Лучший

Здесь было уже светлей. Тьма, его вечная спутница, истончилась, распалась на серый и темную охру, пахнув в лицо свежим воздухом с поверхности. Это был самый верхний слой Подземья, где оно напрямую соприкасалось с подсолнечным миром, совсем не страшный, в чем-то даже уютный — по крайне мере, так всегда казалось Ризлину. Здесь сквозь расщелины в камне над головой было видно небо, сюда свешивались корни деревьев, осенью наметало листья, а зимой — снег. Тут нельзя было натолкнуться на ужасающих чудовищ из глубин Подземья, зато разбойников, контрабандистов, путешественников всех мастей и эльфийских разведчиков, светлых и темных, хватало с избытком. Ризлин, задумчиво тронув рукоять кинжала на правом боку, легко зашагал вперед. Привычно бесшумно, привычно мягко, пусть тут не было никого, кого мог потревожить завибрировавший от чужих шагов камень. Он шел и прислушивался, постоянно прислушивался, отступая, чуть что, в густые тени. Встреча с кем бы то ни было в его планы совершенно не входила. Посланный матроной Дома наверх узнать, где и какими припасами можно разжиться, он ушел один, без отряда и почти без запасов, справедливо полагая, что справится с задачей быстро, особенно если не размениваться на стычки там, где можно их избежать. Ходы в каменной толще сужались и расширялись, забирали круто вверх и серпантином спускались вниз, пересекаемые ледяными прозрачными ручьями. Очередной узкий коридор, знакомый уже, разветвляющийся аж на три хода, принес гулкие обрывки чужой речи, раздававшейся, насколько помнил Ризлин, из грядущей впереди — если двигаться прямо — обширной пещеры, на удивление обильно заросшей дурманными подземными грибами. Он поморщился и свернул влево, где круто вильнувший коридор закончился, на первый взгляд, тупиком. Но только на первый: Ризлин тихо прошептал нужные слова и тронул возмутительно выпирающий из стены булыжник, истаявший под пальцами дрожащим маревом. За ним открылось черное нутро лаза, протиснуться в который можно было лишь на четвереньках, впрочем, далеко не в первый раз уже. Ризлин без раздумий нырнул в темноту, лишь понадеявшись не встретить кого-нибудь на выходе из лаза. Выход находился под сводами другой пещеры, но стена под ним отвесной не была. Дроу, высунувшись по пояс и оглядевшись, ловко кувыркнулся через себя и съехал, балансируя на пятках, по шероховатому камню, только дубленая кожа каблуков пронзительно скрипнула. Это место тоже было ему прекрасно знакомо, как и пролом в потолке в виде огромного яйца, сквозь который в пещеру падал сейчас волглый пряный воздух вместе с сизым сумеречным светом и редкими каплями дождя. Пусто, благословенно пусто — оставалось только пересечь пещеру наискось, пройти по шаткому деревянному мостику, а там уж до нормального выхода на поверхность оставалось рукой подать. Едва уловимо улыбнувшись самому себе, Ризлин неторопливо подошел к тусклому световому столбу, размазывающемуся по пыльным бежевым камням, протянул к нему руку. На темно-серую — настолько темную, что скрывала лучше черной — матовую перчатку лениво упала крупная дождевая капля и как пропала, растаяла бесследно в этой серости. Ризлин качнул головой, он столько раз бывал наверху, но так и не смог привыкнуть падающей с неба, буквально из ниоткуда, воде. Было в этом что-то невозможное, более нереальное и мистическое, чем все ритуалы жриц и все заклинания магов. Сверху нахально ворвался порыв холодного ветра, завихрился, швырнул водяную пыль в лицо и закружился по пещере. Ризлин поморщился, отступил в сторону и замер на полушаге. В потревоженном пещерном воздухе отчетливо запахло гарью, и это был не затушенный костерок путников. Вздернув голову, он принюхался, замирая натянутой струной, готовый в любой момент бежать — или биться. Тяжелый, горько-приторный смрад горелого дерева, шерсти, плоти сгустился, защипал ноздри, осел на нёбе покалывающими искрами остаточной магии. Ворохнулось жутковатое предчувствие непоправимого, и Ризлин метнулся вперед, туда, где должен был быть мост. Предчувствие оправдалось полностью. Вместо моста остались пара обугленных канатов, все еще каким-то чудом держащихся над пропастью. По ту сторону валялась бесформенная туша какой-то твари, по эту — два сильно обгоревших трупа и остатки разгромленного походного лагеря, достаточно большого, на десяток душ точно, а то и все полтора. Ризлин сдернул перчатку, присел и коснулся пепелища пополам с черными, рассыпающимися на угли кольями, оставшегося вместо одного из шатров. Все было уже холодным, но еще сухим, не отсырело и не было никем и ничем растоптано и растащено. От остатков когда-то творимых заклинаний щипало уже губы, невыносимо хотело облизнуться, но Ризлин знал, что будет только хуже. Он бегло осмотрел трупы, в одном по рогам признал тифлинга, а вот кем был второй — дьявол разберет, обуглился почти как те шатровые колья. Все ценное с них было снято и унесено, а самих бедолаг бросили валяться там, где их настигла смерть. Ризлин снова принюхался: ну да, характерной мертвечиной от них еще не тянуло, это только утвердило его в мысли, что все произошло день-другой назад, не более. Но кто это был, куда они могли направляться и что именно тут произошло — понятней не стало. На том, что уцелело, не было ни гербов, ни нашивок, ни хоть каких плохоньких знаков общности. Просто наемники? Повздорили друг с другом? Или нарвались на еще один организованный отряд? Причем тут та тварь, явно убитая магическим огнем? Ризлин поморщился. Ответов у него не было, но две вещи он знал точно. Темных эльфов, дроу, тут точно не было, а те или то, что разгромило лагерь, за прошедшее время наверняка ушло далеко отсюда и от того выхода на поверхность, куда стремился Ризлин. Он подошел к краю пропасти, наклонился и с сомнением потянул и потряс один из канатов. Тот, на удивление, не распался пепельными хлопьями, ощутимо и весомо содрогнулся в пальцах. Пожалуй, можно было рискнуть, использовать его для прохода, а не искать других путей. Натянув обратно перчатку, Ризлин развел руки в стороны, прикрыл глаза и сосредоточился. Тени здесь было маловато, но все же много больше, чем под проломом. Он медленно и глубоко вдохнул, стараясь не морщиться от запаха и уловить шепот самой тьмы, колышущейся вязкими клубами у самых краев бездны. Выдох-вдох, выдох-вдох, выдох — и черные непроглядные лепестки оторвались от монументальных клубов, сползлись к его ногам, погладили по щиколоткам и обвили основание каната. Звуки, запахи, движение воздуха, все потускнело, оглохло и перестало быть значимым, Ризлин распахнул глаза, рассыпав алые искры по ресницам, глянул вскользь на посеревший размытый мир и бесстрашно ступил на канат. Тьма вилась перед ним, тьма держала его, не давая ногам соскользнуть со столь неверной опоры. Но стоило только ему коснуться камня по ту сторону пропасти, как она схлынула обратно в свои владения, оставляя Ризлина с гулко колотящимся сердцем и ощущением невыносимой усталости. Использование этой не совсем магии, но фамильного — врожденного — умения требовало изрядно сил даже у того, кто проделывал подобное не одну тысячу раз. Ризлин согнулся, упираясь ладонями в собственные колени и тяжело дыша. Лоб покрылся мелкой испариной, даже легкий доспех разведчика тянул плечи, как дюжина паладинских лат, очень хотелось сбросить его и окунуться в один из тех бурлящих горячих подземных источников, что изредка попадались ему в странствиях по Подземью. Времени отдыхать, тем не менее, не было — не для того он такой ценой сократил себе путь. Отпив воды из фляги, Ризлин встряхнулся, мимоходом покосился на остатки твари. Судя по волосатости, крылатости и навязчивой серной вони, — это вполне мог быть призванный из недр одного из Адов демон. Все больше складывалось впечатление, что в этой ничем не примечательной пещере развернулась битва весьма неслабых магов, но что они могли тут не поделить? Он качнул головой, убирая флягу обратно в безразмерную поясную суму, и решительно пошел вперед, скользя по граням теней и яви и не издавая ни единого лишнего звука.

