Если без если

Бывают такие дни, когда все складывается один к одному. Если утро началось хорошо — хватайся за сложные дела и разруливай их за пару минут. Если плохо —  переноси все важное на потом и проводи тихий вечер в своей квартире. Сегодняшнее утро однозначно не задалось. Сломанная кофеварка, перегоревшая лампочка, разрядившийся телефон. Влетевшее в отбойник такси. До встречи с инвесторами сорок минут, а Сережа стоит на обочине под дождем без связи с миром. Вот бы и в самом деле можно было отменить важные дела. Позвонить Владиславу Михайловичу, сказать, что он готов встретиться в любое удобное время, хоть ночью, хоть в семь утра, только не прямо сейчас, не через сорок минут — было сорок, когда он смотрел на телефон в последний раз, а потом пуф, экран погас и не захотел включаться обратно, так что наверняка уже меньше сорока. Телефон сдох, рюкзак в охапке — чудо, что ноутбук не пострадал при аварии, чудо, что он сам не пострадал, но если выбирать между сломанной ногой и ноутбуком со всеми материалами для презентации, то он скорее выступит перед потенциальными инвесторами в гипсе, чем начнет объяснять УТП своего проекта, показывая графики на пальцах. Он чем угодно готов пожертвовать, лишь бы оказаться сейчас подальше от дороги и поближе к бизнес-центру — черт, не забыть бы его название, ладно ты не помнишь телефоны и почты инвесторов, их невозможно запомнить, но адрес-то, адрес! — готов обменять дурацкую аварию на перелом или что похуже, но жизнь так не работает, и чтобы не просрать шанс получить бабки (сколько их уже было, просранных шансов, может, и не стоит трепыхаться из-за очередного?), придется крутиться самому. Еще и дождь начинается. Вокруг Питер, дождя тут стоит ждать каждую минуту, а весной — каждую секунду. Тяжелые капли разбиваются об асфальт, расплываются темными пятнами. Он не обращает внимания на мгновенно промокшую куртку, только сует за пазуху рюкзак, прижимает его локтем. Шагает в сторону, чтобы не казаться проезжающим водителям частью аварии. Он не с ней. Он голосует. Народ, естественно, уже подтягивается. Притормозили, снимают на видео. Обсуждают. — Эй! — кричат сзади. — Эй, парень! Его зовут, наверное. Он пожимает плечами, делает еще пару шагов. Никакого отношения к происходящему он не имеет. — Эй! Ты же в машине был? Ментов дождись, куда пошел? Если менты уложатся в пять минут и подбросят его до места — пожалуйста. В противном случае он не собирается никого ждать. Чем он рискует, не получить возврат за неудачную поездку? Может, промокод не пришлют? Машины проносятся мимо. Никто не хочет останавливаться около аварии — кроме тех, кто уже остановился и теперь глазеет, и явно не впишется везти куда-то пострадавшего пассажира. Если только в обмен на десяток кружочков с эмоциональной реакцией, чтобы потом продать Мэшу. А ведь если он не успеет уехать и приедут менты — его, пожалуй, просто так не отпустят. Начнут требовать показания. Отказ — ради бога, напиши от руки в трех экземплярах и можешь быть свободен, только еще здесь посиди, потому что потому. Считаю до десяти, а потом выхожу на встречку и голосую лицом, думает Сережа. На счет восемь рядом с ним тормозит внедорожник, напоминающий габаритами скорее танк, чем нормальную машину. — В город? — говорит мужчина за рулем. Его взгляд скользит по Сереже, потом дальше — охватывает и покореженный отбойник, и разбитую морду такси, и бегающих вокруг с камерами людей. Сережа тоже смотрит, отмечает потрепанную одежду, неаккуратно постриженную черную бороду, пытается поймать взгляд, посоревноваться с ним в цепкости — но не выходит. Мужчина не кажется дружелюбным или приветливым. Скорее, очень уставшим. Ну что, Сережа? Ждем ментов? — В Балтийский деловой центр. Сможете довезти? Чтобы залезть в машину, нужно встать на подножку и подтянуться. Сережа едва не роняет рюкзак, кое-как засовывает в карман бесполезный теперь телефон, плюхается на сиденье. — Сколько сейчас время? Мужчина трогается с места так резко, что Сережу отбрасывает на спинку. Только потом отвечает: — Полдесятого. Не так все плохо. — Мне в десять надо быть в центре. Успеем? — Так точно. Можем еще и за кофе заехать. Он гонит так, что в любой другой ситуации Сережа предпочел