Глава 9. Неправильное наказание [БОНУС]
14 мая 2025 г., 04:42
Кручусь-верчусь: Всё тело в засосах. Поворачиваюсь: Даже задницу куснули – Плотоядные Ублюдки! Зеркало стремительно запотевает, невидимой кистью закрашивая скандальное отражение, и я, оригинал без цензуры, отправляюсь откисать в ванну.
Ругаюсь, прохожу через половину стадий принятия, как вдруг мне становится жарко, головокружительно и по-блядски хорошо не по себе. Делаю температуру воды ниже, но это особо не успокаивает. О как, доторговался. У меня теперь на собственную вредность встает что ли?.. Шторка открыта, торги закрыты!
На смену полотенцу подхватываю любезно выделенный халат. Мягкий как облачко. Весь бы день в нем гостил, как гейша в кимоно, а при случае и самурай, правда с плеткой на боку в защиту задницы приключенческой. Подключаю фен, чуть наклоняю голову, чтоб хорошенько просушить «болото» свое красивое-ненаглядное... Стояк на месте – я тоже не рыпаюсь. Обоняние обострилось. Поблизости два чужих полотенца. Влажных и насквозь пропитанных, как омежьи желания. Впервые столь остро реагирую на чьи-то феромоны, причем одного мне мало или что? Убрав фен, подхожу и жадно вдыхаю, прижимая их.
«На работе бесконечно провоцируют, в повседневности уже не напрямую донимать умудряются и секс с ними первоклассный», – выдыхаю на мучительно протяженной ноте.
От возмущения не осталось ни следа. Действие подавителей кончилось, и опять принимать их я не намерен. Слишком уж долго пичкал себя ими, уже взрослый мальчик, чтоб понимать, что к чему, получать удовольствие и не приукрашать возможные последствия. Да, и не вестись на попытку подкупить меня завтраком в постель... с вкуснейшими французскими булочками с заварным кремом и чудесным чаем под милое воркование обо всем на свете... Ну чего Вам? Говорю ж, завтрак тут ни при чем!
Выйдя из ванной комнаты, я расслабленно оперся о дверной косяк спальни, сомкнув ладони у поясницы и недолго потупив взгляд в пол, а дальше осмелившись зацепиться на довольных серых глазах, пожирающих меня в профиль от ступней до макушки.
– О, ты готов продолжить знакомство?
С коридора послышались шаги: – А ты не чувствуешь, насколько он готов? – мощная ладонь нависла надо мной. – Душа нараспашку (свободной задевает воротник), желания стойким шлейфом (фиксирует подбородок), разве что совесть в отпуске (эмоции нечитаемые).
– ..в отличие от Вашей вредности, – за наглый зырк я тут же поплатился. Губы в укусах и в глубоких своенравных поцелуях.
– Старший муж, я знаю, что поспособствует в воспитании нашей прелестной грешной женушки, – рыжий игриво хмыкнул, закрывая комод.
– Надо же, (жадно глотаю воздух, возвращая себе устойчивость), ты наконец усвоил, что я старше (кажется, результат его удовлетворил).
– Это всё влияние нашей женушки. Так что будь с ней поласковее.
– Тц, бесстыжая наша, – любуется, как краснею не моргая, – пойдем. Пора бы и мне позаботиться о подарках для тебя.
