Зеркала.

      Человек за зеркалом страшен.       Он никогда не моргает, его лицо никогда не покидает улыбка, его движения всегда повторяют движения Пьюр Ваниллы, вне зависимости от ситуации или контекста. Этот человек всегда в гордом одиночестве передвигается по чёрному пространству и всегда исчезает, если отойти слишком далеко. Целитель может кого-то обнимать, стоя у отражающей поверхности, и человек за стеклом повторит объятия, не имея рядом с собой живой объект. Он обхватывает предметы, перемещает их между зеркалами и окнами, может даже кинуть в момент, когда Ванилла отвлечён от наблюдений за ним, но явно не способен повторить образы других людей.       Человек за зеркалом не может говорить, ибо звон его голоса не слышен за стеклом. Наверняка его действия ограничены повтором движений, он не может открывать рот без Пьюр Ваниллы, только следовать за ним, поэтому и говорить не способен. Возможно, он говорит в то же время, когда и Ванилла, просто его слова отражаются и не достигают чужого уха. А может ему просто нечего сказать мальчику из реальности.       Он никогда не меняет свой образ. Всегда бледен и красив, прилично высок, постоянно одет в одну и ту же одежду. Его распущенные волосы извечно зачёсаны назад, они могут слегка развеваться от резких движений, цепляться за одежду при повороте головы или вовсе распадаться на многочисленные пряди при расчёсывании, но основная форма поддерживается. Ещё, на лицевой стороне его волос есть странные белые полосы. Обычно Пьюр Ванилла не обращал на них внимания, это выглядело как простое дополнение к образу, но краткими моментами интереса они напоминали закрытые глаза. Порой, дёргающиеся или жмурящиеся, они могли менять форму. Вполне реально, что это тоже только кажется, просто рябит в глазах от долгих наблюдений за персоной.       Человеку за зеркалом определённо нравится внимание Пьюр Ваниллы. Если он долго не смотрит за человеком, тот начинает выдвигать себя на передний план: бить по стеклу, трепетно перемещаться по поверхностям, иногда быстро меняться в лице, что так или иначе, привлекало внимание. Правитель пытался провести эксперимент и лишил себя какого-либо отражения на долгие три дня. Он впервые был спокоен, целых три дня он не думал об осуждении со стороны или взглядов в свою спину. Почему-то король был уверен, что когда он не смотрит в это бледное лицо, человек следит за ним или своевольничает. По-настоящему прекрасные мгновения всё же пришлось прервать из-за надобности явиться перед народом. И стоило ему возвратиться в помещение с отражающей поверхностью, как человек за зеркалом изменил привычное выражение лица. Его улыбка никуда не пропала, зато внешний вид выглядел потёртым: лохматые волосы, мятая одежда, круги под глазами и странная худоба. Ванилла не думал, что человек за зеркалом способен голодать, ведь даже, потребляя пищу перед ним, в отражении та никогда не появлялась. Целитель был уверен, что это связано с тем, что бледный человек просто не способен есть. Отчего же тогда его вечная, неизменная фигура вдруг потерпела изменения?       Пьюр Ванилла искренне пытался изучить феномен.       Этот человек преследовал его всю жизнь. С самого рождения, будучи взрослым, этот человек действительно повторял движения малютки. Играл с погремушкой, бил по зеркалам ею, точно также играл с водой, просто с другой стороны. Он и махал, и плакал, и бился обо что-то вслед за Ваниллой. И это почему-то веселило в детстве: видеть, как взрослый повторяет неуклюжие действия. Пастух думал, что этот бледный образ и есть он, может быть в будущем, может быть даже в настоящем. Причин для сомнений никогда и не было: ему самому рассказали, что зеркала всегда отражают его образ, показывают его внешность и эмоции. Сомнения закрались довольно поздно, но в то же время совсем неожиданно.       Впервые он подумал, что что-то не так, когда его изобразили на картине. Вместо высоко бледного мужчины с синими оттенками во всём своём существе, он увидел маленького смуглого ребёнка. На него смотрел запечатлённый серьёзный мальчишка с двумя разного цвета глазами, короткими и растрёпанными волосами. Тогда и настал первый день колебаний в душе. С мгновения, когда он увидел совершенно другого парня, которого почему-то называли им, он стал искренне интересоваться человеком за зеркалом и познанием себя в частности.       