бы без кофе, но с большими шансами доехать целыми. Но его до сих пор трясет, начинает потихоньку нагонять осознание — он только-только попал в аварию, мог бы не пережить, а отделался ноющим от ушиба плечом и моральным ущербом, мог бы застрять там с ментами, а умудрился стопнуть машину, так что да, пожалуйста, быстрее, подальше от очередной неудачи, может быть, получится переломить этот чертов день, обогнать череду несчастий. Он думает про кофе — и тут осознает. — О черт. Я заплачу, естестественно. Простите. Набросился на вас… Мужчина пожимает плечами. Кажется, он удивлен самим предположением, что на него кто-то может наброситься. — Я не таксист. Просто помогаю. — И все равно. Не спросил даже, по дороге ли вам… — У тебя… у вас адреналин сейчас. Естественная реакция. Травмы есть? Ноутбук цел — и самое главное. — Нет. — Ну смотри. Если что, притормозим, достану аптечку. Он соскальзывает на “ты” незаметно для самого себя, но Сережа не обижается. Ему нравится, что мужчина не задает лишних вопросов. Не спрашивает про аварию, не бросается рассуждать про опасность такси. — Я правда заплачу, — повторяет он. — Только наличкой у меня мало, а перевести смогу чуть попозже, когда телефон… — На кофе хватит? — Должно. — Купишь нам по стакану, и мы в расчете. Понемногу отпускает ужас. Сережа лезет в рюкзак проверить, как там ноутбук — запоздало посещает мысль, что его могло все-таки залить дождем, и тогда точно кранты. С рюкзака тоже капает вода. Только сейчас он понимает, что натекло с него порядочно. — И весь салон тебе угваздал… — Забей. Все равно не моя. — Каршеринг? — Приятелю перегоняю. — А. А я как раз подумал, что в каршеринге такие не выдают. — Такие? — Ну… как в американских военных фильмах. Только пулемета не хватает. Неожиданно мужчина коротко смеется. — Как точно ты опознал хаммер, не зная, что это хаммер. — А… значит, правда военная машина? — Почти. Хаммер — это гражданская модификация. Перегонять хамви через Питер я бы не взялся. Сережа еще раз говорит “А”, думает добавить что-то про интересный выбор машины, но наконец получается достать ноутбук. Он в чехле, чехол чуть влажный. Сережа пристраивает его на коленях, нажимает кнопку включения — ничего. Может, просто нужно подзарядить? Да нет, заряжал перед выходом, на всю ночь оставил в розетке. Нажимает еще раз, чувствуя, как сводит живот судорогой. На третье нажатие экран загорается. Сережа, кажется, не дышит, пока наконец не видит свой рабочий стол и все нужные папки на нем. — Прости, — снова повторяет он. — Если бы он не запустился, можно было бы никуда уже не ехать. — Поехал бы по моему маршруту тогда, — легко говорит мужчина. — Что там у тебя, презентация? В десять деловая встреча? — Ага. — И что продаешь? Вопрос из серии “Что ты расскажешь про свой продукт потенциальному инвестору в лифте”, и у Сережи есть краткие презентации на любой тайминг. Можно спросить, сколько времени осталось по навигатору, и уложиться минута в минуту. Он и в лифтах инвесторов ловил, и на парковках, и на хакатонах. Навык презентаций он отточил быстро. А вот дальше что-то ломалось. Или презентации все-таки были дерьмовыми. Но никто не говорил ему об этом в лицо. Улыбались, хвалили, просили подробностей. И вгрызались в подробности, чтобы потом сказать — нет, знаете, риск все-таки высокий, вот если бы вы начали с чего-то менее масштабного… Или у вас была бы уже команда… У него — команда! Откуда? Он делал все сам, за каждым слайдом презентации стояла бессонная ночь, за каждым куском кода — прогулянная пара, какая им разница, писал он это все в одиночку или с командой? Нет, наверное, что-то не так было уже с первых слов, а дальше — предлоги. Но разве кто скажет? — Мечту о свободе, — говорит Сережа и сам же смеется. Ну что за чушь. — Никто не покупает. Мужчина улыбается вслед за ним. — А звучит заманчиво. Но точно не для каждого. Испугаются. — Ты бы испугался? — А мне не надо. Я и так уже свободен. Сережа не успевает ответить — они притормаживают, съезжают к обочине. Мужчина машет рукой, показывая на ларек с шавермой, прилепившийся к дому. — Вон там кофе нормальный. Давай свою наличку, схожу. Сам схожу, думает Сережа, надо же хоть как-то…  Выпрыгивает из машины, не тратя