The limit of my dreams

Поудобнее перехватывая рукоять пистолета, мужчина направляет дуло в колено жертвы и стреляет дважды. Крик разрезает тишину подвала, заставляя темноволосого поморщиться от резкого звука, который тут же заглушает очередной выстрел, на этот раз пришедший чуть ниже предыдущих. Подобного мало, очень мало для совершённого, но сегодня у мужчины нет совершенно никакого желания продолжать разбираться со случившимся. -никто не посылал меня сюда, я сам пришел отомстить за Старейшину Илина! Ты предал его. Ты завидовал ему! Мерзкий кусок дерьма! Брови сходятся на переносице, показывая пленнику недовольство испытываемое мужчиной, но не понятно то ли от его слов, то ли от криков. Это начинает утомлять. Столько лет прошло со дня "смерти" Вэй Усяня, столько лет прошло с момента его чудесного "воскрешения", а люди, желающие отомстить за его душу все еще находятся, преследуя и каким-то невероятным образом пробираясь в клан Цзян. Ваньинь столько раз усовершенствовал систему безопасности, тренировал людей, но каждый раз находился какой-нибудь умелец, решивший испытать удачу и самое отватительное было в том что что ослабь Цзян Чен бдительность хотя бы на мгновение - он и все кто ему дорог были бы мертвы. Жизнь мафиози никогда не будет простой - особенно когда твой клан один из самых мощных во всем Китае, но иногда ему кажется что судьба специально посылает на его голову куда больше проблем чем другим главам мафиозных кланов, желая раздавить его. Мужчина выстреливает пленнику в голову, понимая что большего от него не добьется и морщится, только сейчас замечая капли крови на голубой рубашке. Не стоило браться за нож часом ранее. Рубашку можно выбрасывать. Сестра будет недовольна, ведь это именно её подарок. -Ты слышал это, Вэй Усянь? Они продолжают сыпаться на мою голову, желая отомстить за твою бедную и израненную душу. В следующий раз я наплюю на то что ты в романтическом путешествии с Лань Ванцзы - приедешь и будешь сам заниматься с этим дерьмом. Взяв в руку телефон, все это время лежащий на столе в режиме звонка, прошипел мужчина. Он кивнул своим людям чтобы те разобрались с телом и покинул пропитанный сыростью, кровью и смертью подвал. Ему нужно срочно переодеться и закончить проверку отчетности за последний квартал, ему нужно просмотреть заказы клиентов и убедиться что ни в одном из них нет подвохов, ему нужно проверить как обстоят дела с легальным бизнесом и только тогда можно будет спокойно выдохнуть. -что-то не сходится, А-Чен. Уже долгое время многое напрягает меня в этой истории. -тогда подумай своими гениальными мозгами что именно и скажи мне. Я уже устал от этого дерьма. Ты понимаешь, что если бы А-Лин был вчера здесь как мы и договаривались изначально, этот урод мог бы навредить ему! Повысил голос мужчина и тут же постарался успокоиться когда мимо проходящая девушка странно покосилась на своего главу и тут же опустила голову вниз. Нужно держать себя в руках - твердил себе мафиози, большим и средни пальцем прокручивая цзыдянь - семейную реликвию, кольцо отданное матерью перед ее смертью. Это действие всегда успокаивало, не смотря на то в какой обстановке оно оказалось у Цзян Чена. Мужчина до сих пор помнит ту аварию. Помнит как машина перевернулась, как мать вылезла из салона и вытащила детей, как отдала кольцо ему - Цзян Чену и велела бежать, проверяя заряжен ли пистолет. Она велела бежать и не возвращаться за ней и отцом, ведь если они выживут, найдут их сами. Цзян Чен прибежал тогда в клан и поразился обилию огня и предсмертных криков, звукам выстрелов и взрывам гранат. Вэй