Я тебя ненавижу.

Капли пота стекали по лбу Ники. Её рыжие волосы липли и путались. Сбитое дыхание всё никак не желало восстанавливаться. Ощущение подкашивающихся ног оставалось даже в протезах. Словно, это и есть её ноги, а не искусственные железки. Но сейчас отнюдь не это волновало девушку. Они справились. Все эти проклятые твари вместе с сумасшедшими стариками были повержены. Они молодцы!. Глаза Чайкиной забегали вокруг в поисках Мико. Больше всего на свете Ника хотела сейчас обнять и прижать к себе девочку. Найти её удалось, впрочем, довольно быстро и Чайкина выдохнула, едва ли почувствовала, как Мико уткнулась ей в грудь прижимаясь и обнимая. — Ника!… — почти всхлипнула девочка. Она была безумно рада, что у них все получилось. Что все живы. Что Ника, заменившая ей старшую сестру, которой так не хватало Мико, стоит сейчас прямо перед ней и сжимает её в ответных объятиях. — всё хорошо, дорогая... — Гладила ту по волосам Чайкина, — всё закончилось. Все будет хорошо. Ника нежно улыбнулась опускаясь на колени и Мико опустилась за ней, не желая разрывать долгожданные объятия. Их нежности прервал хриплый стон Джоша откуда-то сбоку. Бой сильно потрепал беднягу, увы. И Мико, как бы ей ни хотелось прижаться к Чайкиной посильнее, отпустила её, позволяя той подойти ближе к другу. Рука рыжеволосой невольно опустилась на макушку Джошуа, поглаживая. — Джош... Как ты? — спросила Ника, подозревая, что его состояние не из лучших. Но даже не смотря на все внешние показатели Донато хрипло проговорил, что все хорошо, — ох, Дшож... Даже когда всё плохо, ты сильный... Нам всем стоит отдохнуть. И убираться отсюда скорее. Отрезала Ника, помогая Джошу подняться. Они прошли чуть вперёд, к Мико, что уже сопровождалась Лоттой. Ника слабо улыбнулась. Они справились с главной проблемой. Теперь все будет, если не хорошо, то хотя бы намного проще. Покуда компания уже собралась уйти их окликнул мужской голос. Август. Ника искренне надеялась, что им удастся свалить отсюда без него, но увы. Прикончить бы его прямо сейчас, да только Мико... Не хотелось Чайкиной становиться монстром в глазах девочки, убивая при ней же её собственного брата. Поэтому, как бы Нике не хотелось свалить, она все же пошла на встречу к хромающему, явно раненному, Августу. — Ох. Чайкина, помоги, — проговорил тот, и скрипя зубами все же добавил злосчастное вежливое слово, — пожалуйста. Ника, закатив глаза, все же дала Хольту опереться на неё и, обхватив того за торс, повела к остальным. Мико приобняла брата, насколько это было возможно, едва ли они с Никой приблизились. Сколько бы зла не сделал Август, в глубине души Мико любила его. Он, все таки, её брат. Дорога казалась изнурительно долгой и невыносимой. Август и Ника плелись позади всех и это, не то что бы устраивало Чайкину, но, увы, приходилось терпеть. Не бросать же этого горемыку тут умирать. Пусть и очень хотелось. Едва ли они оказались на корабле, так Ника почти без сил плюхнулась посидеть, не отпуская Хольта. И тот, фыркнув, но всё же невольно приобнял рыжеволосую за талию, не желая упасть. Конечно это не защитило его от пощечины, но хотя бы защитило от падения. Ника не была сильно довольна тем, насколько близок к ней Август и всем своим видом это показывала, фыркая. Не хватало только того, что бы она плевалась. Но культура поведения не позволяла ей этого делать. А потому та терпела, пока раненного Августа «зашивали». — жить будет, — успешно было констатировано, после успешного «зашивания». Хотя, чего греха таить, Ника предпочла бы услышать, что тот сдохнет в муках. Но, к её превеликому сожалению, это не так.

