Шутка

День выдался солнечным и теплым, поэтому никому не хотелось задерживаться на рабочем месте дольше чем это того требует. Уилсон торопливо шел по коридору, перебирая на ходу карты недавно поступивших пациентов. Он выглядел не очень напряженным, поскольку у многих из «новичков» не было чего-то непоправимого: чаще всего просто небольшие опухоли, чьи биопсии можно будет легко провести и лишь затем утверждать, рак это или нет. Надежда на лучшее есть всегда, даже когда ты трижды разведенный онколог средних лет и работаешь с, чаще всего, смертельно больными. Подойдя к лифту, он нажал на кнопку вызова и быстро просмотрел остальные мед карты. Нахмурившись, он покачал головой. Двое из его новых пациентов с восьмидесяти процентной вероятностью умрут в ближайший месяц, а если учесть уже знакомые ему анализы и диагнозы, то придется накидаться антидепрессантами снова. Рассчитывая в уме возможные варианты утешения или облегчения страданий пациентов, Уилсон погрузился в себя, терпеливо ожидая задерживающийся лифт. Из печальной задумчивости онколога вывело приближающееся постукивание трости за спиной. При этих давно знакомых звуках у Джеймса выработался рефлекс: слегка вздохнуть, чуть заметно дернуть головой, как бы желая оглянуться и опустить взгляд в пол. В мыслях было похожее действие: «Снова Хаус. Что будет?» Стук трости прекратился, и на периферии зрения появился её обладатель. Он весело крутанул трость, чуть не ударив ею Уилсона, и с громким стуком вернул в нормальное положение. - Привет, Уилсон. Я разгадал ещё одну загадку, думаю, ты уже знаешь от Кемерон или австралийца. Оказалось, что у этого парня всего-навсего был червь в мышцах шеи, а мы зачем-то стали давать ему противовирусные. Смешно, правда? Не определить паразита, когда все буквально кричало о его наличии. - Он недовольно ткнул тростью в уже горящую кнопку вызова лифта, - хотя, надо отдать должное черному: он сказал, что дал что-то на выявление паразитов, но не предупредил об этом сразу, а Чейз уже успел отменить действие этого препарата своими ненужными тестами. Вот поэтому тест на паразитов был отрицательным, а на вирусы положителен. Но поскольку противовирусные усугубили ситуацию, то мы пошли дальше настолько, что добрались до генетических мутаций. Наконец, двери лифта открылись, и Хаус энергично шагнул в кабину, освобождая себе место путей гонения тростью толпы. Уилсон чуть замешкался, выходя из транса, в котором пребывал до этого, и пропуская выходящих людей. Так и не дождавшись никакой реакции на свои слова, диагност недовольно и недоуменно посмотрел на друга. - Чего такой грустный ходишь, неужели из-за того, что я не повел тебя в твой любимый гей-клуб? - в один момент в голове Хауса что-то перещелкнуло и он вспомнил свою излюбленную тему нетрадиционной ориентации. Джеймс только закатил глаза и мысленно умолял, чтобы на этом всё закончилось, поскольку в лифте было полно народу, а диагност специально говорил громко и отчетливо. Еще больше не понимая отсутствия хоть какого-то должного внимания к его персоне, Грег сделал более вызывающую попытку растормошить друга. - Ну не обижайся, мой хороший, я же тебе говорил, что жутко тебя ревную ко всем этим мальчишечкам на шестах. Я знаю, как тебя нравится латекс на них, поэтому дома этой ночью тебя ждет сюрпризик. - приторным голосом почти пропел Хаус, специально вставляя уменьшительно-ласкательные формы слов и выделяя их. За спиной зашелестели голоса и некоторые из них вежливо покашляли, давая понять, что обсуждение интимных моментов из жизни лучше отложить на потом. Самое ужасное, что некоторые из мед персонала, не знакомые лично с Хаусом и Уилсоном, и вправду верили в то, что разносили больничные слухи или случайно слышали от самого диагноста. Уилсон раздражено выдохнул и крепче сжал папки в руках, прикрыв глаза, чтобы успокоиться. Ему было крайне обидно, практически до слез, ведь это была не столько его репутация, сколько его отношения с