*

Новая развилка преподнесла совершенно отвратительный сюрприз. Коридор с узкой лестницей, вырубленной в толще скалы и ведущей на такую долгожданную поверхность, оказался давно и прочно заложен камнями. Очень давно — раствор, скрепляющий булыжники, успел высохнуть и побелеть. Закладывали явно наземные, а это значило, что тут могли поставить не просто стенку, но засыпать почти весь ход. Ризлин в злом бессилии стукнул по камню кулаком. Оставался, конечно, второй коридор, резко уводящий вниз. Он редко по нему ходил, но смутно помнил, как через него и цепь весьма изрезанных каверн можно выбраться наружу. Одно было плохо: не возле того городка, что он изначально наметил, — а буквально посреди чистого поля между бедных деревенек. Пути назад не было в любом случае, Ризлин вздохнул и шагнул на узкую покатую ступеньку. Когда круто петляющий коридор привел его в каверну, Ризлин вспомнил еще одну причину не любить этот путь. То, что тут не было нормальной ровной тропы — сплошные обрывы, уступы, площадки и сталактиты со сталагмитами — было еще полбеды. На всех более-менее широких поверхностях и даже на отвесных стенах в изобилии росли светящиеся подземные грибы, и их неверный синий и бирюзовый свет рождал бесконечные подрагивающие тени, окончательно искажая и без того непростое пространство. Он перепрыгнул по нескольким площадкам, взобрался по трещинноватой стене, с нее соскочил на исполинскую грибную шляпку, проехал по ней вниз и резко кувыркнулся вправо, ловя в полете каменную колонну, обнимая ее и оценивая, куда же дальше. Оценить толком не вышло: где-то впереди пронзительный высокий голос, кажется, женский, выкрикнул заклинание, что-то с треском зашипело и оглушительно бахнуло. Следом там заругались на все лады, зазвенел металл сталкивающихся клинков, кто-то болезненно взвыл басом — и снова загудела и загремела становящаяся огнем, льдом и проклятиями магия. Чутье подсказывало Ризлину, что это ведь могли быть и те, чей лагерь был разгромлен — либо разгромившие лагерь. Либо оба отряда, и попадать в их стычку ему надо было меньше всего на свете. Но, кроме осторожности разведчика и прививаемой всем детям их Дома прагматичности, было еще его собственное, никуда за все годы не девшееся любопытство. Да и не заметят они, так увлеченные убиванием друг друга, одного притаившегося в тенях дроу, а там кто знает, чем все обернется. Может, ему повезет, получится после боя добить раненых и поживиться чем-то очень ценным. Почти наверняка причина раздора крылась именно в добыче — золоте ли, зачарованных вещах ли, а может, в какой колдовской книге. Вряд ли все же наземные просто решили во что бы то ни стало сводить старые счеты друг с другом в этой очень неудобной пещере Подземья. Ризлин, оттолкнувшись от колонны двумя ногами, влепился в очередную стену, приземляясь на уступ такой ширины, что был бы маловат и кошке. Но он уверенно прошел по нему, распластавшись по холодному камню, до очередного гриба, намертво преградившего путь. Покосившись вверх и по сторонам, Ризлин плавно извлек кинжалы, резко развернулся и успел воткнуть их в упругую грибную ногу до того, как начал падать в пропасть. Когда он выбрался наверх по грибам, крики и грохот стихли, и непонятно было, к лучшему оно или наоборот. Пригнувшись, дроу метнулся вперед зигзагом, скрываясь за валунами и сталагмитами или в их тени. Пусть казалось, что тут пока никого, кроме него самого, нет, но уж кому, как не лучшему разведчику своего Дома знать, как внезапны и неприятны бывают встречи в подобных кавернах. Дальше пришлось спускаться, сначала по камням, балансируя на каждом, потом по плоским местным трутовикам, на которых можно было хоть плясать — настолько велики и тверды они были. Ризлин спрыгнул с последнего, сделал два шага — и снова начал подниматься, теперь по извилистой каменной тропинке. Пришлось еще перелезать, карабкаться, перескакивать, чтобы, наконец, выбраться на небольшую вытянутую площадку, с которой прекрасно было видно подземное озерцо с черной водой, его пологий берег — и приткнувшиеся между берегом и скалой остатки каких-то деревянных хижин. Среди совсем уж неказистых была одна побольше, со стоящим возле входа каменным безголовым идолом, служившая явно чем-то вроде храма тем, кто тут когда-то очень давно пытался поселиться. Импровизированный храм окружили четверо: дварф в замаранной кровью рубахе, но с молотом, двое людей с мечами и факелами и чуть в отдалении — наземный эльф с луком. Среди разбитых и чадящих остатков лодок и причала виднелось еще одно валяющееся тело. В храме угадывалось движение, но кто там был, Ризлин, легший на площадку и слившийся по цвету и неподвижности с камнями, разобрать пока не мог. — Ты будешь сдаваться, скотина серая? — достаточно внезапно гаркнул дварф на всеобщем. — Или хочешь помучаться? В ответ из храма прилетел тонкий огненный всплеск, мазнул дварфа по штанам, заставляя отскакивать и ругаться. Эльф с луком филигранно уложил стрелу в оконный проем, явно зачарованную — повалил густой зеленоватый дым. Ризлин прищурился: серой скотиной мог оказаться много кто, но его соплеменник все же был куда вероятнее тифлинга или гнома. Так и оказалось: на верхнюю площадку храма, прикрытую остатками крыши и колонн, вылетел дроу — серая кожа, красные глаза, белые волосы — в накидке с вычурной вышивкой, какие обычно носят маги. Заозирался, увернулся от еще одной стрелы и вдруг посмотрел прямо на Ризлина. Ризлин замер, пораженный этим взглядом. Ему не было дела до этого дроу, до его проблем, он не собирался за него вступаться, ввязываясь в бой с разношерстной и весьма опасной компанией. Ему не было дела, но маг смотрел и смотрел, а потом прошептал что-то, изящно взмахнул левой рукой и улыбнулся. Улыбнулся дьявольски обольстительно, так, что в голове поплыл туман и зажгло губы. Как нагрелся защитный обруч на шее, не в силах сдержать чужое заклинание, не бывшее боевым, Ризлин не заметил, всецело поглощенный, подавленный новой идеей. Дровийского мага нужно было спасать, любой ценой и любыми средствами. Маг был невыносимо, неописуемо важен, важнее собственной жизни и приказа Матроны. Маг был в смертельной опасности, а значит, надо было действовать мгновенно, импровизировать, на расчет не оставалось времени совершенно. Ризлин поднялся в полный рост, накидывая на голову обычно сложенный защитный капюшон, выхватил из ножен длинные изогнутые кинжалы и метнулся к ближайшей тени. Слился с ней на вдохе — а на выдохе вынырнул за спиной у дварфа, всаживая клинок ему в шею сбоку и рывком распарывая горло и жилы. Тот завалился, заливая бурый затхлый песок кровью, невнятно заорали люди, и звякнула тетива лучника. От стрелы Ризлин легко ушел, замерцал вместе с тенями, порождаемыми истеричным мерцанием факелов. Промелькнул, разворачиваясь как танцуя, между людьми, полоснул обеими руками накрест. Один глухой визг металла — кольчуга, чтоб ее, один болезненный вскрик — кожа доспеха и кожа тела поддались. Его пытались задеть факелами и мечами, ничего не вышло, только пламя бессильно скатилось по непроницаемой серости куртки. Он крутился вокруг людей, разил кинжалами почти наугад, уходя от их ударов, парируя их, и не давая возможности лучнику прицелиться. Мага видно и слышно не было, наверное, он потратил все силы и теперь скрывался в храме, давно переставшем выплевывать ядовитый дым из окон первого этажа. В очередной разворот он уловил боковым зрением какое-то движение, сморгнул слезящимися от бесконечного, порой слишком яркого, факельного мерцания глазами и понял, что лучник приближается к ним по границе застроенного хижинами пространства. Это было плохо, этот эльф мог причинить куда больше вреда магу, да и ему самому, чем неуклюжие мечники. Ризлин резко развернулся, поставил подножку набегающему на него воину в кольчуге, а сам кувыркнулся в сторону, вкатываясь в тени храмового входа. Вскочил, пробормотал слова одного из двух известных заклинаний и сдул его с ладони. На том месте, где один человек поднимал упавшего товарища, мгновенно разлилось облако чернильно-непроглядной тьмы, из которого раздалась откровенно испуганная ругань на каком-то наземном языке. Ризлин хмыкнул, оборачиваясь, в желании обнаружить, куда делся дьяволов лучник, и увидел глядящее на него жало стрелы. Близко, очень близко, увернуться не выйдет, если только… Додумать мысль ему не дала вылетевшая из недр храма под резкий выкрик полупрозрачная алая молния, врезавшаяся эльфу в руки и почти выбившая из них лук. Этого было достаточно, Ризлин качнулся из стороны в сторону, одновременно шагая резкими дергаными движениями, превращаясь в очень неудобную мишень. Ускорился, заметив в последний момент отчаяние на лице лучника, и всадил клинок ему в глаз, вторым наискось перечерчивая живот и грудь. Лучник коротко истошно вскрикнул и начал заваливаться назад, в облаке тьмы снова отчаянно заругались и бестолково засуетились, в воздухе запахло гадостно-кровавым. Ризлин равнодушно глянул на убитого, вытер клинки о его штаны и двинулся к показавшемуся из храмового входа магу. — Пойдем, — произнес он глухо из-под маски капюшона, протягивая руку. — Тьма скоро рассеется, и они снова нападут. Маг с выражением очень сложной брезгливости покосился на его запятнанную кровью перчатку, наморщил нос и процедил: — Нападут — убьешь. Убьешь же? Он заглянул Ризлину в глаза, недовольно кривившиеся тонкие губы снова сложились в обворожительную улыбку, подавляющую волю. Ризлин ошалело тряхнул головой, жмурясь. Биться с этими оставшимися все же было незачем и не за что, а мага надо было спасать, даром что тот пытался пролезть ему в голову. Мгновение поколебавшись, он схватил его за локоть и с силой повлек за собой, игнорируя недовольные возгласы. Перед глазами у него еще плясали огни факелов, и на другом краю деревеньки, не там, откуда Ризлин пришел, ему виднелся удобный пологий подъем, скорее всего, ведущий к выходу из каверны. Маг в захвате рванул с новой силой так, что затрещала ткань рукавов, и заорал: — Ты совсем ослеп?! Это же разлом! Ризлин едва развернулся, но ничего понять и увидеть не успел. В грудь ему влепился огненный шар, с силой бросая на то, что изначально он принял за очень темную каменную гряду. Прилетело, кажется, со стороны лодок — вероятно, тело в их обломках было не таким уж мертвым, просто бессознательным. Обруч на шее раскалился, мучительно обжигая кожу, но гася убийственную мощь огня чужого заклинания. Ризлин ожидал сокрушительного удара спиной о камень, но его не случилось. Его приняла пустота, принимая в свои леденящие смертельным ужасом объятья. Маг был прав, и теперь он падал в пресловутый разлом, который не заметил с высоты, несмотря на весь опыт странствий по Подземью. Внизу ждала верная смерть, искать магические свитки в поясных сумках времени не было совершенно, и Ризлин попытался сделать единственное, что могло бы спасти его от незавидной кончины. Нырнул в тень, нырнул как мог глубоко и сильно, напрягая все возможные и невозможные силы души и тела. Сердце замерло на несколько ударов, воздуха стало резко не хватать, а все вокруг превратилось в чернейший безмолвный и беззвучный кисель. Ризлина встряхнуло, перевернуло, как куклу, но потом ему все же удалось вдохнуть и нащупать носком сапога что-то, похожее на шляпку полусгнившего гриба. Он закрыл глаза, стараясь сориентироваться телом, кожей уловить хоть что-то, и оттолкнулся. Падение его явно замедлилось, в уши вползал отдаленный и совершенно неразборчивый шепот, но Ризлин знал, кто это — тени. Много, невероятно много теней, которые явно жаждали заполучить себе незадачливого дроу, зашедшего в их