Как оказалось, лицо Пьюр Ваниллы не всегда отражало беззаботную улыбку. Ребёнок не мог взглянуть, как меняется его лицо, поэтому он всегда думал, что даже, когда мышцы лица расслаблены, он улыбается окружающим. Он всегда думал, что выглядит ухоженным, что его одежда отлично на нём сидит или что пятна, которые он мог увидеть между делом, не видны. Отражение не могло показать правду, поэтому та показалась только под принуждением. Далее он начал контролировать свои эмоции, пытаться улыбаться вынужденно чаще, чем раньше, раз уж горькая правда всплыла… Почему, интересно, человек за зеркалом не повторял то же выражение? Он мог плакать, кривляться и даже хмурится, но всегда делал это с улыбкой, что только мешало маленькому ребёнку познавать себя. В какой-то момент поведение человека начало пугать.       Впервые он решил начать изучение отражения только в академии. До этого ему не позволял то ли страх перед неизведанным, то ли простейшая невозможность вывозить новообретённые знания в одиночестве. В самые первые дни ему посчастливилось столкнулся с девушкой, что в последующем приобрела статус дорогой подругой. Белая Лилия — его извечная головная боль — стала одной из причин, почему он решил проводить эксперименты. Только от неё он узнал, что другие люди в том числе отражаются в зеркалах и что каждый из них способен видеть отражения друг друга. Для Ваниллы, всю жизнь прожившего в компании зазеркального друга, подобные слова вызвали настоящий резонанс в голове. Как люди могут видеть кого-то, помимо них самих? Неужели, они видят не просто свой настоящий облик, но ещё и всё своё окружение? Те вопросы, что для Лилии таковыми даже не являлись, на самом деле не давали покоя Ванилле. В его душе давно теснилось желание знать больше, но он никогда не давал достаточно пространства любопытству для реализации затей. Только благодаря Белой Лилии, что настояла на изучении его личной проблемы, он дал волю заинтересованности.       А человек за зеркалом действительно интересовал не по-детски.       Ванилла не решался в действительности проводить опасные эксперименты, он скорее ставил лёгкие опыты, проверяющие, отличается ли что-то в его мире от мира за гранью понимания. В первую очередь, он пытался намеренно менять что-то в своём образе, чтобы понимать, повторяет ли каждое движение человек за стеклом. Ванилла пробовал стричь волосы, рвать одежду на себе, резать маленькие участки кожи, даже как-то раз попытался сломать себе палец, но вовремя остановился, возвращая себе рассудок. Как и прежде, он повторял каждое действие, помимо разрыва одежды или её смены на другую. Человек за зеркалом завораживал с каждым днём всё больше и больше, а идея того, что, возможно, на самом деле он реален, вызывала невероятный восторг. Этого человека хотелось коснуться.       Человек за зеркалом на самом деле, может и пытается повторить эмоции, но не всегда делает это умело. Часто он нечаянно выдаёт свои истинные чувства, скорее всего, вовсе того не хотя. Однажды Пьюр Ванилла, в сугубо личных интересах, пытался рассмотреть человека в упор. Он приближался всё ближе и ближе к поверхности зеркала ровно до тех пор, пока его лоб не коснулся холодного стекла. Он знал, что его лицо в тот момент выглядело слишком серьёзным, поэтому реакция человека произвела впечатление: вопреки ожиданиям, бледное лицо напротив покрылось лёгким румянцем, а взгляд нечаянно даже оторвался из-за пристального внимания, но довольно быстро возвратился на место. Это значило, что у человека есть собственное сознание и эмоции. Это знание дало ещё больший простор для воображения.       Следуя из нового понимания, Пьюр Ванилла хотел знать до какой грани он может дойти для того, чтобы полностью заставить мужчину потерять контроль над собственным лицом. Как самый минимум, он попытался полностью оголиться при человеке за зеркалом, ожидая подобной реакции снова, но тот только повторил действия, при этом не снимая с себя ни одной части гардероба. На тот момент ученик совсем забыл, что человек наблюдал за ним всё взросление, а значит, не единожды видел его во всех ситуациях, позах, в разной одежде и без неё, так что спокойствие оставалось понятным.       Для следующего эксперимента Ванилла попытался развить собственную гибкость поодаль от отражений, чтобы удивить человека. Ему хотелось посмотреть, сможет ли он без разминок повторить то, к чему Ванилла готовился в одиночестве. Человек повторил и этот трюк, сделав его даже профессиональнее самой Ванили. Это немного запутало и даже натолкнуло на мысль, что за пределами зеркала этот человек в том числе проживает идентичную жизнь. Вот только этот тезис доказать было невозможно.       