзлотой прямиком из Аляски. — Не понял, — Сяо Чжань поднимает проклятую бумажку, поднося её к лицу Дейва, и стучит указательным пальцем по листку. — Нет, я правда не понимаю. Это что? — Да правильно ты всё понял, это список участников. Как видишь, в танцах решил попробовать себя не я, а ты! Смотри, они даже не смогли разобрать мои каракули, так что тебя поставили в пару с единственным китайцем — просто оцени мой гениальный план-капкан! — Дави-и-ид, — Сяо Чжань, как и было обещано, не кричит, а рычит и отбрасывает афишу в сторону, чтобы потом — спасибо длинным ногам, хоть где-то эти две ходули оказываются полезными — привстать из-за стола и попытаться удушить негодяя, не отходя, так сказать, от кассы. — Tranquilo, tran… quilo… — хрипит Дейв, к сожалению, задыхаясь не от рук Сяо Чжаня, что даже толком не давят тому на шею, а от смеха, от которого у этого чересчур активного деятеля выступают слёзы. — Тебе понравится! Их дружескую идиллию, разыгрывающуюся под аккомпанемент истерического хохота Дейва и в декорациях раскрасневшегося от гнева Сяо Чжаня, прерывает покашливание: — Señores. Официант держит поднос с огромной тарелкой энчиладас и двумя лимонадами с кайенским перцем, и, пока служащий кантины ставит тарелки перед ними, у Сяо Чжаня в голове бьётся только одна мысль на старом добром спанглише: «Señores y señoras, me llamo Xiao Zhan and I want to kill myself».

#3

Now playing: Fall Out Boy — Centuries Mood: lost in denial К сожалению и ввиду исключительного великодушия, вряд ли присущего кому-либо из ныне живущих, во время ужина ни один Давид так и не страдает. Хотя руки чешутся и так сильно, как никогда до этого. Чужие выходки перестали удивлять уже давно, но такую свинью Сяо Чжаню подложили впервые. Видимо, пора прибегнуть к небольшим уловкам, чтобы это лето не было омрачено ненужными заботами. Прощаясь с другом у дверей кантины, Сяо Чжань с милейшим лицом обещает, что заглянет на страницу DDR Championship и свяжется со своим партнёром. Разумеется, Дейву не нужно знать, что эти действия будут проделаны только ради того, чтобы прямо сообщить, что всё это чудовищное недоразумение и участвовать в дурацких соревнованиях он не собирается. Будучи крайне трезвомыслящим человеком, твёрдо стоящим обеими ногами на земле, Сяо Чжань также приходит к мысли, что учинённая подстава привлечёт к нему дополнительное внимание, поэтому лучше на время ездить домой напрямик. Но сегодня-то ещё ведь можно? Ответ на этот вопрос даётся сам собой, когда руки выворачивают руль в противоположную от дома сторону, а ноги начинают крутить педали в такт мелодичному инди, коим его айпод заряжен под завязку. Конечно можно, всё-таки озвучивает себе под нос Сяо Чжань. Сейчас нет никакой опасности, что Ибо узнает в нём своего напарника по аркадным танцулям. Вряд ли Ибо вообще идентифицирует его по имени: в профиле на майспэйс нет никакой личной информации, спасибо Дейву за идиотский никнейм, что сейчас видится лучшим прикрытием, и единственное, что может натолкнуть на его кандидатуру, это несколько чуваков из школы, что числятся в его друзьях. Может быть, временно расфрендиться с ними? Или не стоит? В конце концов, для того чтобы уверенно утверждать, что за пространными размышлениями и фотографиями неба и природы числится Сяо Чжань, надо как минимум быть знакомым с ним лично. От такой роскоши, как близкое знакомство с Ибо, судьба его уберегла. Да-да, именно что уберегла! Потому что, что бы там ни надумывал Дейв, Сяо Чжаню всё это не нужно. Вообще. Он вообще в своё время сказанул про Ибо лишь по одной причине: чтобы Дейв отвалил от него с постоянными расспросами в стиле kiss-marry-kill про каждую девчонку, что неосмотрительно оказывалась в радиусе метра. Вот и пришлось сказать, что он вообще-то по парням. Сделать это удалось с крайне траурным видом, что возымело определённый эффект: Дейв на некоторое время прекратил свою словесную осаду, заменив её на грустные вздохи, видимо, транслировавшие те же мысли, что тот сказал после неожиданного «каминг-аута» друга: «Как же тебе тяжело было скрывать это, но теперь у тебя есть я. Спасибо, что поделился, амиго, я счастлив и не забуду об оказанным мне доверии». В том, что никто действительно не планировал забывать о признании и его деталях, Сяо Чжань убедился уже через две недели: Дейв под видом подготовки к контрольной по математике заманил к себе домой и, усадив на кровать, представил его вниманию презентацию в