владения слишком далеко. Не сегодня — сегодня он все еще будет жить. Тени обдали его ледяной пылью, еще покружили в своем хаотичном танце — и отпустили. Ризлин упал, наконец, ощутимо, но не очень больно впечатавшись спиной в камень, показавшийся теплым. Над ним и вокруг него была темнота столь плотная, что даже глаза дроу не видели в ней ровным счетом ничего. Самым ужасающим было то, что он не видел разлома, а значит, провалился явно на несколько ярусов Подземья ниже. Что тут могло водиться, не хотелось даже думать. Хотя стать обедом чудовища, возможно, было бы исходом менее болезненным, чем смерть от голода и жажды, потому что неизвестно, как и сколько отсюда придется выбираться. Наверху что-то легко зашуршало. Ризлин прищурился, фокусируясь, и заметил постепенно приближающиеся огоньки чужих алых глаз. Маг, этот чертов маг успел наложить на себя, наверное, из последних сил, заклинание плавного падения и теперь планировал как птичье перо, шурша одеждами. Интересно только: сам прыгнул следом или тоже сбросило огненным шаром? Вставать, впрочем, Ризлин не спешил. К рукам и ногам будто привязали свинцовые грузила, даже дышать получалось медленно и с тихим свистом. Маг же наконец приземлился, одернул накидку, расправил мантию — Ризлин очень смутно, но все же видел перестроившимся окончательно зрением его смутные очертания, особенно там, где была незакрытая одеждой кожа. Пристально посмотрел на Ризлина и деловито сделал пару шагов по направлению к нему. Показалось, что решил потыкать ногой, чтобы проверить, жив еще разведчик или уже не очень. Ризлин на упреждение выставил руку, маг предсказуемо запнулся об нее, охнул и встретился со стеной. — Каким чудом тебя не размазало? — немедленно воскликнул маг, и Ризлин чуть поморщился от его резкого выразительного голоса. Он медленно, мучительно выдохнув через стиснутые зубы, сел, потом встал, не удостаивая мага ответом. Тот продолжал стоять, уперев одну руку в бок, а вторую заложив за спину, и лицо его было весьма недовольным. Ризлин покрутил кистями рук, удостоверился, что все суставы ходят как надо, несмотря на невозможную усталость, тянувшую задремать прямо тут. Посмотрел в упор на наглеца, оказавшегося с ним одного роста, — и движением быстрей змеиной атаки бросил руку вперед, сдавил магу горло, прижимая к стене разлома собственным телом. — А теперь назови мне хоть одну причину оставить тебя в живых, — с едва заметно сквозившей в голосе злостью проговорил Ризлин, с некоторым удовлетворением наблюдая, как самоуверенное, если не сказать самодовольное, выражение на лице мага уступает место отчетливому замешательству. — Подлое колдуньё. — Но-но! — взвился маг, дернулся в хватке Ризлина, не в силах высвободить вторую руку, а пальцами первой цепляясь за чужую перчатку. Ризлин запоздало подумал, что в складках всех этих одеяний вполне может быть спрятан нож, но, даже если это было так, пустить его в ход маг не спешил. — Я благородный чародей не самого маленького Дома, а не какое-то колдуньё! Ризлин приподнял бровь, хоть и понимал, что собеседник из-под доспешного капюшона не увидит ничего, кроме глаз. — Мне все равно, чародей ты, маг или колдун, — с нажимом произнес он. — Ты посмел отдать мне приказ заклинанием, использовал меня, моими руками убил двоих, которых я даже не знал! — Подумаешь, какая потеря, два наемника! — воскликнул маг. — Но заметь, я пытался предостеречь тебя, но ты продолжал переть как баран, прямо в трещину! И вот мы, благодаря тебе, здесь! Он снова дернулся, но как-то неубедительно, может быть, просто привык жестикулировать, и без возможности размахивать руками ему было неудобно разговаривать. Ризлин поморщился выразительнее: интересная, конечно, попытка зачем-то свалить вину на почти лишенного на тот момент собственной воли, но от того выставляющая мага в еще более неприглядном свете. — Здесь мы благодаря тебе, не пожелавшему самостоятельно разбираться со своими проблемами, — проворчал Ризлин, приближая маску капюшона почти вплотную к лицу мага. — И ты так и не сказал, почему заслуживаешь жизни, изворотливый лжец. — Потому что вдвоем проще выжить? — саркастично ответил маг. — Точнее, ты надеешься снова использовать меня, чтобы выжить, — хмыкнул ему в тон Ризлин. — А если мы все же каким-то чудом не станем ничьим обедом, но будем добывать обеды себе — избавишься, когда поднимемся на более высокие слои. — А тебе не приходит в голову, что, чтобы тебя использовать, надо следить, чтоб ты был жив? — маг продолжал сочиться ехидством, но Ризлин понял, что первая вспышка злости поулеглась. Он в принципе не собирался его убивать — скорее, припугнуть и пойти своей дорогой, но все же в чем-то тот был прав. Вероятность выбраться у двоих явно была выше, чем у одного, и Ризлин разжал хватку, отошел на шаг назад. Верить он магу не собирался, но вот дать ему шанс — пожалуй. — И не смей больше колдовать на меня такое, — проговорил он уже спокойно, поднял руку и сложил капюшон обратно на спину, давая выскользнуть на волю заплетенным в длинную косу волосам. Обруч на шее перекатился, задел оставленные им же ожоги, и Ризлин зашипел от неожиданной яркой боли. — Какое — такое? И что будет, если сколдую? — маг, не унимаясь в своем злоязычии, недовольно потер шею и принялся что-то искать в маленьком твердом кошелечке на поясе. — Будет как с тем лучником, — скучно произнес Ризлин. — Если снова вздумаешь сделать из меня марионетку. — Ой, ну кто ж виноват, что ты оказался так чувствителен к магии разума! Ну а я — так в ней хорош. Маг достал, наконец, кинжал — тоненькую трехгранную мизерикордию — и мерно мерцающую желтым склянку. Капнул на лезвие несколько капель, и оно засияло ярче и чище факела, слепя уже привыкшие к непроглядной темноте глаза. Ризлин зажмурился и закрыл лицо руками, но по сдавленному шипению понял, что сам себя маг тоже ослепил. — Дай я посмотрю, что там у тебя. Подбородка коснулись мягкие прохладные пальцы, и разведчик едва сдержал въевшееся глубже любых разумных доводов стремление — ударить, раз не давал разрешение прикасаться к себе. Но все же сдержал, несильно запрокинул голову и оттянул ворот доспешной куртки и рубахи, показывая обруч и надувшиеся на шее пузыри ожогов. — Как интересно… — себе под нос произнес маг, погладил золото обруча легонько. — Это ведь он не дал тебе превратиться в кучку пепла? — Он, — коротко подтвердил Ризлин и приоткрыл, наконец, глаза. Было все еще немного неприятно, но можно было хотя бы рассмотреть мага. Забранные над острыми ушами назад и скрепленные изящной заколкой с лиловыми камнями волосы, длинные пушистые ресницы, правильное красивое лицо. Он оказался так же хорош, как и через его подавляющее волю, привязывающее к творящему заклинание. — Какая неожиданная вещица у неожиданного хозяина — пробормотал маг, поддел обруч, рассматривая ожоги под ним, и аккуратно отпустил, отходя от Ризлина. Снова закопался в свой кошелечек, сосредоточенно чем-то позвякивая. — Откуда она у тебя? — Младший брат подарил, — охотно отозвался Ризлин, наблюдая за ним. — Он чародей нашего Дома. — И какого же Дома, если не секрет? — поинтересовался маг, покосившись на Ризлина. — Дома До’Ррет, — спокойно уже ответил тот. Подумал мгновение и все же представился. — А я Ризлин, разведчик глубин Дома. — Не слышал о таком, — с равнодушием, показавшимся Ризлину наигранным, произнес маг и достал, наконец, крошечную треугольную склянку, в которой перекатывалось что-то, цветом и неоднородностью похожее на отвар из наземных ягод. — Ни о Доме, ни о разведчике. — Было бы странно, если б слышал, — пожал плечами Ризлин. Их дом, в конце концов, находился на самой окраине великого города дроу, почти на выходе из него. Их дом не был велик, не рвался вперед по головам других, пытаясь снискать особую милость богини-паучихи, — может быть, потому и был цел, понемножку прирастая, а не истаивая в бесконечных междоусобицах. — Но кто ты такой? — Я? — произнес маг таким тоном, точно совершенно не ожидал подобного вопроса даже после предложения выживать вместе. — Я — Налтар, урожденный Маэтил. Боевой маг и верный адепт магии разума. Ризлин озадаченно нахмурился. Урожденный… Какая странная формулировка, в традиции дроу было говорить — из Дома такого-то. Те, кто были изгнаны или сами ушли, имени Дома лишались, и обычно не представлялись им вовсе. Новый его знакомый же как будто сам до конца не знал или не решил, с Домом он или уже нет. Впрочем, Ризлина это все не касалось, и он предпочел произнести формально вежливое: — Надеюсь, наш дальнейший путь будет столь же гладок, как наше знакомство, Налтар. — Взаимно, разведчик Ризлин, взаимно, — тонко улыбнулся Налтар, подбросил в руке склянку и следующим движением протянул ее Ризлину на открытой ладони. — Держи, в знак моего расположения и грядущего плодотворного сотрудничества. Это тебя взбодрит и заживит ожоги. — У тебя лавка алхимика с собой? — недоверчиво покосился Ризлин, но пузырек взял. Вытащил, покачивая, тугую пробку и понюхал. Пахло тоже ягодами и самую малость чем-то горьковатым. — Практически, — улыбка Налтара стала кривее. — Пей уже и пойдем, мы что-то и так заболтались. Ризлин вздохнул, одним глотком влил в себя содержимое склянки и протянул ее собеседнику. По горлу прокатилась малиновая сладость и травяная терпкость, по телу, легко покалывая, стало расползаться приятное тепло, да и свинцовые грузила усталости явно свалились. — Спасибо, — твердо произнес он и посмотрел Налтару в глаза. Тот, бросив склянку обратно, выразительно проговорил, понижая голос: — Надеюсь, на этом у нас не осталось никаких долгов друг перед другом. Ризлин молча кивнул и протянул ладонь, прося отдать ему светящийся кинжал. Надо было начинать искать выход.

***

Вдалеке глухо плескала вода, пока еще на грани слышимости, но все равно с тяжеловесной размеренностью. Ризлин невольно ускорил шаг, змеей протек между исполинскими валунами, перегораживающими широченный — две повозки наземных бы разъехались без труда — проход, и замер. Лица коснулся теплый влажный воздух, громоздящиеся к потолку пещеры, теряющиеся во тьме скалы, были не просто отмечены островками светящегося мха, а облепленными длинными его бородами. Под ногами скрипнул сырой песок, а впереди, насколько хватало видимости, простиралась водная гладь. Ризлин аккуратно подошел к ней, присел на одно колено и снял перчатки, прикоснулся кончиками пальцев — и тут же зачерпнул горстью. Вода оказалась на удивление теплой, настолько, что захотелось немедленно раздеться, смыть с себя грязь и усталость трехдневного уже перехода из ниоткуда в никуда. Опрометчивое это желание удалось подавить с трудом, Ризлин только плеснул себе в лицо, отмечая, что вода даже ничем не воняла. Отошел от кромки туда, где песок был сухим, и все же не вынес: медленно сел, а потом повалился навзничь, раскинув руки и ноги. Передышка, ему очень нужна была передышка, Налтар подождет его еще немного на той развилке. Ризлин прикрыл глаза, медленно и глубоко дыша. Это вышло очень странное путешествие. Первый привал они устроили недалеко от того разлома, в который свалились. Не то, чтобы очень доверяя своему компаньону, Ризлин рассчитывал на пару часов медитации, но совершенно бездарно, неосмотрительно и глубоко заснул. Когда же очнулся, то обнаружил Налтара, который свернулся калачиком, привалился спиной к спине и мирно посапывал. Даже великодушно поделился краешком плаща, которым укрылся сам. Зрелище было очень странным — и будило чувство позабытое, откуда-то из детства, названия которому Ризлин найти так и не смог. Идиллия продлилась недолго: маг спал очень чутко и из-за шевеления рядом с