Глава 30
24 мая 2025 г., 08:00
Глава 30. Где-то в другом месте
Ночь была достаточно холодной, чтобы воздух был чистым, как зимой. Облака были редкими, лишь иногда появлялись и закрывали небо, усеянное с шрамами, яркую, полную луну.
Маска цвета слоновой кости неестественно сильно отражала лунный свет, создавая впечатление, будто она слегка светится.
Там, где она была немного сдвинута вверх, можно было увидеть пару красных губ, неторопливо посасывающих какую-то странную трубку и выдыхающих белый дым, который вился к небу. Рука, отводящая трубку от губ, слегка замерла, затем возобновила свое движение, когда мужчина вздохнул.
— Ни, — позвал кто-то ноющим тоном, голос далеко разносился, учитывая, что они были в лесу.
Мужчина, Ни, наклонил голову и повернул ее вправо. У маски не было открытого места для глаз и она полностью их закрывала, но мужчина вел себя так, как будто он мог видеть. Белый мех, прикрепленный к маске, распространился по всей его голове, покрывая ее. Если не смотреть достаточно внимательно, он выглядел как безликий монстр с волнистыми белыми волосами.
Тело ниже тоже было полностью закрыто. Белые перчатки были натянуты на руки, исчезая между тем, что выглядело как несколько слоев одежды более широкая, темно-коричневая мантия поверх более облегающего верха с длинными рукавами. Свободные штаны заканчивались парой высоких сапог с белым мехом. В целом, ни одного клочка кожи не было видно, за исключением небольшого участка кожи, который был виден под маской.
Легким движением маска встала на место, скрывая последний участок кожи, как только что-то выпрыгнуло из леса.
Огромный, похожий на волка зверь встряхнул свою серо-черную шерсть, из за чего листья осыпались. Изогнутые рога окружали его голову, как корона, а скорпионий хвост двигался у него за спиной. Зверь был не чем иным, как мышцами под длинной шерстью. У него была грубая структура, выглядящая как шипы, что делало общий вид не менее угрожающим.
Бирюзовые глаза сияли в лунном свете, когда зверь изменился, вместо него не встал мужчина. С темной кожей и головой с взъерошенными волосами он не выглядел и наполовину таким устрашающим, как раньше. Он был высоким и худощавым, его сильные мускулистые руки выглядывали из-под одежды.
Мужчина споткнулся, его шаги были неуверенными. Когда он достиг Ни, он позволил себе упасть на землю, положив голову на колени Ни.
Ни поднял руку, в которой не держал все еще горящую трубку, и попытался оттолкнуть голову, но человек сопротивлялся и вместо этого обхватил ногами сильные руки. Их хватка достаточно сильно усилилась, чтобы сломать человеческие кости, но Ни не показал никакой реакции, кроме того, что продолжал упрямо толкать.
— Ни, мне нехорошо, — громко пожаловался мужчина. — У меня кружится голова. У меня болит голова.
— Я надеюсь, ты осознаешь, что приезд сюда не сделает ничего, кроме как ухудшит ситуацию, — тихо ответил Ни. Его голос был похож на мимолетный шепот, холодный и леденящий. В нем был гипнотический звук, как будто слышишь пение феи.
Мужчина снова заныл, в его более грубом голосе было что-то вроде волчьего рычания. — Нет, я должен остаться здесь. С моей головой что-то странное, но именно поэтому я должен знать еще больше.
— Это запрещено, дитя, — настаивал Ни, но его рука перестала пытаться оттолкнуть его. Он отдернул ее через мгновение неподвижности, положив на живот. Трубка слегка засветилась, когда он постучал по ней пальцем в перчатке.
— Не называй меня дитем. Я сказал тебе называть меня «У». У поднял голову, положил подбородок на колени Ни и посмотрел на пустую маску. На самом деле, называть его “дитем” не было удивительным. Кто знал, сколько лет Ни? Вероятно, все были детьми в его глазах. По крайней мере, все в этом мире.
Ни всегда был здесь, прямо в этом месте. Прислонившись к огромному дереву с золотисто-коричневой корой, которое никогда не приносило ни цветов, ни плодов, но имело листья круглый год. Ни никогда не уходил он просто сидел и курил свою трубку и слушал, как У жалуется на то и на это. На самом деле, У никогда не видел, чтобы он курил ее и он видел только Ни в этой маске, но она всегда была зажжена, поэтому он, вероятно, использовал ее, когда никто не смотрел. Ни был как мудрый старик леса. И он был прав, говоря, что У не должен приходить сюда и это не то место, к которому он должен приближаться. Он должен избегать его, как это делали все другие живые существа в этом лесу, но, по правде говоря, Ни был единственным, к кому он мог пойти.
— Ни, — тихо позвал он, нахмурив брови, как будто собирался заплакать.
— Хмм, — прозвучал ответ через несколько секунд молчания.