Усянь оттащил его и Янли в сторону, уберегая от псов клана Вэнь, силой отвел в Илин и спрятал там. -я подумаю об этом. Правда, А-Чен, я сделаю все возможное. Ты же знаешь, я тоже дорожу Жуланем. -пока. Выпей за меня хорошего италянского вина. Цзян Чен сбросил трубку, убирая телефон в карман и слегка массируя виски, чтобы заглушить всплеск головной боли. Он помнит как Вэньские псы охотились на остатки клана Цзян, помнит как выбежал из-за угла прямо на мафиози из вражеского клана, обращая их взор на себя. Только бы они не заметили слоняющегося по улицам в поисках еды Усяня, только бы не увидели в окне дома Янли. Мужчина помнит те дни, наполненные адской агонией, которые он провел в остатках своего же клан, где расположись Вэньские псы, помнит пытки, которые применяли мафиози чтобы выпытать у него где находятся секретные документы отца, где его заказы и техники обучения клана. Он был на грани смерти, его клан был на волоске от исчезновения, а всё потому что клан Цишань Вэнь, занимающийся торговлей наркотиками, решил присвоить себе и другие кланы: Ланьлин Цзинь, занимающийся незаконной торговлей людьми, Цинхе Не, обоготившийся на оружии, Гусу Лань, когда-то давно взявший на себя подпольную медицину и обучение наследников мафиозных кланов и Юньмен Цзян, отвечающий за наемных убийц, лучших во всем Китае. Когда-то давно великие кланы распределили за собой эти обязанности и взяли под покровительство более мелкие ордена. Это оказалось удобно - не нужно соперничать друг с другом за место под солнцем, каждый занимается тем в чем он хорош и не устраивает расприи, но Цишань Вэнь показалось мало, они напали на Гусу, пытали орден Не и взялись за Юньмен Цзян, решив забрать всю власть себе. Цзян Чен плохо помнит как Усянь вытащил его из собственного ордена, очнулся мужчина в Ланьлине, в нежных объятиях сестры, отходящий от какого-то сильного наркотика. Цзысюань долго смотрел на него с опасением, когда отходняк прошел и говорил что Ваньинь везунчик раз не умер от такой дозы наркотика в крови. Чувство ломки оказалось отвратительным, из рассказов он знает что кидался на всех, молил о новой дозе, угрожал, кричал, обещал уничтожить всех, даже пытался покалечить себя, а затем все закончилось и осталась только боль - физическая от пыток и моральная от осознания что твоя жизнь никогда больше не будет прежней, но мужчина справился и начал тайно собирать остатки ордена, искать выживших. Он делал все что мог и добился успеха. Они свергли Цишань Вэнь, объединившись с другими кланами. Из мрачных мыслей мужчину вырывает неожиданный звонок и тут же Цзян Чен понимает что перечитывает одну и ту же строчку в который раз, не вникая в смысл прочитанного. Он слишком устал. А ведь этот вечер мог проходить совершенно по-другому. Ваньинь мог быть в объятиях возлюбленного, на дне рождении госпожи Цзинь, баловать своего племянника и общаться с Янли и Павлином. Мужчина бросил взгляд на экран телефона, в удивлении поднимая бровь. Уж его-то он точно не ожидал сегодня услышать. -Добрый вечер, Саньду Шеншоу. Простите за беспокойство, я знаю что вы сейчас заняты, но мое дело не требует отлагательств. -прошу вас, Цзинь Гуаньяо, ближе к делу. У меня нет времени на все эти приветствия. - хмуро ответил мужчина и вздрогнул, услышав тихие ругательства и звук разбитого стекла. Гуаньяо кого-то попросил успокоиться, отведя телефон от уха, на фоне вновь послышались бессвязные бормотания и вскрик Яо. -видите ли, Лань Сичень случайно перепутал чашки и вместо чая выпил вино. Он....