лучшим другом. - Хаус, хватит. Ты знаешь, что такие твои шутки мне крайне не нравятся, тем более они сейчас некстати. - Открыв глаза, онколог заставил себя расслабить руки и напряженную спину, сморгнув подступающие слезы. Эти прошлые намеки слишком огорчали и даже сам огорченный не мог сказать, почему. Взглянув на диагноста, Джеймс застыл. У него всегда были странные чувства, когда друг смотрел на него так. В такие моменты Уилсон чувствовал себя некомфортно и подсознательно старался стать незаметнее, сжаться. Ему казалось, что в данный момент, а может и на протяжении всего их знакомства, он просто очередной интересный случай на практике великого диагноста. Этот изучающий и пристальный взгляд ледяных глаз не каждый может выдержать, особенно если они находятся так близко. Он пронизывает тебя насквозь, кажется, что это рентген твоих мыслей, снимок которых переводится прямо в мозг обладателя этих голубых льдов. Сейчас Хаус смотрел на него так, словно не понимал, почему его игрушка брыкается и не поддерживает шутку, да ещё и просит прекратить веселье. Диагност отвернулся от друга, постукивая тростью о пол кабины лифта. Когда лифт остановился на нужном онкологу этаже, Грег молча пошел следом за Джеймсом. Уилсон выбрал стратегию, которая практически никогда не помогала в случае с диагностом и он это знал. Игнорируя тихое постукивание трости и скрип обуви за спиной, Уилсон пошел к дежурным врачам, чтобы отдать им некоторые папки пациентов, которые были точно не по его части. Развернувшись, Джеймс чуть было не налетел на Хауса, который стоял к нему практически вплотную и смотрел исподлобья, часто отводя взгляд куда-то в сторону и в пол. Онколог обошел лучшего друга и пошел по направлению к ординаторской, за печеньем. С легким раздражением, смешанным с удивлением и непониманием, Уилсон снова услышал стук трости за спиной. Открыв дверь в ординаторскую и придержав её для прохромавшего вслед за ним Грега, онколог пошел к чайнику. Поставив его греться и взяв несколько сладостей из полупустой тарелки, Джеймс сел на диван, расслаблено откинувшись на спинку. Он уже понял, что Хаусу либо что-то требовалось от него, либо он хотел сказать что-то, что не хочет говорить на людях. Так же ему было понятно, что не нужно спрашивать в чем дело или поторапливать диагноста, ведь если тот сам за ним пошел, то значит это нужно и самому Грегу. Уилсон смотрел прямо перед собой, на экран телевизора, показывающий какую-то мелодраму практически без звука. Диван рядом прогнулся и все замерло до той степени, что можно было отчетливо слышать, о чем говорят второсортные персонажи в дешевой картине. Взяв ещё одно печенье, Уилсон не успел донести его до рта, поскольку проворные пальцы Хауса тут же выхватили несчастный кусок теста и положили в рот своего хозяина. Джеймс стеклянными глазами посмотрел в сторону диагноста. - Хаус, прямо перед тобой лежит тарелка с печеньем, так что незачем выхватывать его у меня из рук. - сказав это, онколог заметил дрожь в своем голосе и вдруг увлажнившиеся глаза. Но почему, ведь такое мелкое воровство случается каждый день, если не каждый час. С нарастающей паникой Уилсон понял, что все накопившиеся за месяцы страхи, переживания, попытки завести отношения, издевки от дорогого ему человека - все это сейчас сломает его, он не выдержит. Грег прожигал взглядом. Нет, он не может сломаться сейчас, пред ним, он же тогда, засмеет, назовет плаксивой девчонкой или чем похуже. Уилсон вновь смотрел прямо перед собой, еле сдерживая слезы и пытаясь унять дрожь по всему телу. Но если бы Джеймс не отвел взгляд, то увидел бы обеспокоенность в глазах Хауса. Диагност не решался что-либо сделать. Он знал и видел, хоть и редко, что Уилсон довольно мягкая и ранимая натура, но… он же ничего ужасно не сделал, не сказал, правда? - Уилсон? - у самого Грега интонация была как у робота: нечитаемая и казалась безразличной, но на самом деле так он пытался сдержать свои чувства, свое