собой проснулся незамедлительно и сразу в едко-саркастическом настроении. Запасы сарказма оказались в нем поистине неисчерпаемыми. Самого Ризлина бесконечные колкости не тревожили, отчего Налтар, казалось, пытался только сильнее вывести его из равновесия. Пока за три длинных перехода и привала так и не вышло. Сначала они блуждали по огромным залам того слоя, куда свалились. Залы и пещеры были наполнены только гулкой непроглядной темнотой, в них не встретилось вообще ничего живого. Подъем тоже так и не попался, только спуск. Выбора особо не было, и они ушли на еще один ярус глубже, где достаточно неожиданно все оказалось живее и живописнее. Здесь на стенах росли светящиеся лишайники, в которых изредка копошился кто-то мелкий. Тут гуляли привычные сквозняки, с потолка коридоров местами свисали длинные тончайшие грибы, пульсирующие истошно-розовым, да и камень был самым разным, не сплошь шероховатая чернота. Теперь вот вообще целое озеро. Большая вода — это всегда жизнь, из которой зачастую может получиться неплохой обед. Ризлин улыбнулся сам себе и неторопливо сел, глядя на едва заметно колышущийся глянец воды. Надо было отправляться за магом. Оказалось, что протащить мага через завал — занятие весьма непростое. Тот сопротивлялся поначалу так отчаянно, точно Ризлин вознамерился заживо его замуровать в этих валунах. Пришлось пронести через лаз отдельно плащ, рюкзак и накидку, оставив Налтара в одной мантии, и продемонстрировать заодно, что среднестатистический дроу прекрасно пролезает в имеющиеся между валунами пустоты. — А если я все же застряну? — маг так и не сделал ни шагу вперед, когда Ризлин в очередной раз появился перед ним из-за преграды. — Не застрянешь, — коротко вздохнул Ризлин. — Я в доспехе шире тебя в робе. Если пролез я, то ты пролезешь точно. Это он повторял на разные лады уже раз пятый, про себя начиная подозревать, что Налтар, возможно, как раз все же где-то застревал или был засыпан. — Ну а все же, что ты будешь делать, если окажешься не прав? — Налтар, заложив руки за спину, с сомнением прищурился, глядя Ризлину неотрывно в глаза. В вопросе явственно чувствовался подвох, сквозил в позе и интонации, точно данный неверно ответ может привести к катастрофе. — Найду другой путь по этим камням и так или иначе вытащу тебя, — просто и уверенно ответил Ризлин. Для него иных вариантов не существовало: заботиться о тех, кто оказался с ним в одном отряде, вольно или невольно, на один раз или на долгое время, было для него естественно. Было единственно верным путем выжить. Во взгляде Налтара мелькнуло что-то болезненно-неверящее, но вслух он фыркнул: — Ладно, допустим. Но не советую мне, — он выделил слово голосом, приближая лицо к лицу Ризлина, — лгать. Ризлин вздохнул, покачав головой, и скользнул в лаз первым. Быстро выбрался, развернулся и снова по пояс втиснулся между камней, протягивая обе руки вперед. — Давай, Налтар. Страхую. — Страхует он… — проворчал маг, еще помешкал, и все же полез. Через несколько мгновений судорожных шуршаний он обеими руками вцепился в запястья Ризлина, и тот отпрянул назад, легко и неумолимо вытягивая Налтара за собой. Тот на мгновенье обмяк, позволил себя вытащить, поймать и прижать, и Ризлин даже сквозь доспех чувствовал, как заполошно колотится его сердце. Облепившая их тишина, почти не нарушаемая движением подземных вод, стала странно неловкой, и Ризлин махнул рукой и произнес очевидное, чтобы хоть как-то ее разбавить. — Ну вот и озеро. — Вижу, что не небесный сад, — больше по инерции съязвил Налтар и отпустил чужие руки, отодвигаясь и отряхивая мантию. — Дальше-то куда? — Налево, — Ризлин указал подбородком в одну бескрайнюю мглу. — Или направо, вряд ли есть разница. — Значит, налево, — бескомпромиссно заявил Налтар, подхватывая одежду и рюкзак с песка. Спорить Ризлин не стал, молча двинулся за ставшим чересчур деятельным магом. Он не считал их шаги, хрустевшие плотным крупным песком, не следил за ударами сердца, могущими подсказать прошедшее время, на сияющей лишайниковыми зарослями стене не попадалось хоть каких-то приметных мест, точно они брели по одному гигантскому кругу. Это не могло быть так: уж тот заваленный валунами выход Ризлин бы точно узнал. Подобная невнимательность к местности ему не нравилась, но нормально сосредоточиться не получалось настолько, что он чуть не налетел на резко затормозившего Налтара. — Так, а это у нас что такое? — маг протянул руку вперед, указывая на темнеющее возле стены нечто, похожее больше всего на лежащее тело. Нечто не шевелилось совершенно, и Ризлин на всякий случай принюхался. Пахло все так же песком, пылью и теплой сыростью, ничего похожего на гниль и разложение, даже давние, он не уловил. — Сейчас узнаем, — он обошел Налтара и, достав кинжал и держа его в левой руке на отлет, боком двинулся вперед. Через полтора десятка шагов стало ясно, что это действительно тело. Очень и очень давно тут лежащее — одежда и накидка расползлись лоскутами, хрящи рассыпались, не удерживая больше вместе сероватые светлые кости. Растаскивать их явно было некому, и бедолага лежал там и так, где и как его настигла смерть. Ризлин перекинул кинжал в правую руку, сбросил им остатки накидки, в которую заворачивался погибший неведомый путешественник, и в крайней задумчивости стал рассматривать останки. — Интересно, что с ним случилось, — произнес подошедший Налтар, встал рядом и скрестил руки на груди. Ризлин почувствовал легкие уколы поднимающейся в нем магии — тот ждал нападения и готовился биться. — Голод, скорее всего, — покачал головой Ризлин, присел на корточки и поддел полуистлевший шнурок, на котором болтался тяжелый вычурный амулет. — Кости целы, он точно не падал с высоты и не встречался ни с какими тварями. — А еще может быть чей-то яд, — вкрадчиво проговорил Налтар, чья магия волноваться не переставала. — Или облако удушливого газа — знаешь, такие иногда встречаются в подземных ходах. — Знаю, — кивнул Ризлин и притянул амулет к себе, покрутил, ничего не поняв, но больше по привычке сунул в карман. Дома будет кому разобраться. — Но тут все же не тесный ход. А яд мог быть и в них, например, — он кивнул в сторону лишайников. — То есть, ты считаешь, что все в порядке? — громче и недовольнее уже поинтересовался Налтар, морща нос. — Я считаю, что очередной найденный в Подземье труп — не повод беспокоиться, — задумчиво ответил ему Ризлин. — Странно только вот что. Он поднялся, обогнул скелет и слегка пнул его ботинок, так, что тот завалился набок, бренча костями стопы. Потом поставил рядом собственную ногу, демонстрируя разницу размеров. Налтар вопросительно приподнял брови и состроил очень недоумевающее лицо. — Человек, — пояснил Ризлин, глядя куда-то сквозь кости, лохмотья и песок. — Это почти наверняка был человек, и вот это странно. Как он мог оказаться на такой глубине? — Ой, да где людей только не носит, — отмахнулся несколько разочарованный Налтар и передразнил Ризлина. — Очередной сгинувший в Подземье человек, подумаешь. — Все же не думаю, что он попал сюда случайно, — продолжил настаивать на своем Ризлин, теперь уже пристально осматривая все вокруг. — Ну даже если не случайно, то что? — всплеснул руками Налтар. — Даже если он что-то искал, какое нам дело? — Если он что-то искал, у него с собой должны быть какие-то припасы, оружие, почти наверняка карты или записи: люди не ориентируются в тоннелях Подземья по памяти, — криво улыбнулся Ризлин и замер. Заметил двумя валунами далее то, что искал: почти не выделяющуюся на фоне песка лямку поношенного рюкзака. Быстро шагнул туда под показательно тяжелый вздох Налтара, вообще не спешащего разбираться в чужом барахле, и задумчиво сощурился. Рюкзак явно пытались прикопать: вряд ли его просто бросили, а потом занесло песком, сильных ветров тут не было от сотворения мира. И прикапывали так, чтобы не было заметно с воды. Раз не успели, то не хватило либо сил, либо времени. Значит, не так уж безобидна была эта стоячая гладкая вода. Ризлин ухватил рюкзак за лямку, дернул на себя и достаточно легко поднял, внутри что-то глухо звякнуло. Горловина была намертво затянута веревкой, завязанной на хитрый узел, да еще и залитой чем-то, за давностью лет неопознаваемым. Бросив рюкзак обратно на песок, Ризлин, особо не чинясь, распорол его вдоль по всему боку. Старая мешковина поддавалась не просто малейшему прикосновению острейшего клинка, а одному его виду. Внутри оказалось не так уж много всего, чар безразмерности тут тоже никогда не было. Рубашка, одело, несколько пар нательного белья, две фляги, в которых еще что-то плескалось, отдельный кулек с тем, что раньше было едой, слипшийся в кирпично жесткий серый ком. Было еще что-то, похожее на маленькую книжицу, но она пропиталась жидкостями от гнившей провизии, вся слиплась и вид имела жалкий. Ризлин попробовал разлепить наугад страницы, понял, что, скорее, просто порвет ее в клочья, и тяжело вздохнул. — Нда, бедненько как-то. Уныленько, — прокомментировал стоявший все это время рядом Налтар и указал пальцем в рюкзачное нутро. — Там еще сверток, и, надеюсь, там будет хотя бы золото. — За каким дьяволом тебе нужно золото здесь и сейчас? — обернулся Ризлин, покосился через плечо с недоумением. Золото в таких диких местах точно не накормит и не укроет, а туда, где оно пригодится, надо еще дойти. — Мне оно нужно там и потом, — фыркнул Налтар. — Очень даже нужно. Проверяй давай уже, раз взялся. — Не командуй, — жестче, пожалуй, чем надо, отрезал Ризлин, дернув плечом. В интонациях Налтара он услышал нечто, что ему совершенно не понравилось — попытку на полном серьезе поставить себя на место главного в их маленьком отряде. Впрочем, тот на удивление промолчал, и Ризлин снова сунулся в рюкзачные недра. На самом дне у спины и правда был сверток из щедро, жирно провощенной кожи, перетянутый бечевкой, тяжелый и не тронутый тлением, в отличие от всего остального. Развязался он легко и немедленно раскрылся, являя добротную широкую перевязь, на которой покоилась в мастерски сработанных ножнах полудюжина метательных ножей. Это оружие Ризлин любил и пользоваться им умел, а что свои в этот поход не взял, так все еще потому, что не рассчитывал падать в такие недра. Под полный горького разочарования вздох Налтара он достал один, в темно-серой стали едва заметно мелькнула голубая мифриловая искра. Хорошо смазанный, отменно заточенный, нож как будто просился в бой, Ризлин покрутил его, подбросил и со свистящим шорохом загнал его обратно. Перевязь он с нескрываемым удовольствием перебросил через плечо, подтянул пару ремней, подгоняя под себя. — Нашел игрушечку, — прокомментировал Налтар, но смотрел слишком пристально для неудовольствия, слишком заинтересованно для сочащегося из каждого звука яда. Ризлин хотел было поинтересоваться, почему же маг так на него смотрит, но не успел. Вода буквально вскипела, ее черная глянцевость разлетелась с оглушительным хлопком, являя чудище, никогда ранее Ризлином не встречаемое. В четыре эльфийских роста, ниже пояса и вместо кистей непропорционально больших рук — скользкие, толстые зеленоватые щупальца, поперек живота истекающий смрадной слизью шов, шесть маленьких глазенок в бугристой, аморфной, как крутое тесто, голове, увенчанной бараньими рогами. Тварь смердела недельным трупом и тухлой рыбой и упорно молчала, пристально пялясь на обоих дроу. — Назад, назад! — заорал Налтар, кажется, больше Ризлина понимающий, с чем они столкнулись. — Бегом! Ризлин побежал, перепрыгивая случайные камни, стараясь держаться на той тонкой границе между сухим и сырым песком, где ноги не вязнут на каждом шагу. Он