Глава 57. Часть 2
18 июня 2025 г., 12:52
Глава 57. Знаки прошлого. Часть 2
В день рождения Сяо Цзе он пришел вечером.
– У меня тоже есть подарок, – сказал он, недовольно глядя на небольшую гору других подарков, будем честны от поклонников Сяо Цзе. Пока птица не смотрела, он удобно выбросил кое-что в окно.
— О-о, — просто промычал Сяо Цзе без интереса.
— Это лучше, чем все это здесь, — заявил Минтянь, подойдя, чтобы встать в поле зрения Сяо Цзе. Птица ухаживала за своими перьями и несколько рассеянно смотрела в зеркало, но отреагировала, когда Минтянь появился перед ним, подняв бровь на зверя.
Молодой и красивый, просто немного слишком надменный и угрюмый это обычное описание для Минтяня.
— Ты так думаешь? — Птица намеренно поддразнила Минтяня. — Знаешь, у меня есть халат из шелка морской воды, у меня есть чешуя сирены, ночная жемчужина размером с кулак…
Лицо Минтяня потемнело, и он достал маленький ларец, всунув его в руки Сяо Цзе.
Птица наклонила голову, затем открыла рот и сначала легко засмеялась. — Заколка? Как будто мои волосы подходят для укладки…
Пока он говорил, он поднял ее. Колокольчики сладко зазвенели, раздаваясь эхом в тихой комнате, и смех Сяо Цзе застрял у него в горле. Улыбка медленно сошла с его лица, когда он с недоверием уставился на булавку. Прошли секунды, в течение которых Минтянь откровенно самодовольный, втайне довольно нервный просто смотрел на булавку.
— Они фальшивые, — прохрипела птица, затем откашлялась на середине и продолжила говорить небрежно.
– Нет, — фыркнул Минтянь.
Сяо Цзе промычал, сохраняя незаинтересованный взгляд, но его пальцы скользили по выгравированному на булавке фениксу, вплоть до свисающих колокольчиков.
– Думаю, я могу оставить ее, – сказал он со вздохом, затем положил ее обратно в ларец, который поставил на прикроватную тумбочку рядом со своей кроватью.
Единственный подарок во всей комнате, который не присоединился к куче в углу.
Теперь, десятки лет спустя, Минтянь оцепенело уставился на деревянную заколку для волос, гравировка феникса все еще была видна, и звон колокольчиков приветствовал его тем же чистым звуком, что и тогда.
Вся сцена застыла: Минтянь смотрел на свою руку, а Сюэ Хуа наполовину протягивал руку, открыв рот, чтобы что-то выкрикнуть.
Колокольчики зазвенели, несмотря на то, что их не трогали, и Минтянь почувствовал, как радостный смех поднимается в его груди. Он проглотил его, держа свои губы настолько ровными, насколько это было возможно, и повернулся к Сюэ Хуа с вытянутой рукой.
— Вот, — сказал он, как будто то, что он только что поймал, не было единственным и самым значимым подарком, который он когда-либо дарил Сюэ Хуа, и который только что вылетел из рукава другого.
Сюэ Хуа стоял неподвижно, его щеки покраснели. Его губы немного дрожали, когда он открывал и закрывал их, затем его брови опустились в хмуром взгляде.
— Я сохранил ее на случай, если плоды настоящие и драгоценные, — гневно оправдался он, выхватывая булавку, слишком нежно, чтобы она имела желаемый эффект.
— Я понимаю, — сказал Минтянь, издавая крошечное, счастливое «хи-хи».
— В любом случае, я занят, поэтому ухожу, — в легкой панике заявил Сюэ Хуа, почти убегая. Его шаги были неровными, уводя его от павильона в спешке.
— Ни вроде как мой отец, — услышал он крик Минтяня где-то позади. Голубой цвет на его щеках распространился. Скрежеща зубами и с глазами, наполненными слезами от внезапного смущения, он прижал булавку к груди.
— Мне все равно!
Минтянь стоял один в павильоне, поднося руки ко рту и хихикая, как ребенок. Сюэ Хуа разозлится, если он посидит здесь какое-то время? Вероятно, нет.
Если бы он мог, может быть, ему следовало бы попытаться найти другой плод колокольчика для следующего дня рождения Сюэ Хуа. Эта мысль никогда бы не пришла ему в голову за последние дюжину лет, но…
Может быть, он принял бы их?
