Ссылка отменяется

      Был сон мне тот пророческим знаменьем,       Я шёл в пустыни голодный и слепой.       И видел я вокруг лишь тьму безмирья,       То что не кто не видит,       Я живой, трясясь в пучине страха и отчаянья,       Пытался до воды добраться Но...       Воды там не было       Песок и жар песчаный       Лишь был...       И слепота в пучиней кой       Я брел уже вторые-третьи сутки       Не видя не пути не то куда,       Иду я так отчаянно и рьяно       Куда?       Куда?       Скажите мне куда?       И сам себе ответить я не смог бы       И не один живой на грешной той земле,       Ведь путь мой так и есть брести в пустыни,       Слепым на веки оставаться в темноте,       Мы все порой бредем как путник в штиле,       Не зная что, зачем и почему,       Куда бредем мы в этом бренном мире,       А важно ведь не это,       А к кому?       Кому мы так отчаянно и рьяно       Идем сквозь слепоту и тьму в жару?       К кому идем мы?       Для чего все это?       Странно,       Но ведь ответа нет,       А почему?       Неужто так ужасно то, куда мы       Идем,       Зачем мы движемся во тьме?       Что нами движет       И куда же       В конечном счете мы придем?       Вопросы в пустоте...       Жизнь моя не когда не отличалась спокойствием и умиротворением, я как вольный ветер куда хотел туда и шел. Мне были открыты все пути и я как последний дурак не пользовался этой возможностью, но понял это слишком поздно, в ссылке в селе где рос и вырос. Да отношения мои с родителями были не очень, а сейчас оглядываясь назад я могу их понять. Понять почему они так на меня смотрели.       В ту ночь накануне приезда Пущина, мне снился странный сон, много смертей, мой друг отправляется в ссылку, а второй спивается на фоне всего происходящего, возможно попыткой спиться послужила ссылка Ивана, я не могу сказать. У меня появляется жена, четверо детей, но по ночам я думаю о том, как я мог упустить все это, почему не предотвратил? Почему не смог ничего исправить? Как я мог отпустить Ивана тогда? Как смог взять и не помочь ему?! Почему я его отпустил в ту ночь! А дальше жизнь с семьей, измена, дуэль и… Смерть. Моя смерть…       Я проснулся весь в поту, на полу и вокруг меня валялись листы с рукописями, свеча давно догорела, оставив от себя лишь воск на столе. Сколько я спал? Вскочив, заходил по комнате. Мне не давало покоя то, что только что увидел во сне. Нет, этого не должно случиться, мне надо это предотвратить! В висках страшно стучало, будто после перепоя, но я не пил, а в голове застучали слова: «Скоро деньги получишь, а после будет у тебя неожиданное предложение, которое прославит тебя, да и будешь ты кумиром у соотечественников, но все это дастся тебе не легко, одна… нет две ссылки ждут тебя, хм, карты показывают что у тебя долгая жизнь, только… жизнь и смерть рядом идут, будет долгая твоя жизнь если в тридцать семь лет не случится беда с тобой от белой лошади, уход друга? Уход из жизни, может мать, а может жена? Нет… друг уйдет. Белая голова… Бойся человека с белыми волосами!»       Уход друга…       «Уход из жизни» — перед глазами вспыхнула проклятая картина той ночи, где я в пьяном угаре полусонный сидел перед Кирхгоф, с Пущиным и Данзасом. — «может мать, а может жена? Нет… Друг уйдет»…       Тогда я словам ее и значения не предал, хоть и суеверный человек по сути своей. Не походила она на настоящую, больше на шарлатанку какую-то под веществами и травами. Какая гадалка, о чем речь? Друзья решили пошутить, я поддался, но сейчас я понимал, что шутка кажется обернется реальностью. Или нет? Если подумать после этого предсказания действительно все пошло на лад и деньги и эта поездка, хоть и была не из доброты душевной, но все же, а после ссылки. Одна, вторая…       Взгляд упал на окно за котором шла метель. Страшная, непокорная, она заметала село Михайловское в котором я был вот уже не первый месяц. Неужели это я от сельской жизни так поверил во весь этот бред? Но ведь все сбылось! Сбылось!       