волнение. Вдруг Уилсон застыл. Не понимая, что происходит, диагност чуть наклонился вперед, чтобы увидеть лицо друга и тут же отшатнулся назад. По щекам онколога текли слезы, а глаза все так же смотрели прямо перед собой и были широко распахнуты. Джеймс молчал. Но тут раздался первый всхлип и онколог тут же отвернулся, пряча лицо в ладонях. Все тело Хауса окаменело. Он попросту не знал, что делать в такой ситуации, он просто не умел помогать, утешать, быть жилеткой, в которую можно было поплакаться. Таким человеком всегда был Уилсон, но когда сломался и он, то кто-то же должен быть рядом и с ним, верно? Грег медленно, как бы опасаясь сделать ещё хуже, ведь он это умеет, положил руки на вздрагивающие плечи Джеймса. Тот неожиданно тут же придвинулся ближе и откинулся спиной на грудь диагноста, продолжая всхлипывать. Хаус отвел глаза. Он был виноват, он стал спусковым крючком, поводом для такого состояния его лучшего друга, но даже так, когда злодеем был он, Уилсон все равно доверял ему себя. Все так же медленно Грег переместил свои руки на грудь онколога, решившись слегка приобнять того. - Прости… - Хаус сказал это шепотом, почти неслышно и куда-то в волосы онколога, но искренне, - прости меня, я не хотел чтобы я обидел тебя. Я просто хотел как всегда подурачиться, взбодрить тебя. Я шел за тобой, чтобы извиниться за шутку в лифте, - Джеймс слегка вздрогнул, но диагност про себя отметил, что тот перестал всхлипывать, а только прерывисто дышал, - я просто не решался попросить у тебя прощения прямо в коридоре, где было слишком много людей. - Грег несколько смутился, поскольку понимал всю нелепость данной причины, но для него и вправду это было бы крайне сложным извиниться прилюдно. Диагност лишь надеялся, что Уилсон поймет его. И онколог все это прекрасно знал. - Я понимаю, Хаус. Я просто… просто… - тело Джеймса снова задрожало, а на только что высохшие глаза навернулись слезы. Диагност снова запаниковал, прижимая друга ещё ближе к себе и шепча тому на ухо какой-то бред по-типу «все хорошо» и «я рядом». Справившись с новой волной чувств и проглотив ком в горле, Джеймс продолжил. - Я сам не знаю, почему вдруг так сорвался. Может это от неудач на любовном фронте, от стольких умерших пациентов за последнее время, которым я ничем не мог помочь. Может из-за… - голос онколога оборвался и тот снова часто задышал. - Тихо-тихо, - неловко зашептав, Грег стал поглаживать одной рукой голову друга, все еще приобнимая другой, - не вспоминай и не ищи причину. На некоторое время воцарилось молчание. Уилсон, уже полностью пришедший в себя, вдруг тихо усмехнулся. - Что такое? Что-то смешное вспомнил? - уже не таким тихим и обеспокоенным голосом, спросил диагност. - Да так, просто понял, что сейчас мы лежим в том положении, в котором обычно находятся люди, любящие друг друга. После этих слов до Грега тоже дошла вся абсурдность их позиции и тот перестал гладить онколога по голове и поспешил убрать руку с груди Джеймса. Но ему помешали это сделать, вернув в добавок и вторую руку. - А ещё говорил, что шутки мои не нравятся, а сам то. - несколько ворчливо и, почему-то, смущенно пробормотал Хаус. Но продолжил поглаживать ткань халата на друге. Еще раз усмехнувшись, онколог произнес: - Я никогда не говорил, что твои шутки мне не нравятся. Если ты имеешь ввиду те твои подколы, которые относятся к теме нетрадиционной ориентации, то я обижался на них только потому, что их слышала вся больница, а мне этого не очень хотелось. На самом деле они зачастую тоже бывают забавными, только в тот момент я был больше обеспокоен тем, что подумают люди. В ответ Грег лишь промычал что-то неразборчивое, уютно устроив свой подбородок на макушке Уилсона, но тот решил не спрашивать ответ. - Хаус. - позвал онколог. В ответ вновь послышалось мычание, только на этот раз с вопросительной интонацией, заставившей Джеймса тепло усмехнуться. - Наклонись пожалуйста сюда, - после этих слов онколог показал