очень требует вашего присутствия рядом. Не могли бы вы приехать. -скоро буду. Мужчина подскочил с места, схватив со стола ключи от машины и стремительным шагом направился к выходу из кабинета. Он сбросил звонок, проклиная себя, Сиченя, Гуаньяо и всех Цзиней. Не стоило отпускать его одного на это празднование. Они могли бы быть сейчас там вместе и подобного недоразумения не произошло бы. Если бы не чертов придурок, каким-то чудом пробравшийся сквозь охранную систему Юньмен Цзян и решивший так невовремя напасть на него в его же кабинете. Уже стоя в пробке, темноволосый вновь вспоминал свои самые тяжелые годы. Вэни пали под натиском нескольких кланов, выжившие должны были подвергнуться жесткой расправе, но в произошедшее встрял Вэй Усянь, требуя им защиты и помилования. Он выкрал пленников из ордена Ланьлин и скрылся в Илине, подчинив себе преступный город и его главных отморозков. Цзян Чен просил брата одуматься, вернуться в орден и забыть о выходцах клана Вэнь, но тот и слышать не желал. Жизнь вроде бы налаживалась, не смотря на попытки других орденов добраться до Усяня. А затем Янли родила и потребовала чтобы Вэй Ин прибыл понакомиться с маленьким Жуланем. Цзинь Цзысюань не мог отказать своей возлюбленной, да и не хотел. Они вдвоем отправились за Усянем в Илин, пока Цзян Чен сидел с маленьким Цзинь Лином. Его сердце разрывалось от беспокойства и рядом сидящий Лань Сичень списывал все на паранойю, осторожно обнимая возлюбленного. Почему-то известия об аварии, в которую попали Цзян Янли и Цзинь Цзысюань не удивили, хотя и напугали. Не выпуская племянника из рук мужчина отправился в Илин, чтобы увидеть карету скорой помощи и бессознательные тела близких сердцу людей. Мужчина тут же отправился в больницу следом за ними и просидел около бессознательной Янли несколько дней, отдав племянника госпоже Цзинь, зная что эта женщина уничтожит любого кто попробует навредить ее внуку. Невозможно забыть то отчаяние, которое охватило тело мужчины, когда он сжимал бледную руку сестры, роняя слезы на белоснежную ткань простыни. Ваньинь молился всем известным богам чтобы они вернули сестру и её мужа из комы и лишь надеялся что его молитвы будут услышаны. Лишь спустя несколько дней Глава клана Цзян позволил себе покинуть палату и добраться до ордена Цзинь - к Жуланю. Уже там он узнал о том что на Усяня открыта охота. Илин окружен, клан Вэнь унитожен, Усянь пропал. С таким трудом восстановленый мир вновь был уничтожен. Мужчина сидел в комнате А-Лина, держа мальчика на руках так осторожно как только мог и старался сдерживать вновь рвущиеся наружу слезы. Почему в его жизни не может быть немного счастья? Почему все вокруг него должны умирать? Он смог найти Усяня. Они росли в одинаковых условиях и никто кроме Цзян Чена не был в силах отыскать его брата. Он кричал, он кидался в драку, не обращая внимание на единственных оставшихся в живых из клана Вэнь - Вэнь Нина и малыша Вэнь Юаня, которых Вэнь Цин отправила с Вэй Усянем подальше от Илина. И лишь успокоившись, он услышал версию случившегося от Усяня. Они ведь даже не знали что к ним направляются из клана Цзинь - Янли хотела сделать сюрприз. Они не могли устроить ту аварию. Никто из них. -В Ланьлине есть крыса. Только и сказал тогда Усянь, заставив дрожь пробежаться по позвоночнику мужчины. Они придумали гениальный план, в котором Вэй Усянь притворяется мертвым пока они не найдут доказательства его невиновности, пока Янли и Цзысюань не выйдут из комы. Пришлось разыграть целое представление перед остальными, сделать вид будто Ваньинь способен убить брата из собственного пистолета. Цзян Чен заставил Усяня улететь в другую страну чтобы никто не