Но несмотря на это руки сами потянулись к маленькой записной книжечке, в которой лежал листик, на котором было написано рукой друга «уход друга… Жена… Опасайся белой головы, белой лошади».       Что она имела в виду я не понимал до этого проклятого сна.       — Черт! — мой крик сотряс комнату, я впился в волосы — это просто сон. Сон! Ничего больше. Нет не каких ведуний! Нет не каких проклятий и предсказаний это все бред! Бред! Бред!       Но внутри тихий внутренний голос шептал: «Есть Сашенька, есть и ты сам это знаешь, ты сам все видел, все сбылось и от тебя зависит будет ли все изменено или нет».       Но что-то внутри меня говорило совершенно обратное. Не бред. Истина. И лучше подумать о ней раньше, чем будет поздно. Этот сон правда, то что будет.       На следующее утро началось то, чего я так боялся.       Прогуливаясь по селу я увидел его и сердце замерло в болезненная радость, перед глазами пронеслись моменты юности. Наше расставание, казалось не надолго, но на деле они длились долгие годы. Но вот они сменились моментами из сна. Я застыл как вкопанный, тоже самое происходило во сне! Я так же встретил друга и… Дальше как калейдоскоп из фотографий пронеслась последующая картина и я сжал трость с которой шел. К черту.       — Иван, — прохрипел я срываясь с места. Он повернулся не понимая откуда голос. Я снес его сжав в объятьях. Ваня, живой, со мной сейчас рядом, не в ссылке, не на плахе! Со мной.       — Сашка! — закричал он обнимая меня в ответ. Он всегда был таким светлым, а вот я кажется совсем опорочился настолько, что просто не замечал того, что же в моей жизни не так. — Как ты тут?       На его вопрос мне не чего было ответить, как я могу себя чувствовать в ссылке?       — Как в тюрьме.       Пока он рассказывал новости я как обезумевший искал постельное белье и требовал со своего помощника выделить комнату для Пущина. Иван отпирался и говорил что ему пора, он должен сегодня же вернуться в Петербург, но я стоял на своем.       — Нет. Ты останешься тут, со мной. Я не могу тебя отпустить по такой погоде ты не доедиш.       Ваня молчал и подозрительно смотрел на меня не мигая.       — Что?       — Что-то не так? Саш, что происходит? — спросил он в лоб.       Я лишь покачал головой, прося просто сделать так, как прошу. Ваня молчал какое-то время, а потом взгляд его упал себе под ноги.        — Ты написал новые стихи! Это прекрасно, нам как раз нужен ты сейчас, — сдержать вздох не смог. Переключился, отлично, есть ещё время все сформулировать в одну общую картину.       — Да к черту стихи, на смотри, цензура не пропустила, — я показал ему перечеркнутые листы с печатью «запрещено» — выпущу и пиши пропало не увидишь ты меня. В ссылку отправят, в Сибирь! — в сердцах вскричал я продолжая поиски в своем шкафу.       — Ну дай хоть почитаю! — воскликнул Пущин находясь в дичайшем нетерпении. Он просто обожал мои творения. Каждый стих, каждую книгу он читал с упоением и таким детским восторгом, что я не когда не мог ему отказать.       Дойдя до шкафа, я достал из книги листы и отдал ему.       — На.       Иван смотрел на эти листы черновика так, будто увидел произведение искусства, хоть их и забраковала цензура я хранил их так как на написание этого шедевра ушли долгие часы и дни, не мог я это сжечь.       — Это… Прекрасно, — прошептал Иван — этого нам сейчас и не хватает. Нам всем тебя не хватает. И мне тоже, — тихо добавил он прикусив губу.       