Пауэрпойнте с уродливым вордартом, который, недвусмысленно переливаясь радугой, гласил: «Потенциальные геи старшей школы Дреер». Собственно, эти же кандидаты перекочевали в любимую kiss-marry-kill, а Дейв стал странно улыбаться и заговорщицки приподнимать брови, стоило кому-нибудь из них оказаться с ними в одном помещении. Сяо Чжань выдержал в таком режиме недолго и в итоге попытался прекратить этот цирк новым заявлением: вообще-то он уже влюблён (ужасное преувеличение, чистой воды враньё). Имя из него выбили тем же вечером по телефону, который Дейв обрывал линию несколько часов кряду. Пришлось сдаться, просто чтобы не бесить маму, которая устала от телефонных трелей, раздававшихся на весь дом с невычислимой периодичностью, исключавшей возможность подгадать звонок и снять трубку сразу. Так что про Ибо он, сильно разозлившись и устав, ляпнул наобум (совершенно наугад и неосознанно, и то, что он несколько раз в неделю ездил мимо скейтпарка, хотя ему было не по пути, чистой воды совпадение, которому, вообще-то, есть простое объяснение: пропустить поворот, когда слишком сильно увлёкся своими мыслями и музыкой, проще простого). Нет, правда, он просто выбрал из тех, кого не было в списке потенциальных геев (Ибо точно натуральнее некуда — не то чтобы Сяо Чжань много размышлял об этом на досуге), чтобы не стать жертвой Дейва-свахи — альтер-эго друга, с которым был достаточно хорошо знаком, чтобы точно понимать: такой помощи и врагу не пожелаешь. Но помощь всё-таки подоспела, время от времени словно случайно сталкивая с «красавчиком», как Дейв именовал Ибо, когда по какой-то неведомой причине забывал словосочетание «твой бойфренд». Несмотря на это, Сяо Чжань всё ещё уверен: с Ибо он не намерен пересекаться больше необходимого вплоть до самого выпуска, надеясь на то, что расписание будет способствовать этому и в следующем году. А если нет, то всегда можно пойти в канцелярию и попросить поменять предмет или вовсе отказаться. Нужные кредиты за семестр он и так набирает обычно с лихвой. Путь до Оуэнс Филд от мексиканской кантины не больше трёх километров, и, приближаясь к пункту назначения, Сяо Чжань традиционно замедляется, чувствуя охватывающее его странное волнение, заставляющее все внутренние органы как будто поджаться в страхе от неминуемого. Словно вот-вот должно случиться что-то важное и способное в один миг поменять его жизнь. Несмотря на летнюю жару, на ладонях безошибочно выступает холодный пот, который Сяо Чжань, небрежно отпустив руль сначала правой, потом левой рукой, вытирает о тёмные чиносы. Причин держаться подальше (образно говоря, иначе бы Сяо Чжань не выглядывал бы сейчас через рабицу знакомый силуэт в одном из скейтерских бассейнов) от Ибо у него предостаточно. Во-первых, первая и самая жирная из всех как раз та, по которой Сяо Чжань вообще решился сообщить о нём Дейву: мистер Ван — точно, абсолютно, 100% — не играет за нужную команду (хотя возможно, в это просто хочется верить без опоры на реальный факты, чтобы не тревожиться на предмет чего-то там между ними возможного, но о таком Сяо Чжань решился признаться себе только единожды, когда наткнулся на чужой майспэйс и увидел список взаимных и довольно неоднозначных друзей, чуть не пережив в тот момент существенный экзистенциально-радужный кризис). Вторая причина является довольно прозаичной: Сяо Чжань свято убеждён, что Ибо тупой. Поэтому, даже если чисто гипотетически предположить, что тот гомо– или бисексуален и по какой-то нелепой причине западёт на Сяо Чжаня, встречаться с тупым последний всё равно бы не стал. Третья причина в том, что все влюблённые превращаются в сумасшедших, и Сяо Чжаню такого добра не надо. Вот вообще прям. Хватает с него и того факта, что он тратит время, чтобы попялиться на крохотную точку в отдалении, хотя мог бы сейчас крайне эффективно готовиться к будущим экзаменам дома. А уж сколько времени теперь уходит на интернет, будь проклят широкополосный канал, что он выпросил у родителей ради учёбы! Сделав перерыв на то, чтобы попить воды, Сяо Чжань отталкивается от разогретого асфальта мыском кроссовка и морщит нос, приходя к своей стандартной резолюции: да нет, никакая это не влюблённость. А потом дополняет кое-чем новеньким: и в DDR Championship он участвовать не будет. Приоритеты уже давно расставлены, и никакие худощавые «красавчики» не помешают Сяо Чжаню вырваться из Южной Каролины в большой мир, о котором пока что и мечтать-то страшно.