Последующим маленьким экспериментом стал портрет. Исследователь хотел понять, сможет ли человек повторить его задумку, если не увидит, что нарисовано на листе изначально. По логике, человек, что изначально не видел рисунка и не следил за потоком мыслей, должен был нарисовать что-то отличное от Ваниллы. Что и требовалось доказать, человек не способен читать мысли или знать нечто большее, чем доступно обычному человеку. Пьюр Ванилла нарисовал портрет мужчины и по завершению работы, показал ему рисунок. И в то время, пока на листе исследователя красовался мужчина, у отражения оставался чистый белый лист. Это значило, что человек может видеть только происходящее перед ним ровно в той же мере, что и Ванилла, а это уже значит, что на самом деле он не являлся настоящим отражением. Возможно, он был чем-то вроде духа или представителем альтернативный вселенной, но ни то, ни другое научно объяснить было нельзя.       К сожалению, изучение человека не продлилось долго. Зрение Пьюр Ваниллы стремительно снижалось с каждым днём. Через какое-то время он вовсе перестал различать лица перед собой. Он перестал понимать, смотрит ли человек за зеркалом на него или нет, повторяет ли он движения или уже давно обрёл самовольность. Так как никто, кроме самого Ваниллы, не мог видеть бледного мужчину, продолжать эксперименты не представлялось возможным. Ему оставалось только закинуть эту идею на дальнюю полку и полностью посвятить себя новым исследованиям. К тому же, на тот момент ему становилось слишком тревожно за старую подругу, из-за чего думать о собственных интересах более не хотелось.       Время в академии летело слишком стремительно. Пьюр Ванилла ежедневно пытался вернуть себе былое зрение, в какой-то мере разочаровываясь в нынешнем уровне медицины. Изначально он попробовал найти очки с достаточной толщиной линзы, однако, хоть ему и удалось найти что-то подходящее, долго они помогать не могли. Через время он перестал видеть даже с максимально доступной на тот момент толщиной стекла, в результате чего снова начал искать иные выходы из ситуации. Второй попыткой служило самолечение: студент считал, что если достаточно хорошо освоит лечебное дело и исцеляющую магию, то сможет вернуть себе прежнее зрение. Но и в этот раз он прогадал. Учителя, в один день заметившие подобную практику, остановили Ваниллу и пригрозили отчислением: по законам, установленным магической ассоциацией совместно с научными институтами, магам или обладателям магических знаний запрещалось проводить на себе опыты, а экспериментальное лечение в том числе считается подвержением себя опытам. В тот момент его смогла утешить Белая Лилия, что пообещала, во что бы ей это не стоило, найти способ вернуть Ванилле зрение. Им потребовалось ещё два года на то, чтобы наконец найти решение: они собрались буквально вырастить новые глаза.       За прошедшие два года они дошли до более подробного обсуждения закона отражения. Изучив уже лично все аспекты отражения на уровне института, включая выпуклое, вогнутое и даже сферическое зеркала, целитель только сильнее запутался в происходящем с ним. Ванилла успешно научился игнорировать человека за зеркалом, точнее сказать, сейчас он по-другому не мог. Чтобы разглядеть хоть что-то, ему приходилось вставать вплотную, чуть ли не разбивая зеркало, поэтому не обращать внимания оказалось проще.       Пьюр Ванилла потратил на изобретение новых глаз все последующие годы в академии, параллельно, конечно, не забывая о помощи подруге. В какой-то момент их с Белой Лилией эксперимент по созданию живого организма зашёл в тупик. Они смогли придать оживлённый вид оболочке человека, но вживить в него разум и чувства у них не получалось. Создать искусственного человека не получалось, они смогли только придать живой румянец на щеках, заставить реагировать на внешние воздействия и даже однажды открыть рот, но полностью мышечная и нервная система не работала. Самый удачный эксперимент по крайней мере смог самостоятельно стоять, но в том числе недолго, так как быстро свалился на землю из-за того, что напряжённые мышцы не держали кости в нужном положении. Пьюр Ванилла по сей день надеется, что в них не было сознания и они не чувствовали каким ужасам подвергались. Наверняка, будь у них хоть какой-то мыслительный процесс в голове, они бы неумолимо долго плакали над своей участью. Эти мысли разбивали сердце.       