***

С окончания их вечной войны и начала более-менее тихой жизни прошло ни много, ни мало – пара недель. За это время почти все участники последнего боя успешно восстановились, за исключением Августа, чья рука была слишком сильно повреждена по его же вине. Поэтому большую часть времени он проводил в лазарете. И это, в общем-то, всех устраивало. Он не мозолит глаза союзникам, и при этом успешно восстанавливается. Но увы, по этой же причине много времени в больничном крыле проводила и Мико, а Чайкина побаивалась оставлять её наедине с Августом надолго. А потом время от времени она захаживала к нему, скорее проверить как там Мико, и лишь из банальной вежливости интересуясь состоянием Августа. Тот же стал более спокойным, замкнутым, что ли. Он действительно был тих, никому не мешал, боялся потревожить кого-то лишний раз... Совсем не был похож на бывшего Хольта. Нике даже было жалко его. Он потерял всё: от компании и связей, до доверия сестры. Но тем не менее он не сдавался. Это казалось с одной стороны сильным, а с другой стороны, темная часть Чайкиной, была уверена, что лучше бы он сдох. Но чем больше времени проходило, тем чаще Ника стала захаживать к Августу по своей воле. Мико этому была рада. Неудивительно, ведь Август и Ника мало-помалу стали сближаться. Это было секретом, но она пару раз видела, как те спокойно беседовали даже при отсутствии Ван Дер Хольт-младшей. И это, конечно же, не могло не радовать её. Шли дни, недели... Рука августа, точнее то, что от неё осталось, почти восстановилась. Мико стала все больше времени проводить с Мишей, забывая про вечные посиделки с братом, в то время, как Ника наоборот, зачастила к нему что-то. Конечно, все делали вид, что не замечают, как девушка ходит к Хольту слишком уж часто и за отсутствием Мико там же, но услужливо молчали, делая вид, что не в курсе. Август и Ника часто болтали обо всём часами. Это казалось невозможным, но после всего пережитого они сильно изменились. Август засунул свою мерзкость и колкость поглубже, стараясь быть адекватным, да и Ника спрятала иголки. Порой они допоздна сидели смотряв окно или разговаривая о том, да о сём. Всё было, вроде, неплохо даже.

***

Ника, как обычно это бывало в вечера, сидела у Августа, спокойно облокотившись на спинку кровати и смотря в глаза мужчины, пока тот отвечал тем же. Взгляды сталкивались, почти сразу же отталкиваясь, но это происходило так часто, что сбивало с толку, заставляло краснеть, словно подростки, и запинаться. — Ника... — вдруг ни с того, ни с сего, проговорил Август, оживляя мертвецкую тишину, что почти осязаемо повисла в воздухе. — а? — взглянула на него девушка, вопросительно поднимая брови, и наблюдая, как мужчина подсаживается чуть ближе к ней, поглаживая бедро. Ника промолчала, выдохнув воздух, что словно застрял в лёгких. Они оба нервничали и смущались, как будто школьники шкерятся от учителей, желая предаться разврату. Рабочая рука Августа легла на щеку девушки, слегка притягивая её ближе. Его губы накрыли губы Ники внезапно. Она даже опомниться не успела, но не старалась оторваться. Она расслабилась, поддаваясь рефлексам и невольно уложила руки на чужие плечи, чувствуя мелкие разряды тока, что пробегали по телу Августа, как мурашки, передаваясь к её телу. Они были почти незаметны, скорее щекотны и даже приятны. Поцелуй становился жарче, грубее. Хольт чувствовал безнаказанность и наглел. Это для него, видимо, привычное дело. Но и Чайкина не пресекала эту наглость, скорее наоборот – поощряла, легкими касаниями фаланг пальцев по спине и затылку в поглаживаниях. Поцелуй разорвался, но глаза их так и остались прикованы друг к другу. Они не знал, что случилось? как это произошло? Но они сидели тесно прижавшись друг к другу и смотря глаза-в-глаза. — не уверен, что ненавижу тебя, Чайка. — могу сказать то же самое, Электрочайник.