Я была здесь только на время

Темно. Я ничего не вижу. Хруст ветки под моей босой ногой. Я в лесу? Холодно. Моим стопам холодно. Сейчас зима? Кровь. Снег становится красным. Я вижу только красный цвет. Шаг. Иголки ели вонзаются в мои глаза. Щиплет. Из них тоже течёт кровь? Непроизвольно трогаю щёки руками. Они теперь тоже алые. Сердце. Где моё сердце? Бьётся ли оно? Взрывы изнури. Водородная бомба. Капсулы на моём сердце. Из грудной клетки начинает хлыстать бешеным фонтаном кровь. Я не могу её остановить. Теряю сознание. Чуть позже я очнусь. Вероятно, уже не в этом мире. Пойму, что внутри больше ничего не осталось. Все органы уплыли вместе с кровью. Сердца больше нет. Вместо него – огромная уродливая дыра. Я щупаю это место. Слизь ещё есть. А больше ничего не чувствуется. Хоть острым лезвием проведи – без разницы. Я больше ничего не чувствую. *** Похороны прошли. В гроб погрузили твоё тело. Это не сон. Это не галлюцинации. Это всё правда произошло. Я пожелала тебе спокойного сна. И ты заснула. Теперь ты не мучаешься. Теперь ты не чувствуешь себя смертельно уставшей после очередной тренировки. Господи, мне так стыдно, что я тебя буквально выгоняла из дома, просто мечтая побыть одной. Наверное, ты не горела желанием идти туда. Прости. Прости-прости-прости. Забыла. Это ничего не изменит больше. Я опоздала. Ну почему ты молчала, Крис? Почему ты не рассказывала нам хотя бы частичку того, что ты чувствуешь? Да к чёрту всех. Я. Почему ты мне не рассказывала, своей родной сестре? А я всё ещё помню, как впервые взяла тебя, крохотную, бережно завернутую в мягчайшую пеленку, на руки. Мне было тогда всего 3. Ты даже не представляешь, как мой мир изменился, когда на свет появилась ты. Такая маленькая. Искренняя. Забавная. Знаешь, я всегда верила в родственные души. Помнишь, я тебе год или два назад рассказывала, что познакомилась с замечательной девушкой? Пообщавшись с ней, я поняла, что она та самая. Моя родственная душа. Я говорю это без всякой пошлости. Неделю назад осознала свою самую страшную ошибку. Крис, ты всегда была ей. Я не представляю, что делать в этом мире без тебя. Всё рухнуло. Осколки упавших зданий вонзились в моё тело. Оно было полностью испещрено ими. Но мне не было больно. Самую огромную боль я испытала, когда не увидела твои серо-голубые глаза. Я никогда не привыкну к тишине в нашей детской. Твою пустующую кровать я скоро сожгу – невыносимо видеть её такой. Я словно всегда и везде ощущала твоё чьё-то присутствие, и мир ощущался безопаснее рядом с тобой. Ночью ты просто лежала на своей кровати, а на самом деле охраняла мой сон. Твоё рабочее место, Крис... Оно всегда было самым живым и ярким местом во всей квартире. Все думали, что это из-за повешенных тобою постеров различных рок-групп, о которых ты узнала благодаря моему и папиному плейлисту; из-за зелёных растений, вразброс поставленных по полкам, где у меня стояли скучные банальные книги; из-за необычных рисунков, которые восхищали всех и всегда (по правде сказать, я всегда восхищалась ими больше всех, ведь как ни старалась, никогда не могла нарисовать даже обыкновенный домик); из-за картонной электрогитары, которую ты стеснялась попросить у родителей, поэтому и сделала сама (очень зря – мы бы достали деньги на неё как угодно, ведь все тебя очень любили. Крис, ты была любима. До безумия); из-за глобуса, которым никто не пользовался (но ты считала его идеальным дополнением к своему месту). Сестрёнка, не эти вещи делали твою сторону комнаты ярче остальных. Ты и только ты добавляла красок в нашу жизнь. У меня осталось бесконечно много видео, которые мы с тобой записали в детстве. Ты там такая весёлая, Крис. Я там такая счастливая рядом с тобой. Я так и не поняла, когда ты повзрослела. И повзрослела ли? Тебе же было всего 14. Ещё пару дней (недель?) назад. Ты почему-то замкнулась в себе. Беспричинно, как мне казалось, замолчала. Ты вопрошала, почему я занимаюсь ерундой рядом с тобой. Я пыталась тебя развеселить. Пыталась вернуть ту детскую улыбку. Не знаю, напрасны ли были мои труды. Быть может, ты в этом никогда не нуждалась. Но ты мне была безумно дорога. Клянусь всем, я всегда хотела, чтобы ты была счастлива. Кажется, не только я и наши родители считали нас одним целым. Все мои друзья знали, что мы идем с тобой в одном комплекте, хотя мы даже не близняшки. А если бы родители успели и родили бы третьего ребенка, было бы мне легче сейчас? Случилось бы вообще то, что случилось? Крис, я не знаю. Я