О том, как мальчик Эс стал мужчиной

День задавался обычный, дела шли своим чередом и вот, Эс уже начищал бортики чужой ванны. Не то чтобы он всегда мечтал возиться со ржавчиной, бегать с тряпкой в руках, но жизнь вынудила. Как никак, "прислугой" Эс подрабатывал не абы кому, а некому однокурснику с особенностями в развитии. Собственно, пока Эс не предавал особого значения их дружбе, сам же бедолага, за уборку и периодические подачки в виде булочек между парами, готов был чуть ли не в ноги падать своему спасителю. Со стороны смотрелось комично, как взрослый парень продаётся малолетке за банальную заботу. И не только комично, но и слегка нелегально, с учётом разницы в возрасте около семи лет. Харука, даже будучи бытовым инвалидом, правда, не виноват, что некоторым нравится погеройствовать, так что проблем ни у кого не возникало. Возвращаясь к быту, в выходные дни Эс частенько забегал к парню со своими услугами, чувствуя за него ответственность, будто опекун. "Мы в ответе за тех, кого приручили". Конечно, без риска для собственных приоритетов. В этот раз все продвигалось так же привычно: Харука встретил его у порога в домашней одежде, не заморачиваясь, провел внутрь и, вот это да, налил гостю чая. А потом, когда пошла работа, просто пялился на товарища со спины. Страшно представить, что может так привлекать в возьне с разными моющими средствами — брать пример и прогресс в уборке он делать вряд-ли будет, так? Эса эти вопросы волновали не меньше, как бы он ни старался быть терпимее к Сакураю. Чужой взгляд отвлекал от работы. — Может, перестанешь во мне глазами дыру сверлить? — процедив это, Эс постарался приумерить пыл и посмотрел на собеседника через плечо, коротко и сухо. Положение не позволяло слишком уж выпендриваться: приходилось чуть ли не попалам сгибаться, чтобы достать до дна ванны. — Да, конечно! Прости, Эс-кун...— Харука несильно заикался, хоть и фраза заученная, на что парень в ответ только цокнул языком, возвращаясь к делам насущным. Правда, надолго его не хватило. Не прошло и пары минут, как Эс почувствовал на себе чужую тяжесть. Харука налег на него всем своим весом, по видимому. Такое поведение для него не было характерным, хоть распускать руки он и мог, по незнанию. Пока Эс молчал, не зная что предпринять, Сакурай, в свою очередь, переходил на более каверзные действия, поглаживая его грудь сквозь одежду. — Эс-кун, ты такой заботливый.. — протянул Харука, продолжая елозить над парнем, и, почти шёпотом, добавил, — Прямо как мама.. Дыхание неприятно опаляло шею. Такая близость ну никак не входила в планы парня и, будь возможность, он бы слинял, даже не отдраив чужую квартиру. А Сакурай напротив, очень даже радовался, по-видимому: беспардонно сжимал чужую грудь сквозь одежду. Уже на этом моменте, Эс был готов положить болт на все принципы морали и этики, влепить своему товарищу и просто начать его сторониться, но черт знает, что ещё может придти в голову Харуки — возможно, и вовсе череп о край ванны проломит с обиды. Выхода нет. Из размышлений Эса вырвал неприятный резкий холод в районе промежности. На этот раз, все сомнения пропали, это явно не было простым дружеским баловством. Голова пуста, зато пах занят. Чужие костлявые пальцы неловко пробегались по всей длине, с осторожностью, но без умения. Юноша никогда не предполагал, что что-то подобное у него случится именно таким образом. Да и не то чтобы Эса это интересовало, он ведь вундеркинд, невинный, нецелованный даже. Пятёрки вместо гулянок. От происходящего мозг начинал закипать. — Эс-кун, тебе же нравится, да? Тебе же приятно? — и этот приторно-щенячий тон, как назло. Нет, не нравится, но как возразить? Он не знал. Зато, картину завершала ещё одна прелесть молодого организма: от непредвиденных ласк нарисовался стояк, отчего Эс испытывал отвращение уже к себе самому. — Перестань, я не хочу, — еле выдавив из себя что-то более-менее внятное, парень замолк. В горле образовался ком. — Но Эс-кун, я же чувствую, что тебе приятно. Не ври мне, — конечно, непроизвольная эрекция без внимания не осталась. Юноша не знал, куда деться, чтобы не чувствовать на себе чужие прикосновения. Хуже стало только в момент, когда он снова услышал возьню с одеждой, хоть и казалось, что хуже быть и не может. Отвратительно. Теперь он, в свои 16 с копейкой, лежит под взрослым парнем с голой задницей. Позор, да и только. Не по своей воле, но все равно стыдно. — Не молчи, я же молодец, да? Правда? — а Харуку, кажется, вообще ничего не беспокоило. Он не понимает и не поймёт, если не заводить долгие исправительные беседы, объясняя все на пальцах. Жалкий. Однако жалкий сейчас и Эс, а может, даже более жалкий, со стороны выглядя звездой детского порно: тихий, возможно и послушный, казалось. От одного только осознания в животе неприятно тянуло, будто тот самый "ком в горле" – желчь. А в принципе, уже и неважно. — Молодец, — сухо, кратко. Зато какая реакция бурная. Секунда, другая. Доволен, видно, раз штаны спускает? Почему-то, именно в такие моменты время шло