***
Сяо Цзе даже не считал, сколько посетителей приходило с намерением ухаживать за ним. Это раздражало, но ему не разрешали прогонять их, поэтому он провел весь день, не видя того, кого ждал. Его родословная была близка к родословной феникса, поэтому его семья хотела, чтобы он нашел хорошего партнера для поддержания его силы. Самки, которые приходили, были все одного типа, чтобы обеспечить, у их детей чистую кровь. Спустя годы его родители начали рассматривать возможность не искать ему жену, в конце концов ряд сильных семей проявили к нему интерес, их дети мужского пола. Это тоже была неплохая сделка. Были способы заставить зверя-мужчину забеременеть, и хотя это было ужасно неудобно, это было для сильной родословной, в конце концов! Сяо Цзе никто из них не нравился. Они были либо скучными, либо высокомерными, не соответствовали его эстетике, не имели ничего общего… Так или иначе, он находил на что пожаловаться. Его родители знали, но игнорировали, что есть только один человек, на которого он постоянно не жалуется. Хотя, ну, он жаловался, но только непосредственно этому человеку. Сяо Цзе знал, что его родители не любят У Минтяня. У него не было семьи, о которой можно было бы говорить, и он был сиротой, которого подобрали. Добавьте к этому очевидный факт, что он был помесью. Мало того, что его родителям не нравилась нечистая родословная, они также беспокоились, что он умрет рано и оставит Сяо Цзе позади. Помеси часто были нездоровы и умирали рано, поэтому даже если У Минтянь все еще выглядел очень активным, это могло измениться в любой день. Это не мешало Сяо Цзе регулярно встречаться с ним. У Минтянь был интересным, он был угрюмым и честным, никогда не скрывал своего мнения. Он делал то, что ему нравилось, и целенаправленно работал, чтобы приобрести то, что хотел. Сяо Цзе обожал его. У него был отличный характер, он был красив и с ним было комфортно. Его самым большим сожалением была бы его неспособность читать другого. Для других зверей он знал поведенческие особенности их родословной. Он знал, как они выглядят, когда злы, счастливы, или, ну, когда они заинтересованы в ком-то. К сожалению, У Минтянь был помесью, так кто же мог знать, как он должен судить обо всем?! Конечно, зверь взаимодействовал с ним больше всего, регулярно приходил, водил его посмотреть интересные вещи и все такое, но это могло также означать, что его просто считают близким другом. Не то чтобы У Минтянь осыпал его ухаживающими подарками. Фактически, он никогда не получал никаких подарков от другого. Погруженный в свои мысли, Сяо Цзе сидел перед зеркалом, в сотый раз поправляя волосы. Другого не было уже неделю. Неужели он забыл о его дне рождения? Определенно, он придет хотя бы поздравить его. Когда вошел У Минтянь, Сяо Цзе был не чем иным, как взволнованным. Смотрите, он не забыл! Он пришел! Неужели он не мог прийти раньше? Его день рождения был бы лучше, если бы он остался на весь день, но он также чувствовал, что не может попросить об этом. Другой выбросил часть подарков, лежавших в углу, когда вошел. Если бы он осмелился, Сяо Цзе воскликнул бы, что У Минтянь может смело просто выбросить их все, сжечь или что-то в этом роде. Не то чтобы он заботился об этом. Вместо этого он продолжал смотреть в зеркало, наблюдая за зверем на заднем плане, пока он не встал перед ним. Действительно, действительно красивый. Немного грязный, но невероятно очаровательный и привлекательный. Однако он не мог так думать. Было слишком опасно, если У Минтянь на самом деле не нравился ему, и он боялся потерять друга. Он не признался, что был вне себя от радости, что У Минтянь принес подарок, и просто разозлил его. Необработанные эмоции лучше всего подходили У Минтяну. Когда он открыл ларец, он уже думал о том, как его использовать. Конечно, его волосы были как у пернатых и их нелегко укладывать, но это было возможно. Если бы это была заколка для волос, он бы использовал ее. Что бы он ни принес, он бы использовал это. Внешне он смеялся над этим, но его сердце бешено колотилось в груди. Подарок, подарок! Это был первый подарок, который он ему подарил! Заколка для волос с… …Люди любили рассказывать это как историю, потому что не верили, что это правда, но это было так. Колокольчики стали любимым подарком среди людей, но звери были более осторожны. Как раса, которая разборчива в обещаниях и которая серьезно относится к этим словам, колокольчики почти, или, скорее, совсем не дарили, не в этой форме и цвете. И все же вот оно, заколка для волос с двумя крошечными колокольчиками, сияющими этим аномальным цветом и отчетливым звоном. Он был ошеломлен. — Они фальшивые, — каким-то образом удалось сказать ему, как бы желая проверить другого. Эй, ты знаешь, что ты даешь мне? Знаешь ли ты смысл? Знаешь ли ты, что ты обещаешь, если вручишь их мне, что я обещаю, принимая их? Но У Минтянь настоял. Они настоящие. Птица не была уверена, сказал ли другой что-нибудь еще, потому что его уши были заложены звоном крошечных колокольчиков. Он собирался заплакать. Он действительно собирался заплакать. Дрожащими руками он поднес ларец к своей кровати, ставя его как самое большое сокровище. Он даже не хотел носить его из-за страха повредить его, но он мог смотреть на него и быть счастливым. Если бы его дурацкая, привычная гордость не мешала ему, он бы повернулся и бросился в объятия У Минтяня.
