Hotline bind

Они остановились на небольшой заправке. На многие мили вокруг она всего одна. Это огромная трасса между штатами. Владимир настоял на автомобильной поездке против «унылого комфорта самолетного гула». Иногда он непреклонен в своих самонадеянных желаниях обойти пешком весь мир. В одной и той же паре кожаных сапог. Другие он купит по дороге, для триумфального возвращения. И будет выглядеть просто шикарно. Это один из тех случаев, когда их только двое. Свейн ведёт машину сам. Сам же заходит в узенькое здание, где кассир лениво жует жвачку, глупо моргая в экран старенького телевизора. Выпуск новостей, кажется. Стойте, нет. Реклама в стиле магазина на диване. В последнее время они ужасно любят делать ролики с отсылкой на срочные сообщения об авариях и пожарах. Люди покупаются – кудрявый парень не сразу понимает, что от него хотят. Cadillac Eldorado на парковке выбивает засмотревшегося юношу из мыслей о новом свитере всего за несколько долларов за штуку при покупке трех одновременно. - Быстрее. – его голос всегда действует одинаково. Люди по струнке вытягиваются, силясь угодить и преуспеть в выслуживании. – Пожалуйста, мы очень торопимся. Они не торопятся, но у Джерико Свейна гудит спина в желании прилечь на мягкую кровать в отеле. Он выходит на парковку, где уже во всю работает мальчик на побегушках. Лишние 50 центов ему в карман. А Владимир исполняет мечту беловолосого мужчины, растянувшись спиной прямо на капоте кабриолета, вытягивая руки над головой, чтобы потеплее было жаться к нагретому металлу. На нем черные джинсы, тяжелый ремень и майка с самодельным рисунком не то черепа, не то дьявола в самом разгаре ритуала. Кожа кажется еще белее в свете солнца. Он должен, обязан испепелиться прямо здесь и прямо сейчас, добавляя работнику заправки новых задач по уборке. Но ему плевать, этому мальчишке. Он ёрзает, жмурит сильнее глаза и выглядывает на Свейна сквозь мягкие ресницы. Издевается, когда гнёт сильнее спину и тяжело вздыхает, вынуждая черноволосого парня дёрнуться, как от удара раскаленным железом. Это спектакль для одного, а лишние зрители мешают выступлению. Теперь они действительно торопятся.