Демон моей души

Даниэла проснулась во второй раз ближе к полудню. Демоническая регенерация за ночь справилась с ранами, но тело всё ещё чувствовала усталость и магическое истощение. Она села на кровати, припомнив, как Элайджа ночью перенёс её в свою спальню. Поднялась и подошла к шкафу, открыв его, усмехнулась и закатила глаза. Доверху забитый классическими костюмами и белыми рубашками, он был воплощением его сдержанной элегантности. Она вытащила первую попавшуюся рубашку. Ткань пахла крепким кофе и сандалом – запахом, который преследовал её с того самого дня, как она заключила с ним договор и везела его в рабство. Надевая её, Даниэла чувствовала, как огромный холст обволакивает её хрупкую фигуру. Рукава, разумеется, пришлось подкатать. Она подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела незнакомка – измученная, но с проблеском упрямства в глазах. Шрам, пересекающий её левый бок, потемнел, словно напоминая о вчерашней битве. Даниэла закрыла глаза и сдела глубокий вдох .После того как она стала Кнегиней Тьмы и погладила душу предыдущего князя и всех душ что он насобирал за несколько тысяч лет. Она стала на много сильней .Погружение в эту новую, грубую силу было болезненным, но необходимым. Она чувствовала, как магия прежнего Князя, словно засохшая кровь, смешивается с её собственной, создавая взрывоопасный коктейль. Эта мощь требовала контроля, дисциплины, и Даниэла понимала, что у неё нет времени на медленную адаптацию. Также она почувствовала как ЕЁ душа стала восстанавливаться. Прежние раны затягивались, не оставляя следа на ментальном уровне. Она больше не чувствовала той выматывающей пустоты, что преследовала её после ритуала становления демоном . Вместо этого – уверенность, граничащая с высокомерием , она так же ощутила новый чуствола который давно уже не чусвовала . Она потянулась к своему отражению и дотронула до него. Она почувствовала:Тоску по семьи, благодарность Рафаэлю и Азазелю , симпатию к....…Элайдже. Последняя мысль заставила её отдернуть руку, словно от огня. Симпатия к рабу, с которым она заключила сделку ? Абсурд. Однако, отрицать это было бессмысленно. Вчера, когда она была на грани, именно его присутствие, помогли ей чусвовать себя безопасности, и расслабиться.Она ударила по стеклу . И сжала губы .Демоны не должны влюбляется, ведь любовь это великая слабость.Даниэла отвернулась от зеркала, стараясь прогнать навязчивые мысли. Ей нужно было сосредоточиться на настоящем, на предстоящих задачах. Нужно было укрепить оборону, наладить связи с союзниками и, самое главное, научиться контролировать свою новообретенную силу. Она покинула спальню Элайджи, босиком ступая по прохладному деревянному полу.В доме царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц по котором она ходит . Спустившись на кухню, она увидела Элайджу готовивший завтрак . Запах жареного бекона и свежесваренного кофе наполнил кухню, создавая неожиданно уютную атмосферу. Элайджа, в фартуке поверх своей безупречной белой рубашки, колдовал у плиты. Его движения были плавными и уверенными, словно он провел здесь всю жизнь. Даниэла замерла в дверях, наблюдая за ним. —Доброе утро, - Элайджа обернулся, его взгляд задержался на ее одежде. Скользит взглядом от кончиков ног , до еле прикрытой груди . Легкая улыбка тронула его губы. —Надеюсь, моя рубашка пришлась в пору. —Он кивнул на стол, сервированный на двоих. —Я решил, что тебе понадобится плотный завтрак после вчерашнего. Даниэла уверено села за стол, закинов ногу на наногу. А на лице её появилась ухмылка .Даниэла окинула взглядом сервированный стол. Безупречная белая скатерть, серебряные приборы, свежие фрукты и выпечка – все говорило о том, что Элайджа постарался на славу. Она взяла в руки вилку, чувствуя его взгляд на себе. Ее губы тронула тень улыки. —Он знает, как угодить, – подумала она, отрезая сочный кусок бекона. Вкус оказался восхитительным, как и аромат свежесваренного кофе. — Ты неплохо готовишь для вампира, – заметила Даниэла, отпивая глоток кофе. Элайджа усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от плиты. — Я многое умею, Даниэла. Кулинария – лишь одно из моих многочисленных талантов. За тысячу лет я моногому научился. – Он подал ей тарелку с яичницей-болтуньей, идеально приготовленной. Даниэла продолжала завтракать в тишине, наслаждаясь едой и его присутствием. Она не могла не признать, что Элайджа, несмотря на свой статус раба, был интересным и загадочным существом. Его сдержанность и элегантность, в сочетании с внезапными проявлениями заботы, вызывали в ней противоречивые чувства. Симпатия? Возможно. Но Даниэла знала, что не может позволить себе никаких слабостей. Она сжала губы , раньше когда от её души был лишь уголь , было на много легче и лучше. Будучи демоном с пачти с восстановленой душой очень опасно , в Аду каждый первый —это враг , не знаешь кто первый нанесёт удар. Закончив завтрак, Даниэла снова сгланула на Элайджу . Он в это время смотрел на солнце, и на людей что бегали, со время куда-то спеша . —Элайджа—прошептала Даниэла , он сразу обратил на неё внимание —к ноге.