мучительно долго. Легче перетерпеть, чем что-то пытаться сделать. Хотелось ли этого Эсу? По крайней мере, не мечтал он о таком явно. Противно, да. Смотреть в глаза Сакураю он тоже уже не сможет. Можно ли сказать, что он рад скинуть с себя ответственность хотя-бы в этом? Возможно, хоть от собственного бессилия и тянет блевать. Кажется, ожидание было лучше того, что следовало за ним. Харука особо церемониться не стал, может, плюнул разок. Все. Прижался, прилип, неумело вошёл. В свои 23 был все таким же девственником, до того момента. Эс, в свою очередь, только зашипел от боли — тянущей, резкой. С ней голова опустела окончательно. Туда и обратно, как в трансе, как под веществами. Тошнотворно медленно, будто его "партнер" растягивал момент специально, касаясь жадно, шумно дыша в затылок. Ещё и что-то лепетал параллельно. Это так неправильно и нечестно. И ведь фактическое согласие Эс дал с похвалой, и ведь все могло быть не так. Ну а который из вариантов был бы лучшим — кто его знает. То ли потому что парень был таким нетронутым и невинным, то ли потому что гормоны, что неудивительно, шалили, спустя всего минуту Эс излился, причём довольно обильно. Чуть слышно пискнул и запачкал только что вычищенный бортик ванной, будто и зря все это было. Чувствовалось лишь то, как обида неприятно растекается по телу. Ну и Харука словно и не заметил, останавливаться, конечно, не намеревался — его заносило и, как пес, скулил, бормотал всякий бред, который различить становилось ещё сложнее, когда тот со спины. Собственно, в этом нужды и не было. Эс перестал стараться держать лицо и, ослабив хватку, всхлипнул, ударяясь о чугун. После всхлипнул ещё, ещё и ещё, с каждым новым толчком. Сакурай все так же обвивал его талию руками, не давая полностью расслабиться и согнуться, как было до этого. Дышать становилось трудно. Хотя, вроде, даже с ощущением, что его используют, как секс-куклу, Эс уже успел свыкнуться. Всего несколько минут, а слезы уже по щекам стекают — выдержка никудышная. Внезапно, Харука остановился. Молча, видимо, переводил дух. После небольшой паузы, парень резко откинулся на кафельный пол ванной, сначала оставляя Эса на совершенно ватных ногах, и только потом уже притягивая его, с дрожащими коленями, к себе. Или, если быть точнее, на себя, вглядываясь в чужое лицо, красное как от слез, так и от стыда. Смотрел с непониманием — он ведь молодец, к чему плач? Правда, повинность никак не остановила от продолжения. Возбуждение есть возбуждение, все просто. Потому, пока Эс оставался таким же безвольным, со взглядом в никуда, Сакурай бесцеремонно насадил на себя юношу, хныкая от того, насколько он в происходящем нуждался. А Эс уже и не хныкал, хоть и периодически постанывал, откидывал голову в сторону, жмурился, чтобы не видеть лицо напротив. Легче смириться с тем, что девственность потерял таким нелепым образом, чем с тем, с кем именно это произошло. В то же время, Харука сам насаживал на себя парнишку, царапая ему бедра и совсем не жалея, будто испытывая, сколько он продержится безмолвно. Он хотел реакции, хотел, чтобы Эс похвалил, заметил. Хотя бы за то, как он безжалостно насаживал до основания, видя это в дешёвой порнографии. В ответ на свои старания, Сакурай получал все те же стоны, в чем-то болезненные, сдавленные, да и лицо у Эса слегка искажалось при каждом неосторожном движении. Конечно, Харука предпочитал просто на него опираться и тихонько делать свое дело, не так беспокоя юношу, но пока он мог видеть то, что видит, он явно не протестовал. —Эс-кун, у тебя лицо смешное.. — ловко подметил парень, хихикая, на что не получил внятного ответа. Стало стыдно — возможно, в глубине души он понимал, что ведёт себя неправильно. Возможно, поздновато. Смотря в пол, Харука сам, со временем, остановился, предварительно ослабив хватку, поскуливая и пачкая штаны как свои, так и своего друга, кончая. Это его беспокоило меньше всего. Эс и вовсе, похоже, в середине процесса просто отключился, и это Сакурая никак не радовало. Видимо, переусердствовал. Чтобы не выглядеть совсем уж невежественным, он, конечно, застирал его штаны руками, потому как не знал, как включается стиральная машина. Через пару часов, Эс все же проснулся. Тело ломило неимоверно, особенно болела спина — оно и понятно. Проснулся в чужой кровати и не мог сказать ни слова, смотрел в потолок, обычный натяжной потолок, дешёвый и уродливый. И подросток себя чувствовал таким же: тоже отдался почти бесплатно, да и натянули его аналогично. — Эс-кун, как ты себя чувствуешь? — только этого сейчас и не хватало. Харука мялся, говорил явно неуверенно, всем своим видом напоминая провинившееся домашнее животное. А сам Эс и не знал, что к нему чувствует, а что должен. Обида? Вряд-ли, просто обижаться в такой ситуации — тупо. По той или иной причине, на себя он злился сильнее. Не Харуку же в зад имели, значит, он, по крайней мере, никогда не будет шалавой. — Было бы лучше, если бы мне не пришлось столько стоять над ссаной ванной. А так, конечно, спасибо. Палеантроп.