нарочито не обгонял Налтара, следовал в шаге за ним, чтобы прикрыть ему спину, если понадобится. Куда они неслись, было понятно — к тому коридору, откуда пришли. Туда эта тварь уж точно не доберется, осталось самую малость — успеть. Успеть, невзирая на сбивающееся дыхание, успеть раньше лениво загребающей водную толщу щупальцами туши. Пока они бежали, Ризлин к собственному промелькнувшему где-то на задворках мысли удивлению понял две вещи: Налтар каким-то чудом ни разу не запутался в робе и ход появился намного раньше, чем должен был быть. Настолько раньше, что это выглядело неестественным и подозрительным. Возможно, похожие мысли посетили и Налтара, потому что он резко остановился, развернулся лицом к воде и крикнул Ризлину: — Отвлеки его! Мне надо!.. Что ему надо, он не уточнил, а Ризлин спорить и спрашивать не стал. Отвлечь — значит, отвлечь. Он мгновенно наклонился, подбирая пару мелких камушков и накидывая на голову капюшон. Зигзагом рванул прочь от Налтара, остановился и залихватски свистнул, удовлетворенно замечая, что застывшая было тварь медленно поворачивается к нему. Ризлин свистнул снова и, стоило только щупальцам ударить по воде в его сторону, бросил для верности камень в необъятное брюхо. — Сюда! — гаркнул во всю мощь легких, взмахнул руками и кинул камень снова. Но если первый просто влепился в плоть твари, не причинив ей никакого вреда, то второй канул в бездонной зубастой пасти, внезапно разверзшейся на брюхе вместо склизкого шва. Едва только Ризлин, стараясь не принюхиваться, решил, что тратить найденные ножи на эту гадость точно не станет, обойдется скальными обломками, как тварь, от которой они вроде бы успешно убегали, двинулась к берегу. Нет, не двинулась даже — это не удалось толком уловить глазом. Но вот она стояла по середину нижних щупалец в воде — а вот она уже у самой кромки песка, но будто все еще в сомнениях, какую цель выбрать. Близкую, но верткую, или дальнюю, но почти неподвижную. Налтар плел сложное заклинание, замысловато жестикулируя, бормотал мелодичным речитативом неизвестные слова, и Ризлин понял, что прервать его будет смерти подобно. Он привычно выдохнул, взывая к теням, но к собственному ужасу не ощутил и малой толики их присутствия. Точно тварь неведомым образом могла мешать ему сделать это. Ризлин на мгновение посмотрел в почти теряющиеся в высоте и буграх плоти маленькие глазки, и ему почудилась в них издевка. Ну уж нет. Его можно было оставить без особого, на грани с магией, умения, но не без филигранно отточенного искусства бойца. Кинжалы привычно легли в ладони, тело спружинило, перекатом ушло резко влево, под ногами чавкнула вода, где-то выше и правее шлепнули друг о друга столкнувшиеся щупальца. Ризлин ударил с двух рук, не глядя, куда попадет. Ясно было, что никаких уязвимых точек у чудовища на такой высоте нет, что победить его врукопашную совершенно нереально. Отвлечь, просто отвлечь, пока не будет готово заклинание. Ризлин полоснул клинками снова, не понимая, почему тварь молчит, он же зацепил ее, однозначно зацепил. Перед глазами мелькнула темно-зеленая шкура, на которой зияли длинные широко раскрывшиеся раны, сочащиеся чем-то темным, почти черным, и очень знакомо пахнущим. Вспоминать времени не было, удар, еще удар, переворот, в капюшон только каким-то чудом не зачерпнулась вода. В спину все же ударило щупальце — с такой силой, что перед глазами замельтешили круги, попыталось присосаться. Ризлин дернулся, выгнулся дугой и оторвался от твари, успевшей его приподнять. Приземлился на ноги уверенно, перепрыгнул через еще одно щупальце, и еще через одно, а третье, несмотря на всю неспешность твари, все же успело ткнуть его под колено, вынуждая потерять равновесие и отступить туда, где было глубже. Налтар что-то заорал, и это явно не имело ничего общего с его колдовством. Хотя Ризлину и так было понятно, что надо выбираться обратно на песок: там он будет в преимуществе. Он отбил скрещенными клинками несколько атак твари, почти задыхаясь от вони из пасти, пнул одно щупальце, наступил на второе, с остервенением вдавливая каблук в податливую плоть, и мгновением позже понял, что нашел ее уязвимое место. Тварь заорала. Заорала истошно на неописуемых нотах, раззявливая пасть в брюхе во всю возможную ширину. Ризлину показалось, что от этого воя содрогнулась вся масса воды и невидимый каменный свод, он оглох на мгновенье и потерялся в пространстве и в бою. Одно щупальце ухватило его за пояс, второе закрутилось вокруг левой щиколотки, его вздернули, растягивая до боли. Ризлин клацнул от неожиданности зубами, ударил кинжалами, кромсая без разбора все, до чего дотягивался, и понял, что его хотят запихнуть головой в пасть. Щупальца резать было уже бессмысленным: у твари их было слишком много, на помощь проткнутым, рассеченным и отрубленным тут же спешили новые, а может, она их заново отращивала с такой неимоверной скоростью. — Tormentum! — истошный крик-заклинание Налтара прорвался сквозь все издаваемые тварью звуки, сквозь собственное оглушение, и огромная туша содрогнулась от попавшего ей в спину выплеска чистой энергии, приправленного яростью мага. Ризлину хватило этого момента. Он вытянулся в рывке, просовывая руки с кинжалами в пасть. Один отсек мягкий бугристый язык, второй раскроил нёбо, из которого щедро хлынула все та же темная жижа. Его с силой отшвырнули в сторону берега, но Ризлин кошкой извернулся в полете, приземлился уверенно, припадая на руки и не спеша вставать в полный рост. Тварь пусть и не упала, но билась в конвульсиях, а он наконец вспомнил, что же ему напоминает запах того, что текло из резаных щупалец. Каменная кровь, она же земляное масло, густое, горючее, растекающееся по воде жирной пленкой, как и сейчас. Он хотел уже крикнуть Налтару, чтобы тот переставал городить свое сложное заклинание, а просто поджег тут все к бездне, но не успел. Не успел даже толком понять, что именно произошло, как мир закрутился в переливающуюся воронку, вонзился в висок невыносимой болью, точно медленно вбивали хитрый камнерезный инструмент. Ризлин упал на четвереньки, вскрикнул, беспомощно загребая пальцами, из которых выпали кинжалы, песок. Он уже не видел, как подбежал Налтар, как все вокруг действительно поменялось и поменялось очень серьезно, как из последних сил все еще держится в реальности тварь. Чувствовал неистовавшие вокруг магические потоки, но в какой-то момент понял, что иллюзорный инструмент из виска пропал, что сам он лежит на боку и смотрит снизу вверх на очень знакомым жестом сложенные пальцы левой руки Налтара. Какие дальше будут произнесены слова и призваны силы — тоже прекрасно знал. Удивительно было, конечно, что маг разума так вольно мог обращаться со стихиями, но потом Ризлин заметил в его опущенной руке свиток с заклинанием. — Fulgur maxima! — слова дьявольского языка слетели так легко, свиток распался искрящимся прахом, высвобождая запечатанную в себе мощь, а в тварь ударили молнии. Ослепительные бело-голубые молнии, рождающиеся из тьмы потолка и попадающие с оглушительным треском и задорным шипением точно в цель. Одна из них все же подожгла натекшее земляное масло, и существо заполыхало погребальным костром самому себе, ярко освещая пещеру. Какое-то время оно выло и металось, но потом осело вниз, продолжая гореть и чадить. На удивление, не пахло оно ни плотью, ни кожей, ни чешуей, точно даже не было до конца живым, несмотря на все предыдущие действия и реакции. Налтар с затаенной брезгливостью отряхнул руки от магического пепла. — Какая гадость, а. Свиток пришлось потратить… Он передернулся всем телом, посмотрел на Ризлина, который с мученическим выражением лица перекатился на спину и не пытался встать. — Ты еще, герой нашелся! Я тебе что сказал? Отвлечь. Отвлечь, а не пытаться убить конструкта в одиночку! — Какого еще конструкта? — вяло удивился Ризлин, с трудом выталкивая слова из резко пересохшего рта. Боевой запал отступал, тело начинало вполне отчетливо болеть, а вставать не хотелось совершенно. — Сконструированного для защиты уж не знаю чего в этой дыре! — воскликнул Налтар, достал из все того же поясного кошелечка круглую колбу с ядовито-алой жидкостью и присел рядом с Ризлином. — Тут вообще все так странно оказалось. Очень сильная псионическая защита плюс иллюзии разной плотности. Монстр, хоть и конструкт, но тоже наполовину иллюзорный, да еще и излучающий заложенное в него подавляющее заклинание разума. Он, зубами выдернув пробку из колбы, одной рукой аккуратно приподнял голову Ризлина за затылок, а второй влил ему алую жидкость в рот. Если предыдущее снадобье Налтара на вкус было ягодным, то это настолько разило цветочным — розовым, пожалуй — мылом, что Ризлин закашлялся до слез. — Ну что еще не так? — кисло вопросил Налтар, бросая колбу на песок и придерживая аккуратно Ризлина. — Все так. Спасибо, — тихо просипел тот, проморгался и внимательно посмотрел Налтару в лицо. — Вкус странный. — Предпочел бы остаться тут лежать, но не чувствовать странного вкуса? — зачем-то поддел его Налтар, рук, тем не менее, не убирая. — И так трачу самое ценное на тебя. — А на себя разве не тратишь? — нашел в себе силы на ответную ехидную интонацию Ризлин. Но в целом направление, куда мог уйти разговор, ему не нравилось. Все долги они посчитают, когда выберутся, наконец, а пока можно узнать более важное и актуальное. — Так что там с иллюзиями и защитами? — Уже ничего. Пока ты прыгал вокруг нашего чудесного стража, я это все разорвал, и оно растаяло. Стражу это не понравилось даже больше твоих кинжалов, и он начал кипятить нам мозги. У меня есть защита, в отличие от тебя, так что пока ты валялся и пытался не отправиться к праматерям, я его добил. Теперь можем попробовать пойти дальше, — на одном дыхании выдал Налтар, и голос его звенел и переливался, а руки были теплыми, и это сочетание Ризлина убаюкивало. Конечно, маг был прав, надо вставать и либо искать проход тут, либо возвращаться до развилки и сворачивать в другую сторону, конечно надо… Ризлин пошевелился, попробовал встать, но только прижался щекой к коленям сидящего Налтара и прикрыл глаза. — Дремать не время, лучший разведчик Дома, — хмыкнул Налтар, но как-то мягче, аккуратно провел подушечкой указательного пальца по длинной кромке уха Ризлина. Жест очень личный до интимного, которого Ризлин совершенно не ожидал. Но и совершенно не собирался возражать, зажмурился и с умиротворением выдохнул. — Пойдем, место тут так себе, и горелым конструктом все еще воняет. Ризлин коротко хмыкнул, но все же поднялся, открыл глаза и сел. Без иллюзий пещера выглядела далеко не так внушительно и безбрежно. Можно даже сказать, совершенно не безбрежно, да и потолок нависал над головами мелкими сталактитами. Озеро сжалось до мутной лужи размерами пять на семь шагов, в которой все еще истекали мелкими дымками остатки конструкта. Стены с лишайниками остались на месте, труп человека в валунах — тоже, хотя и лежал он гораздо ближе ко входу, чем показалось в первый раз. — Какое все… иное, — пробормотал Ризлин, задумчиво обводя взглядом пещеру. — И как много, оказывается, может быть только в нашей голове. — Поверь мне, это еще малая часть того, что может быть в нашей голове, — внезапно серьезно произнес Налтар, встал, охнув, и протянул руку. Ризлин на это ничего не ответил, подобрал уроненные кинжалы, убрал их в ножны, кое-как вытерев перед этим налипший песок, и ухватился за Налтара, вставая. — Какой-то ход там, — он указал на дальний свод пещеры, где в лишайниках была явная черная прогалина, и первым двинулся туда, чувствуя, как с каждым шагом сила возвращается в тело.