смог отыскать его, чтобы никто не смог навредить клану Цзян и Жуланю. -А-Чен, ты все же приехал. Дай я на тебя посмотрю. Госпожа Цзинь ярко улыбнулась, подходя к мужчине и обхватывая ладонями его щеки. Эта женщина относилась к нему как к сыну, когда мадам Юй погибла в той перестрелке. Она помогла забрать ему Жуланя к себе в орден и воспитывать лично на протяжении двух лет пока Янли не вышла из комы, а следом за ней и Цзысюань. Еще год ушел на реабилитацию. Мужчина помнит как плакала Янли, видя уже повзрослевшего сына, слушая то что призошло за последние два года и проведя ещё год в томительном ожидании воссоединения их семьи. Врачи строго настрого запретили покидать стены больницы пока Янли и Цзысюань полностью не поправятся и всё это время Жулань продолжал жить с Ваньином. -с днем рождения, Госпожа Цзинь. Вы как всегда чудесно выглядите. Простите, я не взял с собой ваш подарок. Обещаю занести его на днях. -главное что ты тут, мой дорогой. А-Лин капризничал без тебя. Цзян Чен улыбнулся и ответил на объятия госпожи Цзинь, жалея что из-за этого ублюдка, напавшего на него, ему пришлось пропустить этот чудесный день в окружении семьи. Они смогли оправдать Вэй Усяня перед другими кланами, нашли доказательства его непричастности к той аварии, только вот возвращаться в клан Цзян Усянь отказался, полностью отдав свои руку и сердце Лань Ванцзы, что в тот же день когда Старейшина Илин показался миру, признался ему в своих чувствах. Сичень в тот момент смог выдохнуть, радуясь счастью брата, обретённому с таким трудом. Отношения между Вэй Усянем и Лань Ванцзы никогда не были простыми, но в тот момент все наконец-то встало на свои места. -Цзю-цзю! Ты приехал! Цзян Чен закатил глаза, услышав звонкий голос и тут же подхватил подбежавшего племянника на руки, отрывая от земли. Тот крепко обнял дядю за шею. Восемь лет уже, а всё забирается на руки Ваньина, но винить тут некого - Цзян Чен сам разбаловал Жуланя, а теперь мирился с последствиями своего же воспитания. Пусть Ваньинь часто водил Жуланя к Янли и Цзысюаню, много рассказывая о его родителях, пока те были в коме, возвращение в семью всё равно далось тяжело им обоим. -ты, маленький засранец, сколько раз я говорил тебе не бегать так. Приедешь ко мне - будем заново изучать правила поведения. Не смотря на грубые слова Цзян Чен коснулся губами виска племянника, что тут же показал язык своему Цзю-цзю и лишь сильнее к нему прижался. Улыбка на лице Цзян Чена стала только шире. Он готов был простоять так целую вечность, но есть неотложные дела. Неизвестно что сейчас происходит в беседке фруктового сада, где обычно сидели Цзинь Гуаньяо и Лань Сичень. -иди, я заберу тебя к через неделю. Беги к отцу. Мужчина опустил племянника на землю и щёлкнув по носу, развернулся к госпоже Цзинь, что с умилением смотрела на дядю и племянника. Ваньинь поклонился женщине и направился в сторону нужной беседки, желая как можно скорее забрать своего Первого Нефрита домой, подальше от лиших глаз и ушей. Он слишком устал за сегодня и раз уж не удалось ни как следует поработать, ни отдохнуть на празднике, то стоит хотя бы отоспаться. Сворачивая на узкую дорожку, мужчина готовился к самому худшему, но его опасения не подтвердились: Сичень не кричал, не причитал, не пытался еще налить себе алкоголя и, что удивительно, не звал Ваньина - он лишь сидел на скамейке, сложив ногу на ногу и смотря вдаль. Весь его вид выражал вселенскую обиду и явное недружелюбие, но к активным действиям темноволосый не переходил. Цзинь Гуаньяо же сидел как можно дальше от названного брата смотря на него с какой-то