на место в воздухе, недалеко от своей щеки. Диагност недолго думая, убрал свой подбородок с головы Уилсона и чуть наклонился, почти касаясь носом пальца, который Джеймс не удосужился убрать. Им обоим ситуация казалась довольно странной, но достаточно уютной для того, чтобы ничего в ней не менять. - Если ты не заметил, но я уже тут, так что… - начал было возмущаться Хаус, но вдруг онколог повернул свою голову к нему и между ними остался какой-то жалкий десяток сантиметров. Почему фраза оборвалась на полуслове? Да потому что сердце Грега пропустило удар и он невольно задержал дыхание, глядя в эти теплые глаза, всегда напоминающие ему мягкий кофе или корицу. А вот почему практически здоровое сердце диагноста так себя ведет уже труднее сказать. Осознав, что он не дышит уже некоторое время, Хаус выдохнул через рот, чуть приоткрыв губы. Его невольно качнуло в сторону Уилсона и они соприкоснулись носами. Каждый из них слегка вздрогнул от этого, хотя никакого электрического разряда через них не прошло. Никто из них не знал, что делать. Ведь так получилось не специально, правда? Ведь Джеймс просто хотел что-то сказать своему другу, так ведь? Обычные друзья уже давным-давно бы отскочили друг от друга и неловко засмеялись, но только вот они ведь не обычные друзья, а лучшие. -Хаус? - растерянно спросил онколог, сам не зная, что спрашивает, но надеясь услышать какой-то ответ. - Уилсон. - твердо произнес имя друга диагност, сам не зная зачем. Но какой вопрос такой и ответ. - Можно я? - что-то явно не в порядке с мыслями, иначе как объяснить такие пространные вопросы и односложные ответы? Никто из них током не знал, что «можно». Каждый перекладывал ответственность на другого, давая ему свободу фантазии в вариантах толкования. Но в данной ситуации в голову Джеймса приходили только мысли, неправильные по отношению к другу. - Ты никогда и ни в чем не спрашиваешь разрешение, а я и не пытаюсь запретить. - удивительно, речевой аппарат заработал, это поистине стоящее достижение, только вот опять никому ничего не ясно. Онколог прикрыл глаза, устав пытаться сфокусировать взгляд на размытом лице друга. А Грег принял это за призыв к действию. Смотря куда-то сквозь Джеймса, он всего лишь чуть наклонил голову под правильным углом. И вот, один уже касается своим ртом теплых губ другого. Глаза Уилсона распахнулись. - Хаус ты… что творишь? - но действия противоречили возмущенным словам, поскольку он поддался навстречу другу и сомкнул их губы в неполноценном поцелуе. Будто только и ждав одобрения своих действий, Грег прижался ближе к Джеймсу и начал аккуратно сминать его губы в трепетном поцелуе. Поддаваясь диагносту, Уилсон приоткрыл свой рот, давая Хаусу проникнуть внутрь языком. Задыхаясь, они отстранились друг от друга, избегая смотреть в глаза. Грег неосознанно крепче притянул к себе в объятия партнера, словно не желая отпускать и не давая возможности сбежать. Джеймс снова откинулся головой на спину диагноста, после чего тот вновь уперся подбородком в макушку онколога. Так они просидели в тишине несколько минут. - У меня через пол часа смена заканчивается. - задумчиво протянул Уилсон, - а я ещё двоих не осмотрел. Джеймс аккуратно разнял замок из сильных рук, который под нежными движениям все же расцепился, и встал с дивана. Хаус продолжал молчать, пристально смотря на то, как онколог стал поправлять прическу и одежду. - Ну, давай, хорошего вечера. - Уилсон подошел к двери, ведущей в больничный коридор и нерешительно остановился. Диагност понял замешательство друга и даже разделял его, поэтому он первый сказал то, что хотели произнести оба. - Давай просто постараемся пропустить этот эпизод нашей жизни. - Да, я… полностью с тобой согласен, на счет этого. - он нажал на ручку и слегка толкнул от себя дверь, все еще избегая смотреть на собеседника, - увидимся. - До завтра. Дверь захлопнулась, а диагност остался сидеть на диване, прекрасно зная, что это он не забудет никогда.