*

Ход поначалу был лестницей, каменной, полуразрушенной, уходящей вертикально вверх, с которой так легко было сорваться. Лестница стала узкой, кое-как продолбленной дырой в толще камня, постепенно расширилась до полноценного коридора. Коридор, забирая все выше, в какой-то момент превратился в полудикий лаз, которыми так изобиловало Подземье. В какой-то момент — Ризлин толком не уловил этот переход — их обступила не монументальная и мертвая, как в склепе, каменная молчаливость, а привычная подземная жизнь, с такими знакомыми грибами, всех размеров, цветов и опасностей, с пауками и сколопендрами, с вечно капающей водой, сквозняками и плещущейся в озерцах серебристой безглазой рыбой. Здесь уже можно было нормально жить, пусть местность была Ризлину совершенно незнакома. Где, что, в какой стороне родной дом, как тут сориентироваться… Проще всего было бы, пожалуй, подняться наверх и там уже, по картам наземных и их городам определить, куда их вывели глубокие слои и как вернуться. Налтар такой план встретил совершенно без энтузиазма и предложил пока оставаться тут, ссылаясь, что так будет гораздо безопасней. Это предложение всколыхнуло в Ризлине все то любопытство и все те вопросы, что он пытался задавать магу в самом начале их совместного путешествия, — но так и не получил ответы. Тогда Налтар отмалчивался, отмахивался и язвительно срезал любые попытки Ризлина узнать хоть что-то. Может, сейчас, после стольких переходов, после совместных боев и совместных побед, он все же сможет поведать о себе больше имени личного и имени Дома, о котором упомянул столь странно, лишь вскользь. Сегодня на ужин у них была не просто рыба, а целый пятнистый угорь, ради поимки которого Ризлин нырял в мутную холодную воду до тех пор, пока чуть не выронил метательные ножи из сведенных пальцев. Пусть наполовину сырой, наполовину закоптившийся на тех трухлявых остатках грибов и паре досок, что им удалось насобирать по берегам и поджечь заклинанием, но это был прямо деликатес. Ризлина, на контрасте с заледеневшими от рыбалки руками, приятно согрело удивление на лице мага, с толикой мелькнувшего восхищения, стоило ему вернуться к их ночлегу с такой добычей. — Сейчас бы горячего вина, — с печальной мечтательностью произнес Налтар, когда после ужина они лежали, прижавшись друг к другу и завернувшись в его плащ, чтобы было теплей. Над ними простирались полупрозрачные, как покрывало над колыбелью, грибные шляпки, мерцающие всеми оттенками синего и лилового. Их пластинки лениво колыхались, роняя серебристую пыль, в высоте пещеры шебуршали и ругались друг на друга пронзительным писком невидимые летучие мыши. — И горячего хлеба, — в тон ему добавил Ризлин, покосился и осторожно произнес: — Тебе, наверное, не понравится мой вопрос, но я все же его повторю. Что там случилось, в тех кавернах? Кто это был и зачем они все тебя ловили? — А я так надеялся, что ты забыл, — с ноткой разочарования цокнул языком Налтар, повернулся на бок и приподнялся, выпростав руки из-под плаща и одной подперев голову. — Вот зачем тебе это надо? — Хотя бы затем, что я тоже их убивал, — начал Ризлин, задумчиво рассматривая грибы, так похожие на летнее небо поверхности. — И мы с тобой теперь связаны. Я хочу знать о тебе больше. — Связаны? — голос Налтара вдруг взлетел так, что зазвенел камень и притихли на мгновение летучие мыши. — Это чем же, до какой степени и насколько мы связаны? За взлетом было падение, заскрипевший на излете вопроса горький шепот, и Ризлин резко повернул голову, посмотрел Налтару прямо и честно в глаза. — Пройденным путем. Прикрытыми спинами. Водой из одной фляжки и едой с одного костра. Вот чем связаны. Для меня эта связь сильнее многих других. А уж на сколько она: до порога твоего и моего домов или много дольше — можем решить только мы. Налтар вздрогнул, как от оплеухи, но положил голову Ризлину на грудь, пряча от него лицо. — Ты всегда такой? Говоришь, что думаешь? — он пытался быть ироничным, но не выходило, в голосе так и остался сухой скрежет чего-то былого, но давно сгоревшего. — Не всегда и не со всеми, конечно, — размеренно отозвался Ризлин, обнял его за плечо, прижимая к себе чуть крепче. Ощущать кого-то так близко, так почти открыто — без вечной куртки и перчаток, когда вокруг шумело Подземье, — было странно, но до дури приятно. — Но ты этого достоин, как достойны немногие. — Ах даже так… Как немногие… — через длинные паузы пробормотал Налтар. — Ты это говоришь, совершенно меня не зная! — Да, я не знаю твою жизнь, твой Дом, но я вижу — кто ты и чего стоишь, — мягко продолжил Ризлин и едва-едва коснулся кончиком носа волос на макушке Налтара. — Какой ты все же безудержный идеалист, — с показным сожалением вздохнул Налтар. Настолько показным, что это было почти смешно. — Ну слушай тогда, раз тебе так интересно. Как ты уже понял, я надеюсь, я был не самым долгожданным ребенком в Доме. Если точнее — я третий сын. Ризлин удивленно приподнял брови. По давним обычаям третьих сыновей следовало приносить в жертву богине еще младенцами. Давние обычаи, конечно, уже не так ревностно соблюдали, изворачивались по мере сил, чтобы всех родившихся детей оставить жить во благо Дома, но в случае Налтара все явно было не так просто. — Я жив до сих пор, потому что я — обещанная жертва. Тот, кому дают нарочито невыполнимые задания — ну вдруг он все же где-нибудь да сгинет во славу богини! — Налтар развернулся к Ризлину лицом и мягко прижал указательный палец поперек его губ, не давая ничего сказать. — Нет уж, лежи и слушай, раз так хотел все знать. Ризлин послушно и согласно угукнул, на миг прикрывая глаза. — В этот раз нашей дражайшей матроне понадобилась чаша горной чистоты, дарующая исцеление от всех недугов и чуть ли не вечную молодость. Слышал, наверное, о такой? — продолжил Налтар, все так же не убирая руки. Ризлин снова выразительно моргнул в знак согласия. Слышал, конечно же, он слышал об этой легендарной вещице. Как и о том, что наземные наделали великое количество копий этой чаши, какие-то из которых тоже исцеляли, пусть и не так сильно, а какие-то были откровенно ярмарочными безделушками. — Ну так вот, я ее добыл, — в голосе Налтара засквозила неприкрытая гордость за свои таланты. — Не спрашивай только, как. Но тот герцог из людей, у которого я ее добыл, был крайне не рад с ней расстаться — и послал отборных охотников за головами по моим следам! Судя по их числу, я еще и был нужен ему непременно живым — видать, чтобы лично выразить признательность всем моим талантам, — саркастично-ядовито заметил Налтар. — Ну а остальное ты и так видел. Он убрал палец, словно бы машинально мазнув Ризлина по губам, и улыбнулся остро и очаровательно. — Вопросы, уточнения? — Вопрос первый, — начал тихо Ризлин, чувствуя, как горячеют губы от этого маленького жеста внимания, как невольно и непрошенно ворочается в душе желание большего, но, скорее всего, невыполнимого. — В той пещере, где вы разгромили мост… Как и чем? И что там была за адская тварь? — А, я тут, можно сказать, почти не при чем, — хмыкнул Налтар, складывая руки на груди Ризлина и упираясь в них подбородком, но посмотрел несколько задумчиво. — Демонолог у них был свой. Я просто взял его под контроль, почти как тебя. А дальше они уже бились сами с собой и с тем, что им напризывал демонолог. — Но откуда ты знал, что у них не просто есть этот самый демонолог, но и как он выглядит? — подначивающе спросил Ризлин, медленно провел ладонью по волосам Налтара, по плечам и между лопаток. — Ну, мой дорогой Ризлин, ты же знаешь старую, как мир истину. Когда ты думаешь, что наблюдаешь за дроу, — может, это дроу наблюдает за тобой, — прищурился Налтар и пусть едва заметно, но подставил голову под его пальцы. — Тогда второй вопрос, — произнес Ризлин, погладил плотнее, явнее и ласковее. — Что это был за странный разговор о сдаче в плен с тем дварфом? — Подозреваю, за живого меня герцог обещал им больше монет, чем просто за мою голову, — дернул плечом Налтар. — Ну а это, в конце концов, дварф, у которого проредили отряд, то ты не знаешь их отношение к делу, особенно касающемуся золота! — Знаю, — коротко отозвался Ризлин и снова пристально посмотрел на мага. — Как и то, что дроу бывают либо победителями, либо мертвыми, но никак не в плену. — Именно! — воскликнул Налтар и игриво тронул его пальцем по кончику носа. — Уж прости, мне слишком сильно не хотелось умирать там. — Давно уже простил, — Ризлин мягко улыбнулся и легко поцеловал пальцы Налтара, которые тот немедленно спрятал себе под подбородок, точно чего-то испугавшись. — Так, ладно, хватит с тебя откровений и откровенностей, — недовольно заявил он и завозился, снова устраиваясь на плече Ризлина щекой. — Пора спать, завтра снова в путь. — Как пожелаешь, — улыбнулся Ризлин, начиная дремать и покачиваясь в волнах тихой светлой радости от того, как доверчиво и близко в его объятьях лежал Налтар, а над ними все так же мерцало, шуршало и хлопало маленькими крыльями летучих мышей Подземье.

***

Следующий день не задался. Когда пытались пройти теснину, по стенам которой текла вода бессчетным количеством струек, потоков и водопадиков, Налтар не удержался на скользких покатых камнях и чуть не улетел в ревущую и кипящую ледяными брызгами бездну. Ризлин успел поймать его за руку, потянуть на себя, опасно балансируя, а потом просто шагнул сквозь тени, невзирая на недовольный теневой шорох и отчаянную ругань мага. — Никогда больше так не делай, — тихо и очень серьезно попросил Налтар, когда они оказались на более-менее ровной скальной площадке, куда не долетала вода ни в каком виде. — Почему? — поинтересовался Ризлин, осматриваясь и прикидывая, куда двигаться дальше. Спорить с Налтаром он не собирался, как и отказывать ему в просьбе, произнесенной таким тоном, но было любопытно. — Потому что не все тут До’Рреты, чтобы тени из бездны были к ним благосклонны, — фыркнул Налтар, попробовал опереться на правую ногу и болезненно скривился. — Кажется, теперь чудо-зелье нужно тебе, — аккуратно произнес Ризлин, нашедший, наконец, взглядом возможный выход из теснины. — Кажется, они у меня кончились, еще когда кое-кто разворошил гнездо едких слизней, — саркастично заметил Налтар, углубляясь в содержимое безразмерного кошелечка. — Но, вероятно… — Я ничего не ворошил, мы просто прошли мимо, — с ноткой усталости возразил Ризлин. — И гриб, конечно же, не ты пнул! — продолжил Налтар, не отвлекаясь от поисков. Зелий он оттуда так и не добыл, но вынул очередной свиток с заклинанием, какую-то весьма потрепанную жизнью бумажку и маленькую коробочку. — Не пнул, а осторожно проверил на прочность в надежде, что за ним может быть ход, — не меняя интонации, можно сказать, уже привычно парировал Ризлин, с интересом, тем не менее, наблюдая за приготовлениями мага. — Короче, — экспрессивно взмахнул свитком Налтар. — Зелий нет, но можно приготовить. Мне нужно будет все то, что здесь отмечено крестом. — Но есть же чаша, дарующая исцеление, — осенило Ризлина, он вопросительно приподнял бровь и предложил: — Может, ею воспользоваться? — Ты думаешь, это так легко? — ехидно протянул Налтар, взгляд из-под пушистых белых ресниц стал мало не глумливым. — Достал из рюкзака, налил воды, выпил и молодец? — Насколько я знаю, чаши для этого и нужны. Налить, выпить и быть молодцом, — не удержался, немного передразнивая мага, Ризлин. Налтар демонстративно закатил глаза, глубоко вздохнул и начал объяснять, на время забыв про кошелечек и то, что он там еще не доискал. — Это артефакт! Сильный дорогой артефакт. Естественно, он хранился, защищенный трехслойным плетением заклинаний! Если их не снять, вода в чаше превращается в едкую жижу, разъедающую и сталь, и камень, — он поджал губы, перевел дух и продолжил, всем своим видом давая понять, что вопросы и комментарии потом. — Но мало их снять, надо еще активировать чашу, чтобы она служила новому хозяину. Иначе вода останется простой водой! — Как сложно, — проговорил Ризлин. Понятно было, что Налтар попробовал, заклинания сразу снять не смог, а теперь, в неизведанных дебрях Подземья, с этим всем возиться было вообще не с руки. — Надо просто — возьми глиняный стакан, — фыркнул маг, заправил за ухо мешающую прядь волос и вернулся к поискам, посчитав тему с артефакторной чашей исчерпанной. Через несколько мгновений он сунул в руки Ризлину бумажку и найденную костяную коробочку и, пока тот вчитывался, все больше и больше изумляясь, ехидно спросил: — Хоть что-то знакомо? — Все знакомо, — не повелся Ризлин, дочитал список, сложил его пополам и внимательно посмотрел на Налтара. — Но ты же понимаешь, что все это вряд ли будет лежать и расти в одном месте? На поиски в любом случае нужно время. — Думаю, просто так эта чертова нога будет заживать дольше, чем ты будешь собирать ингредиенты, а я — готовить зелье, — дернул плечом Налтар и поморщился, обернувшись на водопад. — Пойдем уже отсюда. Ты — первым, я полечу за тобой. Он еще раз взмахнул свитком и похлопал им Ризлина по куртке. Ризлин кивнул, убирая коробочку и список в поясную суму. Дошел до края площадки, легко перепрыгнул по мокрым камням вниз, до огромного скального рога, опоясываемого потоками. С него скользнул по теням наискосок, до еще одной площадки, оглянулся, наблюдая, как с тяжеловесной плавностью летит по воздуху в одном застывшем прыжке Налтар. Прошел по мокрому хрупкому карнизу, спрыгнул, в полете хватаясь пальцами за еще один уступ. На одних только руках, переставляя их по камню, обогнул скалу и нырнул в тени, выходя из них уже на ровной площадке сильно ниже уровнем. Вскоре рядом приземлился Налтар, тяжело переводя дух. Посмотрел на Ризлина нечитаемо и проворчал: — “Путь есть, путь есть”! Если это — “путь есть”, то я даже не хочу представлять что такое — “пути нет”. — Пути нет — это значит, его просто нет, — философски отозвался Ризлин. — Ты будешь ждать меня тут или еще спустишься? — Тут, пожалуй, — огляделся Налтар и не стал вступать в спор о путях. — Достаточно сухо и неприступно. Из всех любителей закусить эльфами разве что пауки доползут. — Которых мы, к слову, не видели после глубины ни разу, — с задумчивым удивлением произнес Ризлин. — Даже паутину. Пауки, конечно, не всегда были к добру, но те из них, что помельче, считались у темных эльфов благим знаком богини или вестниками грядущих радостных новостей. — Ну не видели и не видели, — не разделил его чувств Налтар, бросая плащ на пол и начиная медленно на него усаживаться так, чтобы не опереться случайно на больную ногу. — Одной проблемой меньше. — Может быть, — вздохнул Ризлин, подошел к краю площадки, перемахнул через него и продолжил спускаться. По испещренной трещинами всех размеров скале это было так же просто, как по главной лестнице родного дома.