непонятной смесью вины и грусти. -Лань Сичень, я вижу времени ты совсем не терял. Как можно беззаботнее проговорил мужчина, стараясь подавить свою настороженность. Гуаньяо он не доверял как и многим из клана Цзинь, но сделать с ним ничего не мог - уж слишком дорог он был Сиченю. Хуань встрепетнулся, оборачиваясь на зов и его губы тут же растянулись в счастливой улыбке. Если не знать куда смотреть догадаться что Сичень пьян в хлам невозможно. Мужчина поднялся со своего места, стремительно сокращая расстояние между ними и тут же прикасаясь к губам Ваньина своими, совершенно не обращая внимание на то что они в беседке не одни. Публичное проявление чувств мужчина не любил, пусть тут помимо них и был только Яо, поэтому тут же отсранился, наблюдая как брови сходятся к переносице, а губы поджимаются. Весь вид Хуаня теперь напоминает Цзян Чену обиженного ребенка. -А-Чен, тебя не было слишком долго. Я соскучился, а ты лишаешь меня даже обычного поцелуя. Не выдержав обиженного взгляда этих прекрасных ореховых глаз, мужчина все же поддался вперед, касаясь губ брюнета и тут же почувствовал как крепкие руки обвивают его талию, прижимая к мощному телу напротив. Цзян Чен улыбнулся в поцелуй, едва сдерживаясь чтобы не застонать от той страсти с которой губы Сиченя сминали его. Лишь услышав тихое покашливание мужчина отстранился, возвращая лицу привычный хмурый вид. Сичень кинул взгляд полный настороженности на названного брата и тут же обернулся к возлюбленному. -идем, Сичень, нам пора домой. Спасибо что позвонили, Ляньфан - цзунь. -конечно, Саньду Шеншоу. Как там ваш пленник? Надеюсь, не успел натворить бед? Мужчина едва сдержал дрожь от произнесённых Гуаньяо слов. Он никому кроме Усяня не говорил о человеке, пытавшемся пробраться в Юньмен Цзян. Даже Сиченю не сказал чтобы он не волновался. В Ланьлинь Цзине есть крыса. Слова Вэй Усяня вновь промелькнули в голове, заставляя мужчину лишь сильнее напрячься. А что если все это время та самая крыса была у них на виду? Волк в овечьей шкуре, жаждущий признание отца и власти. Это объяснило бы нападение на Янли и Цзысюаня - прямого наследника клана Цзинь. -о каком пленнике идет речь, Ляньфан-цзунь? Я не смог прехать из-за свалившихся отчетов. Невозможно чтобы предатель был в ордене Цзян - хотелось бы сказать Ваньину, ведь все отбирались им лично и проходили проверку на верность, но он давно усвоил что в этом мире нет ничего невозможного. Мужчина решает вновь проверить каждого из своих людей и внимательнее наблюдать за названным братом Сиченя. Цзян Чен хмыкнул своим мыслям и кивнул Яо на прощание, уводя Сиченя из беседки. Мужчина даже не взглянул на друга, полностью погрузив всё своё внимание на возлюбленном и, признаться честно, Цзян Чен был готов утопать в нежности Хуаня. Ваньинь кидает последний взгляд на Гуаньяо, чувствуя как настойчивые руки пытаются пробраться под рубашку светло-лилового цвета, желая вернуть внимание Цзян Ваньина себе и сдаётся под напором Главы Лань. -А-Чен, почему ты отрезал себе волосы. Тебе так шло с длинными. Отрасти их вновь. -Сичень... -Хуань-гэ... Ваньинь тяжело вздохнул и кинул очередной хмурый взгляд на возлюбенного. Мужчина смял рубашку Цзян Чена, аккуратно прижимая к себе, а другую руку запустил ему в волосы, постепенно отдаляясь при этом от беседки. Идти так было неудобно, но нужно было довести Хуаня до машины как можно быстрее. -хорошо, Хуань-гэ, я обещаю что вновь начну отращивать волосы. -Ты лучший, А-Чен. Улыбка Сиченя была настолько счастливой что Ваньинь улыбнулся в ответ. Именно ради этого человека мужчина готов пойти на всё.