Под конец учёбы, в частности благодаря знаниям девушки, их с Белой Лилией оценки оставались лучшими за последние пятьдесят лет. Но совместный проект, по правде говоря выходящий за пределы морали, после выпуска пришлось заморозить на долгие года. И пока Ванилла радовался хотя бы временному прекращению измывания над самой природой, Лилия продолжала искать ответы на поставленную некогда задачу. Она не выходила из построенной ими некогда базы без особой необходимости, практически не взаимодействовала с окружающими, даже толком не ела, пока проводила очередное исследование. Её самоотдача делу вдохновляла настолько, что даже Ванилла, неожиданно для себя, вспомнил о своей изначальной цели создания новых “глаз”.       В тот момент пусть они и жили небогато, но вещи первой необходимости, в которые входило и зеркало, они имели. Оно было не особо большим, но достаточного диаметра, чтобы туда полностью помещался овал лица.       Пьюр Ванилла потратил какое-то время, чтобы найти и очистить зеркало, но, вопреки ожиданиям, никого в нём не увидел. Он попробовал покашлить, полностью уверенный, что человек за зеркалом может спать. Пару раз постучал по поверхности, когда на кашель никто не отозвался, но в конце концов, всё же решился обратиться к зазеркальному другу.       Ванилла не разговаривал с ним с тех пор, как съехал с пастбища, поэтому зов получился неуверенным, немного даже смущённым.       В зеркале промелькнули знакомые синие тона. Человек, которого так давно не видел Ванилла, наконец предстал перед ним. Целитель не видел ни лица, ни очертаний, только пятна. Он бы хотел посмотреть поближе, но боялся нарушить личное пространство, боялся переступить нарисованную между ними им самим черту.       Человек за зеркалом привычно молчал и, судя по тому, что он, подобно Ванилле, застыл в одной позе, то, как и прежде, продолжал повторять движения целителя. Ванилла улыбался с самой открытой душой, с невиданным самому ранее простодушием и любовью. Похоже, он действительно успел соскучиться по старой компании. Ванилла предпринял ещё пару попыток разговорить человека, но те оставались безуспешными. К счастью, он к этому привык, поэтому, под конец монолога, просто прижал край маленького зеркальца к своему лбу и прошептал тихие извинения. Ему хотелось бы ещё попробовать успокоить и обнадёжить человека за зеркалом, но все слова, что он репетировал, уже были сказаны, а все действия и таланты, что он хотел показать, уже представлены. Этот человек ощущался старым другом по переписке, которому раз в какой-то срок сообщаешь новости за прошедший период, еле как умеющая всё в одном письме. Такое общение, если его можно таковым назвать, давало некую разгрузку.       Под конец диалога прощание прервала Лилия, нашедшая что-то ранее невиданное. Она ворвалась с воодушевлённым криком, спустя долгое время напоминая о себе. От подскочившего адреналина она не могла связать и двух слов, из-за чего пришлось ждать ещё пару минут, чтобы она наконец выдала подробности о своём новом открытии. В этот раз Лилия действительно смогла удивить. Она рассказала о неких “Ду́шах”, что были оставлены некогда Ведьмами. Эти Души никому не принадлежат, хоть и обладают нескончаемой силой. Они, подобно археологическим останкам, завораживали своей загадочной историей. Вычитала она про них из книги о магических артефактах, довольно помятой, да и не особо внушающей доверие. Информация неподтверждённая, а коли и была бы иной, то наверняка устаревшая. Разве можно верить старой книге, как разносчику новостей? Но Белая Лилия так давно не выглядела настолько воодушевлённой, что попросту не хотелось говорить о том, насколько нелепа эта история. Её рассказ о будущих планах при нахождении хоть одной Души делали Ваниллу счастливым. После стольких лет неутешительно долгой правды ей стоило подыграть в маленькой ласкающей лжи. Вещи в тот день были собраны довольно быстро, точно также, как и отмечен предстоящий маршрут. Маленькое путешествие хотелось закончить побыстрее, чтобы не слишком долго задерживаться на одной цели. В самой книге координаты отмечены не были, зато давали приблизительную оценку окружению. Лилия, что было удивительно для её спутника, по какой-то причине довольно быстро определила, где стоит искать. Возможно, она однажды была в этом лесу, а может, сыграла её любовь к природе и географии в частности. Лилия всегда была гениальна, поэтому за её быстрым ходом мыслей и спонтанными решениями не всегда удавалось поспеть.       