*

Ризлину, отправившемуся на сбор ингредиентов, определенно везло. Даже полную коробочку дурманных, мерцающих желтым спор натряс, старательно замотав лицо еще из дома припасенным платком. Платок был огненно-оранжевым, своей яркостью почти светящимся на фоне темно-серого доспеха и кожи, но Ризлина сейчас это волновало мало. От грибов, лишайников и бледных жестких растений Подземья нужды прятаться не было, они не убегали и не нападали. Из ненайденного оставались только пара кристаллов паучьей свечи, но искать их стоило подальше от любых зарослей, и Ризлин нырнул в очередной коридор, сухой, низкий и почему-то попахивающий нечистотами, точно где-то недалеко было гоблинское поселение. Он с сомнением покачал головой: уже слишком глубоко для маленьких гадких уродцев. Скорее уж, какие-то газы из тех, что они обсуждали с Налтаром перед битвой с конструктом. Ризлин невольно поежился: с порождениями магии разума он совершенно не хотел встречаться. Коридор кончился, началась обширная пещера, густо утыканная естественными колоннами и каменными зубами, на которых вдали плясали отсветы настоящего живого огня. Ризлин замер от неожиданности, а потом до его слуха долетело очень неразборчивое заунывное пение, сопровождаемое глухими ритмичными ударами. Кто это мог быть, он совершенно не представлял, но в одном был уверен точно — не дроу. Дроу, поклоняющиеся хоть богине-паучихе, хоть ее дочери-отступнице или кому угодно еще, никогда бы не разожгли костер. Он сомневался недолго, любопытство взяло вверх над осторожность, и Ризлин скользнул вперед, сам мало отличимый от бесплотной тени со все так же обмотанной оранжевым платком нижней половиной лица. Пока он приближался к месту то ли праздника, то ли ритуала, пение так и не прекратилось, а вот язык… Язык даже не был языком, скорее каким-то звукоподражанием, Ризлин улавливал слова, похожие и на дровийский, и на дварфийский, и даже на всеобщее наречие, перемежаемые чем-то совсем уж нечленораздельным. Это было вдвойне странно. В такт бубну и голосам по густо усыпанному пылью и камешками полу шлепали маленькие босые ступни, и это странность происходящего только усугубляло. Ризлин раньше в путешествиях встречал разных культистов, но всяких низкоросликов: гномов, халфлингов, да тех же гоблинов — видел среди них крайне редко. Он прислонился спиной к очередной колонне, прислушиваясь. Пение не прекращалось, его самого явно не видели и не слышали, увлеченные своим действом. Аккуратно выглянув, так, чтобы было видно, наконец, костер и тех, кто вокруг него собрался, Ризлин застыл в глубоком изумлении. Вокруг огня собрались крысолюды, но необычные, как будто деградировавшие до почти звериного состояния: грязные лохмотья вместо нормальной одежды, выпученные тусклые глаза, плешивые всклокоченные шкурки. Тут же были несколько криво натянутых на колья тентов, валялись разновеликие потрепанные рюкзаки — а над этой пародией на лагерь возвышалась статуя. С высоты смотрела дева, искусно выточенная из светлого ноздреватого камня, застывшая навеки в танце. Скульптор уловил идеальный момент и идеальный баланс гибко изогнутого тела, в высоко поднятой руке девы был занесен кинжал, а в опущенной покоилась позеленевшая бронзовая чаша, в которую, похоже, крысолюды скидывали нехитрые подношения. Лицо девы было закрыто полумаской в виде драконьей морды, все еще хранящей остатки черной, лиловой и золотой красок. Ризлин встряхнул головой, собираясь с мыслями. Убивать крысолюдов он не хотел, хотя мог бы сделать это играючи, но в то же время к деве и ее чаше его потянуло почти непреодолимо. Точно там могло что-то быть, что-то безмерно ценное. Он с сомнением покачал головой. Налтара, чтобы рассеять все возможные мороки, рядом не было, но он сам все еще До’Ррет, а какой До’Ррет не поддастся искушению проверить нечто необычное и собственные силы? Ну а крысолюдов, возможно, получится испугать. Достав из ножен кинжалы, Ризлин с мерзким скрежетом провел ими друг по другу несколько раз. Пение немедленно прекратилось, крысолюды суетливо затопотали и зачирикали. Подчиняясь закипающему в груди азарту, Ризлин перешагнул из тени в тень несколько раз. Перешагнул нарочито медленно, нарочито небрежно, становясь тем самым жутким неведомым, чье дыхание в затылок сковывает льдом страха самых отъявленных храбрецов, не побоявшихся в открытом бою ни дракона, ни архидьявола. Крысолюды сбились кучей к спасительному костру, судорожно вращая мутными глазами и нелепо размахивая руками. — Пошли вон! — рявкнул Ризлин на дровийском, показываясь между колоннами, но не выступая на свет. Он прекрасно понимал, как выглядит со стороны — тень темнее самой темноты, с горящими, как адские угли, глазами и лунным серебром клинков в руках. Еще раз чиркнул ими друг по другу, высекая синеватые искры, отпрянул и появился в другом проеме, но уже ближе. Бедные крысолюдские культисты такого не выдержали, с истеричным чирикающим писком порскнули прочь, во тьму Подземья. Одному, самому медленному, Ризлин прищемил сапогом кончик хвоста, и тот рванул от него уже на четвереньках, прыгая, как обычная крыса. Он медленно убрал кинжалы в ножны, наблюдая за прытко удаляющимся верещащим кублом, позволяя снова воцариться в этом месте положенной тишине. Лагерь оказался в полном его распоряжении на ближайшие пару часов, но Ризлин не собирался здесь рассиживаться. Внутри билось смутное подозрение, что раз сюда натащили столько палок, дров, мешков и корзин, то выход на поверхность где-то рядом, прямой и безопасный. Вопрос оставался только в том, подойдет ли этот выход для эльфов. Крысолюды, как и настоящие крысы, могли протискиваться в совершенно невероятные щели и дыры, непригодные даже для худосочных глубинных гномов. Впрочем, сначала все равно надо будет вернуться к Налтару с добычей. Ризлин быстро обыскал помятые и раздербаненные паническим бегством мешки, забрав только то, что могло пригодиться им в любом случае: маленькую голову сыра, облитую толстым слоем воска, на удивление чистое шерстяное одеяло и лепешки, завернутые в полотенце. Оружия или монет он не увидел, а все остальное, включая вяленое мясо, пахнущее более чем странно, его не привлекло. Закинув за спину добычу в рюкзаке, явно у кого-то крысолюдами украденном, Ризлин подошел к статуе. Бронзовая чаша находилась на уровне его лба, узоры, вившиеся по ее бокам, были ему совершенно не знакомы. Дева-статуя взирала все так же бесстрастно глазами из черного полированного камня, в котором дерганные язычки пламени рождали голубые и зеленоватые высверки. Никакой магии он не чувствовал — даже если это была богиня какого-то сгинувшего культа или народа, она явно давно покинула это место. Ризлин тихонько вздохнул и запустил руку в чашу, горстями выгребая все накиданное туда во время этих странных то ли празднеств, то ли ритуалов крысолюдами. Среди перьев, камушков, лент, костей, зерен и хлебных крошек ему попался небольшой мешок, сшитый очень примитивно из дорогой ткани. Пролежал он тут явно давно, изначального цвета уже было не разобрать, нитки плотной жесткой вышивки потускнели и местами расползлись, хотя некоторые все еще поблескивали золотом на свету. Внутри что-то округло пересыпалось, Ризлин подбросил мешок пару раз на ладони и не стал развязывать. Сунул в карман как было, а остальную дребедень, ведомый интуитивным порывом, ссыпал обратно в чашу. Оглядев еще раз культистский лагерь, заметил притулившийся возле валуна, служившего стенкой одному из тентов, маленький сильно закопченный котелок. Подхватил его за ручку, выплеснул пахнувшее гадкой затхлостью содержимое в костер и скорым шагом двинулся прочь. Надо было еще найти паучьи свечи для Налтара.