больше ни в чем не уверена. Это какой-то бред сумасшедшего, желающего сбежать из белоснежной, пропахшей спиртом психиатрической больницы. Этого не может быть, нет. Знаешь, я буду честна – я задумывалась об этом. "Что было бы, если..." Я уже тогда знала, что не переживу это. Не в физическом плане, а душевном. Я не чувствую ничего. В моей голове один белый шум. Каждый день я пялюсь на стену, в которой, странно, ещё нет дыры. Я не справлюсь, Крис. Я не встану с колен. Я не знаю, как справлялась Роуз с потерей Джека. Я не знаю, как справлялся Максимус с потерей жены и детей. Я не знаю, как справлюсь я и родители. Так не должно быть. Родители не должны переживать своих детей. Это неправильно. Нет, только не с тобой, только не с нами. Это же всегда где-то там, у кого-то, но точно не у нас. Мы же хорошие люди, правда? Бог существует? Так почему же он забрал тебя к ангелам, в Рай? Тебе там нет места. Ты же маленький непорочный ребёнок... И пусть тебе исполнилось в сентябре 14 – ты всегда будешь для меня, мамы и папы маленькой девочкой. Открытой. Глупенькой. С двумя русыми косичками. С большими серо-голубыми глазами. Это нечестно. Почему страшнейшие грешники – насильники, убийцы, воры – отсиживают 5-7 лет и живут дальше? Даже те, кто на пожизненном сроке, – они живы. Живы, хоть и взяли голыми руками невинное существо, растерзав на клочья. Они с дикой улыбкой сидят и наслаждаются этим. Почему ты, а не они? Бог, ты меня слышишь вообще? Где твоя справедливость? Знаешь, в романах, которые я читала день и ночь, описывали муки и страдания главных героев. Они так же, как и я, теряли безумно дорогого человека. Это встречалось мне настолько часто, что я совсем потеряла смысл слова "смерть". Я стала относиться к этому, как к обыденной вещи, и это страшно. Никогда бы не подумала, что самым тяжёлым станет рутина без тебя. Я по привычке чищу зубы и смотрю на левую часть зеркала, ожидая увидеть твоё сонное лицо. Я завтракаю, не видя перед собой две порции черничного йогурта. Я иду в школу, не ворча перед выходом из дома, почему ты так долго ищешь дурацкий циркуль и спортивную форму. Я делаю уроки, не слыша твоих криков о том, что учительница сошла с ума, задав вашему классу миллиард конспектов. Я ложусь спать теперь с выключенным светом, ведь ты больше не приходишь поздно с гимнастики, и тебе не нужно делать контурную карту в полночь. Больно. Порой мне кажется, что я скоро приду к тебе. В этом вязком болоте боли нет дна. Я продолжаю захлёбываться в нём. Глаза застилает новое солёное цунами. Я деру глотку, крича надрывно о помощи. В реальной жизни я нахожу себя лежащей на ледяном полу. В тишине. В одиночестве. *** Вода. Ледяная. Повсюду. Сверху горит синий огонёк. Я протягиваю руку к свету. Появляются прозрачные пузырьки. Завороженно наблюдаю за искрящейся водой. Я не задыхаюсь. Я умею задерживать дыхание. Восемь лет профессионального плавания дают о себе знать. Мне впервые за долгое время нестрашно. Оказывается, мне не хватало всего лишь вспомнить любимое занятие и окунуться в воду. Меня тянет незримая тончайшая нить наверх. Белая светящаяся девочка стоит около берега, окунув в море лишь ступни. – Этого не может быть... – Привет, Эмили! – сестрёнка подбегает ко мне радостно и крепко обнимает. Там, где касаются её мерцающие ладони моих плеч, становится мгновенно тепло. Это действеннее любого внутривенного укола и невкусных таблеток. – Я скучала. – Эй, это море и так достаточно солёное, не хватало ещё твоей помощи. – щёки болят от улыбки. Мы глупо смеёмся. Так, как делаем это каждый день. – Эми, я пришла сказать, что со мной всё хорошо! В первый же день мне подарили белоснежные крылья. Я теперь могу летать куда угодно! – Ну вот и хорошо. Очень хорошо... – Там очень много симпатичных парней, кстати. – она многозначительно ухмыльнулась, и я перестала чувствовать холод, исходящий от воды. Я снова была в нашей детской. Снова болтала ни о чём с сестрой. Снова чувствовала себя правильно. – Так что не переживай за меня! И не торопись ко мне ни в коем случае – у тебя ещё мнооого дел на Земле. – она заботливо заправила мне каштановую прядь за левое ухо. Ком в горле не смог дать мне внятно ответить. – Эми! Обещай! – Обещаю-обещаю. Главное, что с тобой всё хорошо. – О смотри! Звездопад! А ну, быстро загадывай желание! – Кристина повернула меня лицом к звёздному небу силком. Это было невероятно красиво. "Пусть все мои близкие будут счастливы". Я повернула голову вбок. Кристины больше не было.