С момента прибытия к окраинам леса и вплоть до возвращения воспоминаний после войны – всё оставалось как в тумане. Пьюр Ванилла уже плохо помнит каким образом они нашли Души, что послужило причиной встречи всех Древних в тот день. У него плохо засели моменты приятного времяпровождения, плохо вспоминалась история исчезновения Белой Лилии и прихода Тёмной Чародейки. Ему трудно было восстановить хронологию событий времени войны. Такая важная часть истории с момента завладения Душой почему-то покрыта в голове белым туманом. Он помнил свои дальнейшие эксперименты над “Глазом Истины”, что засел в его посохе, он помнил долгие годы строительства королевства, помнил сколько времени ежедневно тратил на работу. Ему даже порой удавалось вспомнить свои стратегические решения в развитии государства. Но почему-то то, что ему было по-настоящему важно на тот момент, восстановить не удавалось. Он не помнит ни эмоций, что преследовали его, ни потрясений, ни итогов открытий, даже не помнил, что в результате стало с его зеркальным другом и во что в дальнейшем превратились их отношения.       Спустя долгие годы неведенья, он наконец вернулся в свой парящий замок. Его не посетило ни чувство ностальгии, ни старые воспоминания. В этом замке он чувствовал себя вечно обязанным что-то предпринимать. Ваниль здесь не мог сидеть без дела или заниматься тем, чем ему действительно хотелось. Он определённо чувствовал тоску по своему королевству, по своему народу, по культуре, что развивалась под его началом, ему точно хотелось остаться в стенах замка на всю оставшуюся жизнь, но что-то в вернувшихся воспоминаниях не давало покоя. Это что-то связанное с этим местом. Что-то покрытое туманом.       Его Душа помогла вернуть Глаз Истины, теперь он мог видеть окружение через свой посох. Он видел многочисленные величественные вырезки и свои, как ему сказали, изображения. Орнаменты, витражи, бюсты – всё было выполнено под стать ему. Красивые здания, высокие столбы, чистые улицы: Пьюр Ванилла Куки в своё время очень хорошо поработал над устройством города.       Тем не менее, что-то по-прежнему беспокоило бывшего царя. Чего-то в его окружении не хватало, чего-то ранее само собой разумеющегося.       Пьюр Ванилла оглядывает каждый уголок города, общается с каждым новым жителем, прибывшим с ним из деревни, шлёт письма старым друзьям и пытается завести новых. Но что-то продолжает темниться в сердце. И это ощущение мучает ровно до тех пор, пока он случайно одним вечером не смотрит на своё зеркало. Оно с самого возвращения было накрыто полотном. Все года с выпуска из академии его постоянно кто-то окружал, из-за чего в зеркале пропала всякая необходимость. Ему всегда могли подсказать как он выглядит, что у него творится на голове, свежо ли он выглядит и что надо сделать, чтобы поправить ситуацию. У него не было возможности вернуться хоть к какому-то зеркалу, даже стоящему в его комнате. Он настолько долго игнорировал изображения в них, что и вовсе позабыл о том, что за зеркалами засел такой же живой человек.       Пьюр Ванилла поспешил к себе в комнату. Он должен был сегодня заняться садом, что не успел восстановить после долгого отсутствия, но почему-то общение с человеком за зеркалом показалось идеей приоритетнее. Целитель практически с разбега срывает полотно с закрытого зеркала. Оно толстым слоем покрылось пылью, но по-прежнему показывало скрывающуюся за ним персону.       Бледный мужчина гордо восседал прямо перед зеркалом, скрестив на груди руки и с крайне обиженным лицом лицезрея Лекаря. Впервые за все годы их знакомства у него пропала улыбка, а полосы, на которые Ваниль не часто обращал внимание, приобрели очертания глазниц. Нижнее веко человека подрагивало от раздражения, пока он всем своим естеством показывал несгибаемую обиду на Ваниллу.       Тот только в ответ нервно улыбнулся, под злостный взгляд садясь напротив человека. — Так ты действительно можешь двигаться самостоятельно. Какое счастье, что ты больше этого не скрываешь.       Пытаясь разрядить обстановку, Ванилла протирает зеркало от пыли и снимает с себя конусовидную шляпу. Он стыдливо смотрит на мужчину, пытаясь держать неуверенную, но счастливую улыбку. — Как ты поживал всё это время? Было ли тебе скучно без моей компании? Может, являлся ли ты кому-то ещё?       Человек отрицательно помотал головой, не сводя взгляда с виновника. Он горделиво запрокинуть подбородок, стараясь смотреть на ваниль сверху вниз.       