***

— Какие мерзкие, отвратительные, гнусные, бессмысленные твари! — набатом гремел голос мага, гуляя долгим эхом под сводами очередной пещеры. В такт словам шлепалась на камни жирная грязь, которую он ладонями сгребал с головы и мантии, швыряя в глубочайшем негодовании по сторонам. Ризлин плелся за ним в полном молчании, мечтая хоть куда-нибудь прилечь. Последние два дня — перехода — выдались чересчур насыщенными. Он успел вернуться к оставленному на высокой площадке Налтару, отдать ему всё собранное, включая все же найденные паучьи свечи, оттереть нагар с котелка песком и куском лишайника. После того, как исцеляющее зелье было сварено, остужено, разлито и выпито, они дошли до статуи девы в драконьей маске, где не изменилось совершенно ничего — крысолюды, похоже, решили не возвращаться в ближайшие дни. Ход наверх найти удалось по свежему, пахнущему хвоей сквозняку, но, как и опасался Ризлин, влезть в него было невозможно. Он хотел было вернуться, попробовать пройти вдоль замеченного ранее широкого ручья, но Налтар по своим соображениям, которыми так и не поделился, воспротивился этой идее. Маг предложил пойти дальше по системе сухих пещер, в которую вел новый коридор, найденный ими позади статуи и хранящий на своих стенах следы очень давней, почти разрушившейся облицовки. Ризлин спорить не стал. Пещеры увели их немного глубже, но Подземье тут оставалось все еще вполне обитаемым, хотя и стало гораздо теплее, чем было на всем их пути ранее. Похоже, где-то рядом текла расплавленная в адских кострах, превратившаяся в жаркую тяжелую лаву плоть самой земли. Несколько раз они слышали рев неведомых тварей, встречи с которыми благополучно избежали, потом им пришлось красться мимо бехолдера. Каким только чудом вечно чем-то шуршащий и звенящий маг не привлек внимание одного из опаснейших монстров всего Подземья — для Ризлина осталось загадкой. Но потом на их пути встретилась очередная текущая сверху вода, образовавшая настоящее горячее грязевое озерцо в углу очередной пещеры. Озерцо было совершенно ничем не примечательным: иногда из его недр поднимались и лопались пахнущие тухлыми яйцами пузыри, но не более того. Когда же дроу решили срезать путь, пройдя по границе камня и грязи, тут и раскрылась вся его коварная суть. Из озерца нестройной стаей полезли мефиты — противные мелкие существа, что-то среднее между бесом и стихийным элементалем, — умеренно разумные и бесконечно злобные. Бой с ними вымотал Ризлина, да и Налтара тоже, даже больше той приснопамятной стычки с конструктом. Может быть, потому, что мефиты, хоть и были уязвимыми и хлипкими, брали количеством, все выпрыгивая и выпрыгивая из горячей жижи, швырялись ею и очень больно кусали за руки и за ноги. Казалось, этим грязевым крылатым гадам не было конца — словно эта драная лужа служила порталом прямиком в какой-то ад. Когда последний из них шлепнулся на черные камни, расплющившись в недвижную расплывшуюся фигуру, оба дроу какое-то время еще следили в напряжении за озерцом. Но то больше даже не булькало. Ризлин снова вздохнул и стряхнул с рукава грязевой шматок, краем глаза следя за ярящимся магом. Тому досталось больше: буквально каждая из тварей считала Налтара более легкой добычей и стремилась напасть на него в облет самого разведчика. Мефиты, как и многие до них, ошибались. Но в этом была плата магов за свои силы. — Так, а это еще что такое? — раздался вопрос внезапно остановившегося Налтара, и Ризлин тряхнул головой, избавляясь от оцепенения, в которое впал под обращенную к самому мирозданию ругань взбешенного мага. Там, куда он показывал, над каменной грядой поднимались тонкие белесые струйки. Очень характерно выглядящие белесые струйки. — Хорошо бы, горячий источник, а не задремавший дракон, — кривовато улыбнулся Ризлин. — Сейчас проверю. — Вместе проверим, — возразил Налтар, но все же пропустил Ризлина вперед. До гряды они шли в молчании, стараясь особо не шуметь, но когда заглянули за нее, маг восхищенно охнул. Это оказались не просто горячий источник, а целый каскад идеально круглых каменных чаш, в которых из одной в другую переливалась слабо светящаяся мутноватая голубая и белесая вода, истекающая парами с запахом алхимической лаборатории. По краям чаш сахарно поблескивали белые, кремовые и песочные наплывы кристаллизовавшихся из воды солей. — Восхитительно, — с глубоким удовлетворением произнес Налтар, покрутил правой кистью, точно готовясь сплести очередное убийственное заклятье, и добавил: — Надеюсь, никакая дрянь не считает это место своим домом. — Надеюсь, — эхом вторил ему Ризлин, присматривая место, где можно было бы спокойно устроиться на ночлег. Когда они нашли удобный угол, разложили там свои нехитрые пожитки и ужин, Налтар, содрав с наслаждением накидку и мантию и бросив тут же на камни, устремился к воде. Ризлин проводил его задумчивым взглядом и начал расстегивать куртку. Броню, в отличие от того, что носил маг, постирать не выйдет, можно было только высушить и почистить. В кармане, которые он решил проверить, пальцы укололись о неровные края жестких ниток вышивки. Мешочек! Тот самый, из чаши танцующей каменной девы, про который он совсем забыл в круговерти события. Ризлин аккуратно вынул его, расстелил на горячем камне куртку и присел рядом, разматывая веревку, которой мешочек был затянут. Внутри перекатывалось что-то приятно тяжелое, неровное, но без острых углов и граней. Искренне надеясь, что это не будет низкой обычного жемчуга, Ризлин, наконец, отбросил веревку и высыпал себе в ладонь то, что скрывала старая, затканная листьями парча. Камни, показавшиеся поначалу черными, поймали слабые отсветы воды, налились и загорелись глубокими кровавыми огоньками. Соединенные неведомым, но очень искусным ювелиром в ряды, они пересыпались от малейшего движения пальца, иногда являя золото колец и штифтов, удерживающих их вместе. Ризлин, затаив дыхание, разложил ожерелье на колене и несколько мгновения просто любовался им. Он не знал, что это за камни, не чувствовал в них никакой магии, но был покорен и заворожен каскадами багровых прозрачных капель и зерен. Решение пришло мгновенным озарением. Ризлин сморгнул, посидел еще немного, глядя перед собой, как оглушенный, и решительно вскочил, аккуратно перекладывая ожерелье на камни. Ему такие красоты были совершенно ни к чему, но он точно знал, кому оно не просто понравится, но на ком найдет достойное место. Он быстро скинул с себя все, что было обляпано мефитовой грязью, остался в рубашке и нижнем белье, подхватил украшение и поспешил туда, где скрылся за колышущимися полотнами горячих испарений Налтар, стараясь не шлепать босыми стопами по мокрым камням. — Ризлин? — маг все же услышал его на подходе, приподнялся над поверхностью голубоватой воды и зажег на пальцах призрачный лиловый сполох. — Да, я, — коротко отозвался тот и остановился у края импровизированной купели. — Что-то случилось? — Налтар выразительно изогнул бровь и встал в полный рост. Он был полностью обнажен, вода доходила ему до бедер, плавно колыхаясь вокруг, рождая причудливые тени на серой коже. — Я… — начал было Ризлин, осекся, кашлянул, самую малость растерянно скользя взглядом по телу Налтара и не находя в себе силы отвести глаза. Маг все же был сногсшибательно красив и гармонично сложен. — Хочу сделать тебе подарок. — С чего вдруг такая щедрость? — преисполнился легким скепсисом Налтар, привычно упирая в бок руку и гася на ней так и не явившуюся магию. — Тебе надо от меня что-то особенное? Он добавил в голос искрящейся многозначности, совершенно неконкретной, но могущей намекать на очень и очень многое. Он глядел на разведчика в ожидании, из-под пушистых белых ресниц, на самом деле очень внимательно. — Я не буду ничего просить и, тем более, требовать. Отдаю все в твою волю, — задумчиво, но жестко произнес Ризлин. Зажатое в руке ожерелье как будто жгло ладонь, и чем дальше, тем сильнее. — Как неожиданно, — через паузу неопределенно дернул плечом Налтар, но потом улыбнулся уже любезно и спросил мало не кокетливо: — Ну так что же ты собрался дарить? — Встань ко мне спиной, пожалуйста, — мягко попросил Ризлин, давая камням почти вытечь из пальцев, когда маг развернулся. Налтар слегка наклонил голову вперед, открывая шею, и Ризлина обожгло доверительностью этого жеста. Он аккуратно подступил ближе, почти без всплеска зашел в купель, передергиваясь от обхватившей ноги горячей слегка пузырящейся воды. Коснулся кончиками пальцев лопаток Налтара, провел по ним вверх, ощущая, как покрывается мурашками маг. Погладил уже ладонью, весомей и уверенней, и скользнул ей вперед и вверх, на плечо и шею. Налтар дернулся было, но потом запрокинул голову, подставляя Ризлину горло и закрывая глаза. Кончики белых волос соскользнули с плеч на темные пальцы с россыпью камней. Ризлин глубоко вдохнул, невольно становясь еще ближе, чувствуя грудью сквозь тонкую ткань рубашки влажный жар чужой кожи. Одним слитным движением, почти таким же, каким убивал врагов, развернул ожерелье, захлестнул им шею Налтара и застегнул на хитрый золотой замочек. Маг пораженно охнул, схватился за шею, рваными неверящими движениями трогая камни. Он изогнулся, разворачиваясь в полудвижении, и уставился на Ризлина широко распахнутыми глазами. Сам Ризлин отступил на шаг, откровенно любуясь и снова попадая под гипнотическое совершенство единения живого и неживого. Камни в три ряда легли на темную кожу аккурат под кадыком, восемью нитями разной длины спустились до ключиц и ниже, налились внутренним сиянием: адские огни и густая драконья кровь. Зрелище было жутковатым, мистическим и невыразимо прекрасным. — Ты представляешь, я надеюсь, что значат такие подарки? — странно проскрипел Налтар, поймавший, наконец, свое кривоватое отражение во взбаламученной воде. Камни он продолжал придерживать кончиками пальцев, точно они могли разбежаться. — И хорошо понимаешь, что именно подарил. — Украшение? — несколько озадаченно ответил Ризлин, все так же не отводя взгляда от Налтара. — Старинное, сложное, но просто украшение. — Как просто живется, когда ты не маг, — поджал губы Налтар — и вспыхнул, выразительно жестикулируя. — Просто ворота, просто статуи, просто украшение… Он прижал руки к собственной груди и слегка наклонился вперед: — Просто дроу. Ризлин фыркнул, понимая намек, крепко сжал ладонями плечи мага, притягивая его к себе, не давая ему утвердиться в мысли о мимолетности их пути: — Ты очень сложно дроу, Налтар. И я хочу быть с тобой. Чтобы наши следы шли в одну сторону столь долго, сколько смогут. Чтобы мой дом стал домом и для тебя. Решение пришло к Ризлину четко и ясно, и он уже не видел себе другой, какой-то более правильной возможности поступить — только так, как сказал. Не иначе. Налтар посмотрел на него предельно серьезно, пронизывающе, задумчиво выпятив нижнюю губу, но после плавно обнял за пояс, прижимаясь. — Но что скажет матрона вашего Дома на подобное? Что ее лучший разведчик притащит с собой какого-то там чужого третьего сына… Он покривил губы, как будто сдерживая себя, не давая сорваться с них каким-то другим, еще более негативным предположениям. — Что Дому всегда нужны талантливые маги и верные дети, — Ризлин шумно выдохнул, точно впервые за уже долгое время, и обнял Налтара, наконец, со всей силы, буквально вжав в себя. — Так ты пойдешь со мной? Разделишь со мной мой путь, назовешь мой Дом своим? — Пойду, мой дорогой Ризлин, пойду. Разделю, назову и снова пойду, — ухмылка скользнула на мгновение по лицу мага, но оно тот час снова стало серьезным. — Так далеко, как только смогу, раз уж ты из тех, кто умеет видеть и ценить истинную суть других. Налтар зажмурился, довольно и расслабленно улыбаясь, позволяя распластывать себя по чужой груди. — Мне уже не терпиться лично представиться вашей матроне, — заметил он вкрадчиво и добавил тише: — Смею понадеяться, что ты не ошибаешься на ее счет. Его губы снова шевельнулись, и Ризлин нахмурился, чуть наклонив голову, пытаясь разобрать слова. “Смею поверить тебе”.