—Элайджа, оторвавшись от созерцания мира за окном, не дрогнув, выполнил ее приказ. Он подошел и встал у ее ног, как преданный пес, ожидая следующего указания. Даниэла провела пальцами по лица , спускаясь вниз , а после создала повадок и потянула его ближе к себе. Их лица били все пару сантиметров друг от друга .—Вчера у меня был сложный день, так что помоги мне расслабиться.— Она с усмешкой наблюдала как глаза Элайджи темнеют от возбуждения.Даниэла наклонилась, шепча ему на ухо: — Развлеки меня, раб. Покажи, на что ты способен. Элайджа, не теряя ни секунды, подхватил ее на руки, словно пушинку. Даниэла обвила его шею руками, удивленная его силой и послушанием. Он направился в сторону спальни, его шаги были тихими и уверенными. Войдя в комнату, он нежно опустил ее на кровать. Его взгляд, полный желания и обожания, обжигал ее кожу. — Чего ты ждешь? — промурлыкала Даниэла, наблюдая, как он медлит. Элайджа лишь загадочно улыбнулся, прикоснулся к ее губам и поцеловал ее. Сначала это был нежный, робкий поцелуй, но постепенно он становился все более страстным и требовательным. Губы Элайджи блуждали по ее лицу, спускаясь к шее, оставляя за собой горячие поцелуи. Даниэла отвечала на его ласки, ее тело горело от желания. Она чувствовала, как прежние страхи и сомнения отступают, уступая место необузданной страсти. Она оттолкнула немного его от себя , и немного приподнявшись силая на локте , посмотрела на него , а после показала пальцем на кровать —Что ж, развлеки меня—прошептала Кнегиня Тьмы. Элайджа, словно хищник, ждавший своего часа, уловил вызов в ее словах. В его глазах вспыхнул огонь, и он, не теряя времени, принялся выполнять ее волю. Он начал с нежных прикосновений, его пальцы, словно кисти художника, скользили по ее телу, вызывая волну мурашек. Он целовал каждый дюйм ее кожи, уделяя внимание даже самым незаметным участкам. Даниэла стонала от удовольствия, ее тело извивалось под его чуткими руками. Она чувствовала, как ее сознание затуманивается, уступая место первобытным инстинктам. В какой-то момент она оседлала Элайджу , умело играла с его чувствами, то приближая, то отдаляя, заставляя его жаждать большего. Они оба знали, как разжечь в друг друге огонь, как довести до точки кипения. Постепенно его ласки становились все более смелыми и откровенными. Он нежно сжал ее грудь, вызывая волнующие стоны. Его губы нашли ее сосок, и Даниэла вскрикнула от удовольствия, ее тело содрогнулось в экстазе. Она обвила его руками, притягивая ближе, желая слиться с ним воедино. Элайджа, почувствовав ее готовность, не стал медлить. Он приник к ней, словно не желая оставить ни малейшего пробела между их телами. Даниэла ощутила жар его кожи, и этот контакт разжег в ней пламя, которое она давно подавляла. Взгляд Элайджи был полон обожания и страсти, и это осознание наполнило её уверенность. Она почувствовала, что теряет контроль, но это было единственное, чего она хотела в этот момент. Его руки блуждали по её телу, исследуя каждую изгиб и каждый сантиметр, оставляя за собой искры. Даниэла издавала звуки, которые она не могла сдержать — это была смесь восторга и растущей жажды. Она двигалась в такт его касаниям, как будто они были частью одного целого, и каждая новая волна наслаждения вызывала в ней желание ещё больше. — Ты действительно умеешь развлекать, — прошептала она, буквально прижимая его к себе, чтобы вернуть его внимание снова к ней. Элайджа, кажется, ответил на её слова, сжимая её сильнее, словно боялся отпустить. Он знал, что именно сейчас было время, чтобы показать всю свою силу — как вампир, как слуга, и, возможно, как любящий. Всё происходящее казалось таким неуместным, но в то же время волшебным. Даниэла понимала, что эта интимация нарушает все правила, которые она когда-либо устанавливала для себя. Однако было слишком поздно что-то менять. Им обоим нужно было пережить этот момент — мгновение, когда они могли стать теми, кем не были, когда мир снаружи просто перестал существовать. Эта связь, которая возникла между ними, была мощной и неопровержимой. И хотя она понимала, что их отношения — это игра на грани, в этот миг Даниэла готова была бросить вызов всем пределам, рискнуть всем ради этой страсти, которой они оба жаждали.