времени на споры, несется сквозь дождь — и не думает заканчиваться, только теперь еще и ветер ледяной. Хорошо что хоть шаверма — не просто окошко на улицу, а крохотное кафе на два стола, можно спрятаться от ливня. В ожидании кофе Сережа дует на руки, прикидывает, что завтра, пожалуй, сляжет с простудой… ну и ладно, можно будет лежать в одеяльном коконе, иногда подниматься за чаем, жалеть себя. На оставшиеся деньги покупает самый дешевый шоколадный батончик — хватило впритык. Снова залезает внутрь не сразу — тут ведь надо руки освободить, так что сначала приходится передать оба стаканчика. Снова заливает все водой. Неловко спрашивать такое в чужой машине, но формально она для них обоих чужая… — Слушай, а подогрев сидений тут есть? Мужчина сгребает подальше от мокрого Сережи его же ноутбук и рюкзак — и тяжело вздыхает. — Есть, конечно. Веришь, даже не пришло в голову включить. — Теперь верю, что ты за него первый раз сел. А в армейской модицификации подогрев есть? — Откуда? Там сиденья, обтянутые брезентом. — Ездил на таких? — Ммм. Пару раз. На трофейных. Они снова на шоссе. Сережа не узнает дорогу. Он вообще не представляет, где этот Балтийский деловой центр, высади его посреди Канонерского и скажи идти до косы, он пойдет. Косится на навигатор — мужчина ловит его взгляд. — Успеваем. Семь минут, и будем на месте. Останется время подняться. Сережа забирает свой стаканчик из подстаканника между сиденьями, растекается по теплеющей спинке — хорошо… Может, и не спешить никуда? Запах кофе постепенно наполняет салон, и есть в нем что-то непривычное — сироп добавили, что ли? Сережа принюхивается, снова ловит взгляд мужчины. — Кардамон, — говорит он, уже глядя на дорогу. — Классический кофе по-арабски. Сначала странно, но со временем привыкаешь. И правда, странно. Сережа не спешит пить, вдыхает запах — как будто теплая выпечка, даже немного подсушенная, и горсть пряностей насыпали… почему-то приходит в голову лимонный пирог с хрустящими краями, и Сережа даже не может вспомнить, пробовал ли он когда-то лимонный пирог, но картинка появилась в голове — и все. — Ой, забыл! Он лезет в карман за батончиком. — Держи. Спасибо за помощь. Не все спасибо, конечно, я тебе переведу, только номер свой дай… Опять короткий взгляд в сторону, от дороги — и мужчина качает головой. — Оставь себе. — Да ну брось… — Оставь, говорю. Без обид, я сладкое не ем. — Не любишь? — Не привык. И вот уже Сережа один на один с воображаемым лимонным пирогом. Он толкает батончик вперед по торпеде. Прихлебывает кофе, другую руку сует под бедро, чтобы быстрее согрелась. — А говорил — свободный. А сам сладкое не ешь. — Маленькими шажками… Только не говори, что у тебя продуктовый стартап. — Масштабнее, — в животе вдруг начинает ныть, и он добавляет, сам того не ожидая, — В этом и проблема. — Ммм. Не верят, что ты справишься? — Не то чтобы не верят… ты же военный, так? — И как ты догадался. — Ну вот, предположим, ты приходишь и говоришь — хочу в одиночку штурмовать, не знаю… — Высоту с тремя магазинами. — А по всем правилам военной науки это невозможно. А ты вот хочешь. — Всегда есть самоубийцы. — Разница в том, что я правда справлюсь. Я знаю, что делаю. А мне говорят — нет, давайте вы сначала, не знаю, покопаете что-нибудь… — Траву покрасите. — Вроде того. Сделаете социально-значимый проект, подадитесь на грант. — А ты настаиваешь. Они молчат несколько секунд. Сережа ждет — вот сейчас прямо из-под земли вынырнет Балтийский деловой центр, и закончится разговор. — А ты… бывший военный? — наконец говорит он. О себе больше не хочется. Мужчина неопределенно пожимает плечами. — Интересно просто. Вот ты сказал, что уже свободен… — Ну да. Видишь, машины для друзей перегоняю. — Таксуешь за кофе. — Работы по горло. Опять улыбаются вдвоем. — Пытаюсь понять, что делать со свободой, — вдруг говорит мужчина. — Если твой стартап решает эту проблему, готов инвестировать. — Не думаю. Это философский вопрос, а у меня чисто прикладные инструменты. Каждый сам… — Даже не то, что делать, а как наделить смыслом. Вот ты наверняка весь в своем стартапе. И я думаю — у перегонки машин по Ленобласти тоже ведь может быть смысл? — Может быть, смысл в том, чтобы подвезти меня