***
Я в сладкой тягучей ловушке. Меня зажали с обеих сторон, дразня, оглядывая и щупая без спешки. – Руки, – слышу усмешку и не перечу, разжав тонкие пальцы с плотного шелкового материала и уложив их на те, что собственничают у бедер. Подбородок вынужденно приподнят и под давлением отклонен в бок. Хитрые мечтательные глаза выжидают. Дышу. Напряженно. Через приоткрытые губы. Венка оглушающе пульсирует. Огненно-рыжие локоны слегка переплетаются с моими. Ему безусловно нравится мое послушание. Он тоже возбужден. – Яблочко, сегодня мы сыграем в игру, – галстук с тем же натяжением обвивает шею, – в которой ты не должен подглядывать, – а затем им завязывают мои глаза. Темнота. Остро-доверительная, сексуальная, тактильная, чувственная. Плечики чуть приспущены, его руки нежничают, тогда как мои прислонены к господину спереди, сминая одежду: одна у сердцебиения, другая подхвачена и где-то на весу. – Не туго? – бархатный тембр вызывает мурашки. – -н.. Запястье в медленных ядовитых поцелуях, переходящих на внутреннюю сторону ладони. Подлец. Черт возьми, какой же мой нынче немногословный господин подлец!.. – Ответь мне, – тон первого прохладней. – м-не... – делаю вдох глубже остальных, – хорош-о. (У первых фаланг укус). Очень. аХх.. (Их облизывают языком и обхватывают влажными губами). нХх.. – Послушный мальчик, – подушечка большого пальца очерчивает подбородок, а шея в благосклонности, трепетной и горячей. – Он по-прежнему наглый, – альфа передо мной наконец заговорил. – Весь. Отпустив мою ладонь, брюнет повел пальцами по краям халата: впадинке ключиц, ниже, оголяя сосок, ущипнув... затем провернув более ощутимо. – Господин, ахх, пожалуйста... – Что? – Не наказывайте меня. – Ты себя слышал? – обвел и также сжал второй. – Разве это наказание? – устремился дальше, оцарапав кожу под махровой тканью и властно потянув на себя. – Или ты только этого и ждешь? Наш маленький (стоящий позади ухмыльнулся)... развратный (на плече новый засос)... омега (и след от зубов). Я ерзаю. В меня демонстративно, с силой упираются L и XXL, в радость или горе сдерживаемые резинками домашних брюк. – Что ж, я научу тебя терпению, – нехотя отступил и, судя по звукам, выдвинул одну из секций комода. – Дорогой, сабы никогда не диктуют правила своим хозяевам. Никогда, слышишь? – перешел на острый недвусмысленный шепот в самое ушко: – Знаешь, сегодня я возьму тебя очень... очень грубо. В воспитательных целях. По бедру течет смазка.***
Пояс развязан. Я не вижу, но отчетливо испытываю на себе их хищные бесцеремонные разглядывания. – Не надо стесняться, – это лишь заводит их. Что-то скользит в обхват грудной клетки, задевая соски. Мну плечами, стиснув губы. – Стой неподвижно, – говорит один, а мистер L присоединяется, по-издевательски блуждая горячими подушечками пальцев в этой же области. Неповиновение смещает сдавливание к затылку и вокруг шеи. Легкое, без удушья, тем не менее не исключающее ограничивающий фактор. Кадык в движении. Я настороженно выдыхаю в губы альфы. – Не Провоцируй Меня... – внизу жмут и смачно ударяют по ягодице. – Женушка, – он только начал пробовать меня на вкус, но я мычу и прикусываю его нижнюю. Цокает. – У нашей течной женушки есть зубки, – посмеивается рыжий, двигая пальцами глубоко внутри. – Она жадная до внимания. – ..но не хочет усваивать уроки, – страсть следующего поцелуя на грани с садисткой. – Никакой выдержки и послушания, – снова шлепает до красноты. Я на пределе, однако наказание не заканчивается. Узкая тонкая лента обтягивает меня в разных местах, а грифель карандаша шустро вычерчивает заметки на шуршащих листах блокнота. Пальцы вынуты, но я вздрагиваю от каждого незамысловатого прикосновения. Я и сам не подозревал, сколь чувствителен могу быть. Когда альфа спустился, моя фантазия вовсе разошлась, подкидывая мега-эротичные образы на коленях. Как с обложек журналов, по типу плейбоя. – мхх.. позво..льте спросить, – отчаянно желаю отвлечься от мыслей. – Ха. Какой шелковый. Спрашивай. – Для чего, мгм, эти измерения? Язык обжигает вдоль бедра: – Готовлю для тебя кое-что особенное, – сплетает руки, целуя живот и ребра до покраснений в виде меток. – ..