Элайджа наклонился ближе, его дыхание было горячим и интимным, как будто он пытался запомнить каждую черту её лица. В этот момент реальные опасения и запреты постепенно растворялись, оставляя лишь чистую, сжигающую страсть. Даниэла не могла сдержать трепет, когда его губы коснулись её шеи — мягкого, но соблазнительного поцелуя, который пробуждал в ней долгожданные чувства. Она вдруг осознала, насколько сильно могла желать этого, как она тосковала по близости, о которой никогда не смела мечтать. — Ты — моя госпожа, мой — свет , моя женьщина .— произнес он, и в его голосе звучала не только страсть, но и уверенность, от которой у Даниэлы закружилась голова. Это были слова, которые рождали в ней не только желание, но и ощущение обладания, спасения от одиночества. Она понимала, что это мгновение является чем-то большим, чем просто физическая связь — это была интимация, которая пересекала границы тела и души. С каждой минутой их партнёрство становилось всё более глубоким, более интенсивным, словно они оба были готовы броситься в бездну; бездну, где последствий не существует, где их мрачные секреты и обычная жизнь остаются в далеком прошлом. Она чувствовала себя живой, как никогда раньше, когда его рука скользнула по её поясу, поднимая её к себе, словно зная, что именно этого ей так не хватало. Даниэла нашла в себе смелость ответить на его вызов, приняв этот порыв с открытым сердцем. Она не могла больше удерживать себя в рамках прежнего "я". Она оказалась готова рискнуть всем — репутацией, безопасностью, даже своим сердцем. В этом моменте была только она и Элайджа, и ничто другое не имело значения. Каждое его прикосновение опаляло её желание, поднимая на поверхность все её скрытые мечты и фантазии. — Давай укроемся от мира, — тихо предложила она, глядя ему в глаза, полные страсти и уверенности. Теперь, когда они затянулись в этот магический круг, Даниэла знала, что для них началась новая реальность, полная опьянения и возможностей, в которой уже не было места страхам и сомнениям. Они были готовы к этому приключению, которое могло изменить их жизни навсегда. Первым проснулся Элайджа , он повернул голову и с лёкой улыбкой посмотрел на девушку что спала с ним , закинов на него свою руку и переплетев ноги с его ногами . Элайджа нежно убрал прядь волос с ее лица, любуясь ее безмятежным сном. Каким-то непостижимым образом эта демоница, опасная и непредсказуемая, стала для него чем-то большим, чем просто хозяйкой. В ее присутствии он чувствовал себя живым, ощущал то, чего был лишен долгие века своего существования. Он понимал, что это безумие – привязываться к существу, которое в любой момент может уничтожить его, но ничего не мог с собой поделать.В начале он её ненавидел за то что она забрала душу его брата и за то что сдела его рабом , за то что не позволяет видеться со семьёй, потом он начал получать удовольствие от каждой новой встречи и начал испытывать страсть к ней , он сам не ожидал от себя что будет с таким нетерпением ждать их встречи , потом он испытал страх . Страх потерять её , страх снова увидеть холод и тьму в её глазах. Но сегодня что то в ней было другое, что особенное , В ее небесных голубых глазах обычно плескалась буря, отражались отблески адского пламени, а сейчас… Сейчас в них царил покой, умиротворение, словно отражение летнего неба. Элайджа затаил дыхание, боясь разрушить эту хрупкую идиллию. Что это? Раскаяние? Любовь? Надежда? Неужели она тоже чувствует что-то к нему? Эта мысль пронзила его, как молния. Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Нельзя! Он не должен позволять себе этих чувств. Он – раб, игрушка в ее руках. Он должен помнить об этом. Но как можно оставаться равнодушным, когда видишь перед собой это спящее чудо? Ее губы приоткрыты, ресницы трепещут во сне, а на щеке еле заметный отпечаток его пальцев. Он осторожно высвободился из ее объятий, стараясь не потревожить ее сон. Встал с кровати и направился к окну, вновь погружаясь в созерцание утреннего мира. Солнце поднималось все выше, окрашивая небо в нежные розовые оттенки. Люди спешили по своим делам, не подозревая о том, что рядом с ними живут существа, чья жизнь подчиняется совсем иным законам. Элайджа вздохнул. Он был частью этого мира, но в то же время и чужаком в нем. Внезапно Даниэла проснулась. Ее глаза, как два драгоценных лазурита, устремились на него, пронзая своим взглядом. Она приподнялась на локте, словно дикая кошка, готовая к прыжку. – Куда это ты собрался? – ее голос был хриплым от сна, но в нем чувствовалась властность. Элайджа обернулся, слегка улыбаясь. – Просто любуюсь рассветом. Хотел дать тебе поспать подольше. – Он подошел к кровати и протянул руку, нежно касаясь ее щеки. – Отдохнула? Даниэла перехватила его руку и притянула к себе, целуя его ладонь. – Достаточно, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – Но сейчас у меня другие планы. Мне нужно закачать к моем дру......подчинённому Рафаэлю. — она сжала губы. Элайджа нахмурился. Имя Рафаэля всегда вызывало у него неприятное ощущение, словно предчувствие беды. Он знал, что Рафаэль был одним из самых преданных и могущественных слуг Даниэлы, и ревновал ее к нему не только как к союзнику, но и как к мужчине. – Рафаэль? Что-то случилось? – спросил он, стараясь скрыть беспокойство и ревность в голосе. Даниэла усмехнулась, видя его ревность. – Ничего особенного. Просто очередное поручение. Не волнуйся, я скоро вернусь. А пока… – она провела пальцем по его губам, – развлеки себя сам. Она встала с кровати, ее движения были грациозными и уверенными. Элайджа не мог отвести от нее глаз. Она была прекрасна, как рассветное солнце, но опасна, как адское пламя. Он понимал, что играет с огнем, но не мог остановиться. Ее притяжение было слишком сильным. – Я буду ждать тебя, – прошептал он ей вслед, когда она вышла из спальни. Он знал, что ждет не только ее возвращения, но и того момента, когда она снова как с утра откроет ему свое сердце. Он надеялся, что этот момент наступит раньше, чем он сгорит в пламени ее страсти. Что она снова будет смотреть на него как с утра .Оставшись один, Элайджа тяжело вздохнул. Внутри него бушевала целая буря противоречивых чувств: страх, надежда, ревность, и, самое главное – отчаянная, всепоглощающая любовь. Любовь к той, кто по праву рождения принадлежала к миру тьмы, к той, кто могла в любой момент растоптать его сердце и душу. Он понимал, что его чувства – это безумие, саморазрушение, но ничего не мог с собой поделать. Она стала для него кислородом, смыслом существования, той самой искрой, что разожгла в его угасшей душе пламя жизни. Он медленно подошел к зеркалу, всматриваясь в свое отражение. В глазах плескалась тоска и нежность, а на губах застыла печальная улыбка. Он видел в себе отражение раба, но раба, безумно любящего свою госпожу. Он жаждал видеть в ее глазах не только власть и превосходство, но и хотя бы намек на ответное чувство, на ту искру, что загорелась в его сердце. Он коснулся пальцами своего отражения, словно пытаясь дотронуться до нее, почувствовать ее тепло. Он чувствовал, как сильно она заполнила его жизнь, как глубоко проникла в его душу. Боже, как он мечтал о том, чтобы этот миг, когда в ее глазах была умиротворенность, длился вечно. Рассвет рассеивался, и вместе с ним таял хрупкий миг надежды. Элайджа знал, что Даниэла вернется к своей привычной роли – властной демоницы, окруженной своими слугами и преданными последователями. Но он будет ждать. Ждать мгновения, когда она вновь позволит себе быть слабой и беззащитной, когда в ее глазах он увидит проблеск того светлого чувства, что однажды уже промелькнуло. Он будет ждать, даже зная, что его любовь может стать его погибелью. Потому что без нее он уже не представлял своей жизни. В объятьях страсти, на краю судьбы, Где разум спит, и чувства так грубы. Даниэла, демон, в пламени желаний, И Элайджа рядом, полной ожиданий. Её власть над ним - то бремя, то полёт, Вчера - ненависть, сегодня - страстный взлёт. Он раб, но видит в ней небесный свет, И гасит в сердце ревности привет. В глазах её, как зеркале без дна, То буря ада, то тишина видна. Надежда робко в сердце просится, И страх потери в нём давно гнездится. Он хочет верить в ласковый рассвет, Где нет цепей, где прошлому запрет. Но демон зовёт, и Даниэла тает, А Элайджа ждёт, в молитве замирая. Ревнует к Рафаэлю, слуге её, И просит сердце - не губи своё. Она уходит, смелости полна, А он в тоске, как в омуте без дна. Любовь и рабство переплелись в нём, В безумном танце, в сумраке ночном. Пусть будет ад, пусть сердце разорвётся, Но искру ту из глаз он ждёт, надеется, с отчается.