сегодня? Ой, это грубо. Он уже открывает рот, чтобы начать извиняться — но мужчина хохочет. У него такой беззаботный смех, что за ним не заподозришь экзистенциальных проблем. — Получается, войду в историю. — Угу, в историю очередного провала. Социальные навыки у него сегодня — хуже некуда. Если придется беседовать с инвесторами, наверняка ляпнет что-нибудь подобное — и точка. Можно сразу идти домой. Мужчина вдруг резко тормозит — и Сережа сначала думает, что его сейчас выкинут на шоссе. Не сразу замечает стеклянное здание напротив. — Готовность шесть минут. Стаканчик оставляй, все равно мусор по дороге выкидывать. Сережа сгребает рюкзак, поправляет куртку, бормочет все подряд — спасибо, спасибо, извини, что наговорил лишнего, я и правда уже головой там, не хотел тебя обидеть… Такая все шелуха. Уже дверь открывается, как мужчина ловит его за запястье. Хватка у него — как наручник. — Тебя как зовут? — Се… Сергей. — Серый, значит. Серый, я как-то раз штурмовал высоту с тремя магазинами. Все можно, когда знаешь, что делаешь. — А если я не знаю? — почему-то шепотом говорит Сережа. — Сам говорил, что знаешь. — А если… — Если — будешь должен мне еще кофе. Иди давай. Пять минут. Сережа вываливается из машины, бежит к зданию, на ходу ощупывая одежду — черт знает что, вроде все высохло, но на голове бардак, и наверняка грязь осталась, авария, два раза под ливнем… Забегает внутрь, хватает на ресепшене временный пропуск, только у лифта соображает — телефон не взял! Получается, никаких если, думает Сережа. Я ему и так денег обещал — а тут еще и кофе плюсанется. *** И все проходит так, как и должно пройти в такой день. Сережа выходит на улицу — куртка под мышкой, рюкзак болтается в руке, шаркая по асфальту. Проходит несколько шагов — и садится прямо на землю. Дождь закончился пару часов назад, вышло солнце, и вот уже сухо, хоть загорай. Питерская весна изменчива. Зрение у него настраивается после офиса кусками. Сначала смотрит перед собой, на ноги, разглядывает до того грязные кроссовки, что уже неприлично, но черт знает, как их отмыть. Потом — дальше. К парковке. Черный хаммер выделяется среди офисных машин, как Лахта-центр на питерском горизонте. Еще немного заостряется зрение. У хаммера, оказывается, открыта дверь. Мужчина спрыгивает с подножки, идет к Сереже. Он ниже, чем казался в салоне. И борода у него вовсе не такая страшная, как сначала почудилось. Он останавливается в паре шагов. — Ну? — Подписали, — говорит Сережа. Все проходит так, как и должно пройти в день, когда он не стал обращать внимание на предзнаменования, а просто сделал, что нужно. Впервые за день его тело расслабляется — почти как там, в машине, когда оказалось, что у сидений все-таки есть подогрев. Сейчас тепло у Сережи внутри, и ему кажется, что он снова чувствует аромат кофе с кардамоном. Странный и непривычный. Вызывающий воспоминания о домашнем уюте. — Я забыл сказать, — как ни в чем не бывало продолжает мужчина, — что если без если, кофе с меня. Выберешь место? Это что, свидание? — хочет сказать Сережа, но не говорит, не тот человек, чтобы ему с порога озвучивать очевидное, хотя кофе точно превратится в ужин, и он наверняка предложит подвезти до дома, и не дрогнет лицом, если Сережа откажется, но он уже знает, что согласится, и пригласит в квартиру, и поцелует первым, а до этого — он точно знает — будет целый вечер болтовни ни о чем, за который они вряд ли сплавятся сильнее, чем за эти двадцать минут в одной машине, Сережа точно в подробностях расскажет ему про свой проект, не сможет удержаться, его еще не нагнало осознание, что все, деньги есть, все двери открыты, теперь только работать, делать все, что хотел — сейчас он хочет разговаривать, разговаривать весь вечер, а потом да, поцеловать первым, и еще как-нибудь по дороге пошутить, что ты принес мне удачу, так что придется тебе остаться со мной. Сережа протягивает ему руку, поднимается с земли. — Но ты разделишь со мной лимонный пирог. — Разделю, — говорит мужчина. Он не улыбается, но в уголках его глаз собираются морщинки. — И ты не представился. — Олег. — Олег, никаких отлыниваний от пирога, ты понял? — Так точно. Они держатся за руки еще пару мгновений и, наконец, идут к машине.