Пьюр Ванилла наконец расслабился и с особым восхищением взглянул на бледного мужчину. Посидев напротив друг друга в неловком молчании, он оперся щекой на руку и завёл новый монолог. — Твоё молчание меня всегда завораживало.. Ты прелестный, человек за зеркалом.. Такой красивый, загадочный, интересный персонаж, — Пьюр Ванилла без стеснения начинает осматривать каждый сантиметр доступного тела перед собой, с исследовательским интересом подмечая то, что уже успел позабыть, — Можешь ли ты хотеть кушать? Способен ли ты скучать? Можешь ли ты что-то от меня получить? Хочешь ли ты чего-нибудь? Могу ли я…коснуться тебя?       Целитель стеснительно отводит взгляд, когда неожиданно замечает за собой излишнюю открытость в выражениях. Но вопросы, что не были заданы лично, так и лились изо рта. — Остаются ли шрамы на твоём теле? А руки у тебя тёплые? Способно ли твоё тело в принципе вырабатывать тепло? Может ли тебе быть жарко или холодно?       Ванилла осторожно касается стекла, всё также смотря куда угодно, лишь бы не на чужое лицо. — А твоё тёмное пространство, какая температура там?       На щёки нападает странный румянец. Он слишком открыт для того, кто столь долго намеренно игнорировал существование человека.       Пьюр Ванилла медленно переводит взгляд обратно на чужие глаза. Он легонько дотрагиваться до чужого лица за стеклом. Точнее, только проводит пальцами по очертанию, не имея возможности лично затронуть интереснейший объект. Между делом он замечает, как обида сошла с лица и превратилась в некое ошеломление, что также никогда не появлялось прежде.       Ванилла зачарованно улыбается, вспоминая, какой интерес в нём некогда вызывал человек напротив. — Позволишь ли ты меня изучить тебя с ног до головы?       Мужчина резко вытягивается в полный рост, после чего наклоняется как можно ближе к стеклу, практически задевая пальцы за поверхностью. Он заколдованно смотрит куда-то на грудь Ваниллы, обворожительно улыбаясь во все тридцать два зуба.       Человек за зеркалом сам протягивает руки, врезаясь в стекло, и словно пытаясь его сломать, давит на зеркало. Впервые в их общей жизни он сам предпринимает какую-то попытку коснуться мальчишку, что удивляет, если честно, обоих. — Ты мне интересен как никогда, — Пьюр Ванилла сам поднимается, стараясь быть ближе, и околдовано улыбается, видя, что его эксперимент не безнадёжен, — Надеюсь, я не кажусь слишком одержимым идеей твоего изучения. Я просто хочу понять тебя. В конце концов, ты был со мной всю мою жизнь.       Король осматривает человека и замечает ту деталь, что раньше не бросалась в глаза. На шее человека всю жизнь красовалась Душа. Душа Ванили, только перевёрнутая. Как он раньше этого не замечал?       Пьюр Ванилла немного отстраняется и протягивает руку к своему артефакту. Ещё кое-что вызвало новый интерес в голове исследователя. — Какова вероятность того, что мы предначертаны друг другу судьбой? Можем ли мы быть связаны повсеместно? Как так получилось, что до того, как у меня появилась душа, подобная уже была у тебя? — бормочет себе под нос.       Король успокаивается и садится обратно на стул напротив зеркала.       Он в очередной раз осматривает человека, словно всего за мгновение в образе могло что-то измениться. — Как бы тебя назвать… Раз уж мы антиподы, то и имя тебе стоит дать подходящее. Святая Ваниль… Может, назвать тебя Грешные корни? — Ш..э…доу Мил..к.. К.у…Ки — в голове зазвенел прерывающийся громкий голос.       Пьюр Ванилла инстинктивно закрыл уши, словно это могло помочь избавиться от исходящего изнутри гама. Он в удивлении распахнул глаза, глядя на высокомерное отражение.       Это был первый раз, когда бледный мужчина.. Точнее Шэдоу Милк Куки, заговорил с ним. Его голос обладал громким, внушительным звучанием. Не самый низкий, но и не дотягивал до высоких тонов. Он ощущался… Мощным, торжественным и всезнающим. Грандиозное печенье с подходящим голосом.       Пьюр Ванилла пришёл в себя, и покашливая, исправился. — Шэдоу Милк, значит… Шэдоу Милк Куки, позволь мне раз и навсегда узнать кто ты на самом деле. Отныне я бы хотел посвятить тебе всё своё внимание.       Человек шёпотом повторил сказанные слова и с зачарованием сделал пару тяжёлых вздохов. Он прижал ладонь к своему лицу и смеясь завалился куда-то назад, за пределы видимости. Последнее, что услышал Ванилла между смехом, было одинокое: — Наконец-то…