это будет... ахХ, что-то из бдсм? а.. ххн... – кожа болезненно зажата зубами. – Нет, – в интонации читается оскал, – всё садомазо к нему. – Тебя послушать, так я деспот, – пальцы очерчивают сокровенную железу. – А ведь я предпочитаю хвалить и поощрять своего нижнего. Мой грешный сладкий омега, разве я не прав? – перебирает прядки и касается скул. – Тебе с нами нравится? Сглатываю накопившуюся слюну и киваю. Никто больше не контролирует феромон. – Если тебе хорошо, то почему ты так напряжен? Особенно здесь. (Замираю, как от удара током. Он. Меня. Трогает). Яблочко, ты у нас оказывается врунишка. (И. Даже. Не. Пальцами). – ..! – мой М в неповторимом экстазе. Почти до крови прикусываю губу, но мне запрещают, с настойчивостью накрыв собственными, требуя разомкнуть и стонать в них. Руки принудительно удерживаются. Господин я сам делает мне минет: Без перерывов и права на протест. Пылкий, горячий, стоя на коленях, на всю длину. Как в самой развратной и непростительной мечте. – Хаа... Ты и здесь яблочный, – слизывает сперму с уголков губ. – Какое-то неправильное наказание, не думаешь?***
Меня трахают на прикроватной тумбе. Я отклонен торсом, лопатки прижаты к стене, ноги скрещены. Каждое проникновение я прижимаю его бедра ещё ближе. Спальня в красноречивых тональностях, на которые только способен ротик. Руки впивались в края деревянной поверхности, а теперь упираются в подтянутый широкий торс и царапают бока ненасытного альфы. Тумба шатается, ритмично ударяясь об стенку. Повязка спала до ключиц. Мой взгляд откровенный, стыдливый и упоительно-самозабвенный. Я источник тепла, дофамин и увлеченность для непоколебимой льдинки. Оставшись внутри, он крепко удерживает меня на весу, выпрямившись и входя под новым углом. В его руках я словно пушинка. Он направляет меня то резче вниз, максимально близко к торсу, то на себя, отклоняя с большим усердием. Когда за спиной вновь оказывается твердая опора, я выгибаюсь и сам двигаю бедрами, насаживаясь на любимый XXL. Этот развратный вид заставляет окончательно потерять чувство меры. Кровать пружинит. Я повторно кончил, как только он с характерным шлепком вбился до упора. Амплитуда в пару сантиметров превратилась в обещанную пытку с рывками на всю длину. Руки насильно сжаты у поясницы, торс приподнят. Мою задницу нещадно затрахивают на скоростях. – Будешь вольничать, м? А так? Сладкий мой. Схватив за шею, вдавливает меня щекой в кровать. Я кричу ещё несколько грубых толчков. Мои запястья отпускают, тут же шлепнув освободившейся ладонью и сжав упругую красочную сочность обеими. Пальцы сжимают одеяло, комкая и подгребая ближе. Он не останавливается, его выпады такие же жесткие. – Выгнись сильнее. (Бедра и ягодицы в покраснениях). Ещё. (Кожа щиплет, но для меня стерта грань боли и наслаждения). Смазка обильно покрывает член альфы, скапливается белым слоем у лобка и пачкает кровать. С моим возлюбленным дражайшим хозяином я достиг эйфории два раза подряд. Кажется, мне светит очередная воспитательная беседа. Я сижу на альфе, плавно качая бедрами. Его руки помогают задавать ритмику, тогда как второй периодически ласкает мой торс и побуждает на более бескомпромиссные темпераментные игры. – Двигайся, яблочко. Сам. Да, активней. Покажи, как ты хочешь. Постепенно ускоряюсь, прыгая на большом горячем члене. Я плохо осознаю происходящее. Но после поцелуя, для которого я склонился, динамика внизу зависела уже не от меня. Стоны срываются над плечом и заглушаются подушкой. Мои руки заведены назад. Длительные, бодрые, хаотичные порывы вызывают зависимость. [УВЕДОМЛЕНИЯ ИЗ МЕССЕДЖЕРА] Шеф Альфа: Хорошо. 5 дней, ни больше ни меньше. Поправляйся. Шеф Омега: Работничек месяца, нам нужно будет поговорить! Шеф Альфа: Решил поиграть в хорошего и плохого босса? Шеф Омега: Ты тоже поднимись в мой кабинет, как освободишься!!! Шеф Альфа: В моем есть кусочек твоего любимого торта. И чем дольше ты медлишь, тем меньше шансов, что он достанется тебе.