— Мои мысли странные. Моя память странная. Ни, имею ли я право быть счастливым? В моей голове есть образы, где я был счастлив. Даже таким, какой я есть. Я не знаю, что я должен делать, но я хочу, чтобы так было, — прошептал он, неуверенный. Его слова были такими же запутанными, как и его мысли, без какого-либо контекста. В течение многих лет он прерывал контакт со всеми, кроме Ни, просто живя в лесу, под одним окружающим деревом.
Было время, когда он был беззаботным и счастливым, но сохранить это состояние было невозможно. Это было слишком опасно для кого-либо еще. Только Ни никогда не будет подвержен влиянию любой неудачи, которую он принесет.
Потому что Ни был божеством.
Вот почему он тоже не мог никому показываться, У слышал, что нельзя смотреть прямо на божеств, иначе они сожгут тебе глаза. Им также не разрешалось просто так бродить по планете, насколько он знал. Существовали правила того, как они могли себя вести, установленные любыми высшими силами, существовавшими на этой планете, которые простые смертные, такие как он, не могли понять.
Было сомнительно, почему Ни просто сидит под огромным деревом вот так, но Ни никогда не любил говорить о себе. Должна быть какая-то великая причина.
Они встретились, когда У бежал, появившись в лесу и бессознательно волоча свое окровавленное тело. Он вырвал свои рога, прекрасно зная, что они просто отрастут, ведь они всегда так делали. Дело было не в том, чтобы полностью избавиться от них. Дело было просто в том, чтобы наказать себя за то, кем он был. Он рыдал в беспорядке, когда добрался до дерева, увидев подозрительного человека, стоящего под высокими ветвями.
Мех маски развевался на ветру, как и мантия. У него не было лица, но У мог представить себе безмятежные глаза и бесстрастное лицо, скрывающееся под ним, когда мужчина смотрел на шелестящие листья.
Подозрительно, но в то же время, как безопасная гавань.
У приблизился с глазами, затуманенными от плача, остановившись в нескольких метрах от этой высокой спины. Что он хотел сделать? Он не знал.
— Нет ничего, что могло бы стать причиной причинять себе вред, — сказал мужчина голосом, который, казалось, замораживал все вокруг него, как будто он знал, что У сам вырвал свои рога.
— Да, есть, — возразил У своим хриплым голосом. — Если ты делаешь только то, что причиняешь боль тем, кто тебе дорог, то ты должен страдать в качестве наказания.
Человек обернулся, глядя на него пустой, цвета слоновой кости маской, казалось, что на него направлен взгляд.
— Ты никому не причиняешь вреда. Даже если ты останешься рядом со мной, ничего не случится.
Слова были произнесены без эмоций, но звучали как самая нежная клятва. У икнул. — Могу я остаться?
— Делай, что хочешь.
…Вот так прошли годы. Со временем он рассказал Ни все. Человек знал всю его жизнь. Он никогда не осуждал У ни за что из этого. Он просто слушал и иногда комментировал, но большую часть времени У просто говорил и засыпал в какой-то момент. Бывали дни, когда он тренировался в районе вокруг дерева, и иногда Ни высказывался, давая ему короткие, загадочные советы, чтобы У понял, где ему нужно исправить свои движения, чтобы стать лучше. Иногда они просто тихо сидели вместе.
Дерево было не тем местом, где он должен был находиться, но он чувствовал себя дома рядом с ним.
У покачал головой, чтобы избавиться от воспоминаний, снова посмотрев на Ни. Трубка продолжала испускать белый дым, тонким следом вверх.
— У тебя есть полное право быть счастливым, — прошептал Ни, его тон был решительным.
У улыбнулся, немного неуверенно, но его глаза сияли. Если Ни сказал это, он мог поверить в это. Если кто-то такой же могущественный, как божество, сказал, что все наладится, то можно держаться за это.
Неизвестно ему, Ни желал, чтобы это произошло может даже больше, чем сам зверь.
Если все будет развиваться так, то У уйдет, чтобы найти свое счастье. Это хорошо. Дитя достаточно настрадалось без надобности. Он заслуживает того, чтобы выйти и, наконец, прожить свою жизнь.
Рука в перчатке вокруг трубки сжалась совсем немного, прежде чем расслабиться, как будто ничего не произошло.
Его сердце разрывалось. Хотел ли он, чтобы У ушел? Он не хотел, чтобы это случилось. Он беспокоился. Здесь он был в безопасности и далеко от всего, что его беспокоило. Но он и не был по-настоящему счастлив. Это было больше похоже на сидение в пузыре в оцепенении. Жив и здоров, но ничего сверх того.
Из всех людей, он сам был тем, у кого было меньше всего прав останавливать У от получения шанса на хорошую жизнь.
Ни слегка отвернул голову от исполненных надежды глаз, не в силах вынести их. Они всегда смотрели на него с таким восхищением, но Ни было больно это видеть.
Даже сейчас этот его сын все еще страдает от решений, которые Ни принял так давно.
Это была правда, на которую он не мог не надеяться, что его ребенок никогда не узнает.