Сердце болезненно сжалось. Мне тоже его не хватало. Сейчас я так не хотел его отпускать. Страх потерять его стал просто душить меня и я полез за подушки в поисках шампанское.       — Да че там, ты мне лучше скажи что там происходит!       — Власть меняется. А там свобода слова и… Ты будешь свободен, — счастливо выдал Иван будто и не грустил из-за моего отсутствия.       Крик сдержать не удалось. В одну секунду весь страх и переживания ушли на задний план, мня снова будут читать, а значит я снова буду знаменит и снова будут деньги!       — За это надо выпить! — прокричал я.       Спустя пару часов он засобирался обратно. Я стоял на своем, но он не отступал. Будто издеваясь буря разыгралась не на шутку и я не смог больше молчать.       — Ваня я тебя потеряю если сейчас отпущу.       — Что ты такое говоришь Пушкин. Не неси глупости!       — Ты не понимаешь! — в отчаянии заорал я — я знаю что будет потом.      Знаю о восстании знаю о последствиях знаю о жене и детях и о… Своей смерти, — горло сдавило. На глаза навернулись слезы. — я умер из-за той, которая меня предала. Я просто… Идиот Вань.       Иван застыл не веря не в состоянии даже принять такой поворот событий.       — Ты тут что в своей деревне совсем головой тронулся? — тихо и почему то шепотом проговорил Пущин — какая смерть, какая ссылка… Только не говори что в серьез принял слова старой гадалки!       — Рукописи мои, которые ты хочешь забрать с собой принесут тебе лишь несчастья. Сожги их к черту! — простонал я хватаясь за волосы — гадалка. Это все она. Вань, умоляю, останься. Я все расскажу тебе, все поясню только не уезжай. Пущин не знал что ему делать. С одной стороны ему срочно надо было возвращаться, но мое состояние его очень сильно беспокоило. Он очень сильно боялся, что я не выдержу его уезда.       — Ну хочешь, на колени встану не уезжай.       Бухнувшись на колени я смотрел на него, уже смирившись с его отказом. Он уедет и все будет как в кошмаре, но я все равно не хочу повторения подобного. Даже если оно пойдёт все так же я уйду за ним в ссылку. Не каких женщин, ни какой смерти. Я буду жить, а главное буду рядом с ним, это из-за меня он будет в ссылке из-за моих чертовых рукописей!       — Эй, ты чего? — Ваня кажется по настоящему испугался сейчас видя меня таким — Пушкин что с тобой такое. Ты тут совсем с катушек съехал а? — он болезненно улыбнулся, но я заметил в глазах его страх за меня. Он присел передо мной на корточки, пытаясь понять шучу я или на полном серьезе.       — Я не пущу тебя, — горло снова сдавило и вместо обычной фразы вырвался надрывный хрип. Вцепившись в него я так и застыл прижимая его к себе — Вань не пущу. Бей в морду, можешь до смерти забить, но не пущу. Не могу.       Сердце Пущина дрогнуло, это я понял по его тяжелому вздоху и тому как он опустился рядом со мной на колени обнимая в ответ. Слезы навернулись на глаза снова, как же я прожил это жизнь.       Чёртово самобичевание душило, откуда оно взялось, не когда этим не страдал.       — Я остаюсь, — проговорил он — остаюсь Саш, я не не куда не уеду. Все будет хорошо.       Вечером того же дня мы сидели у камина, он пил шампанское задумчиво смотря на огонь, а я сжигал рукописи.       — То есть, ты все это видел?       — Да. Как она и предсказывала. Власть сменится не зависимо от твоего вмешательства, все подойдёт не по плану он…       Отказался от престола. Тайно. На его место придет другой, а ты… Пойдешь против и тебя отправят в ссылку! А я не хочу твоей ссылки. Ты всегда был за меня. Знаю что и тут будешь права мои отстаивать. Поплатишься. Свободой поплатишься. Я себя не прощу.       Он лишь хмыкнул тяжело вздохнув и сделал еще один глоток о чем то задумался.       — Ваш план нелеп и все умрут. Ты должен это понять.       — И что ты предлагаешь? Остаться тут? Не куда не идти?! — возмутился Пущин — спрятать меня решил как принцессу?       Я застыл с листком в руках. Огонь подбирался все ближе но я не мог не как понять его слова «решил спрятать меня как принцессу?»       — Я… О чёрт! — я откинул лист в огонь тряся обожжённой рукой.       Пущин тут же дернулся проверить все ли хорошо, но быстро скрылся за странной маской безразличия и с интересом стал рассматривать бокал, но буквально за секунду я почувствовал и увидел его беспокойство. — То есть ты хочешь в ссылку? — хмык вырвался сам.       Пущин молчал обдумывая мои слова.       — Ты предлагаешь мне тут остаться до конца ссылки?       — Нет до конца бунта, восстания, потом вместе вернёмся, а я заодно разберусь с рукописями.       Пущин не хотел меня слушать это прекрасно было видно, но и против слов моих идти не рискнул, среди нас троих он единственный кто действительно взял слова гадалки на вооружение, а теперь еще и я. Не хочу такой жизни. Она того не стоит.       Утром следующего дня погода прояснилась. Снег уже не мел так сильно, блестя на солнце. Выйдя в столовую я увидел мрачного Ивана, который ел кашу на завтрак и читал газету.       Я присоединился к нему, обдумывая наши дальнейшие действия. Если власть сменилась, это значит что и жизнь другая настанет, да только не та власть пришла, которая о конституции говорила, неожиданная власть пришла с переменами. Плохо это…       — Ты был прав, — его стальной голос заставил меня вздрогнуть.       — А? — моргнув перевел на него взгляд. На лице Ивана была написана решимость и желание бороться.       — Власть сменилась. Об этом пишут. Я должен.       — Нет! — крик вырвался сам. — Нет, ты не поедешь туда. Вань, прошу тебя не твори глупости. Просто… Пережди это время! Тут, со мной. Он сжал кулаки. Его мелко трясло. Я все прекрасно понимал. Он не может остаться в стороне. Должен быть там, бороться, стоять до конца, но и я не мог отпустить.       — Черт, Пушкин! Я должен там быть!       — Только, через мой, труп, — выплюнул я готовый к дуэли драке, мордобою, ко всему чему угодно, но я не выпущу его отсюда пока все это не закончится.       Он молчал смотря на меня с решимостью, но понял, что все равно проигрывает.       — Я же все равно сделаю по своему Саша! — мрачно ответил он сворачивая газету.       — Всего пару недель тут а лучше месяц. Все войдет в русло и мы уедим слышишь?       Пущин молча боробанил пальцами по столу после встал.       — Хорошо, но тогда ты дашь прочитать мне все свои произведения, которые написал за это время.       Это меня не расслабило не на каплю. Кивнув я пошел с ним в комнату вытаскивая все листы, на которых что-то писал.       Спустя несколько дней Иван успокоился и прекратил рваться в город, он отдыхал и сердцем и душой и я это видел. Что можно делать в деревне? Ни тебе выпивки, не девок, все тихо и спокойно, но именно это помогло Пущину остудить голову.       Мы как дети играли в снежки и просто валялись в снегу, катались с горки. Да, многие крутили у виска, те кто осмеливался, другие просто тихо вздыхали «барин совсем головой тронулся», но не смотря на это я был счастлив. Он тут со мной. Мы вместе, как в старые добрые времена и не каких жен. Не какой смерти, не какой трагедии.       Мы лежали в снегу, он смотрел на небо и улыбался, а я ляпнул даже не подумав.       — Давай сбежим.       Эта фраза повисла в воздухе.       Пущин повернул ко мне голову.       — Куда? — улыбка не сошла с его лица наоборот стала по детски счастливой. Сердце сжалось предвещая плохое. Сейчас у меня резко появилось ощущение, что я просто оттягиваю не избежное, что от жизни не уйдешь как не беги. Повернув голову я увидел белого кролика и улыбка и счастье сошли с моего лица.       — Саш? Что случилось? Ты чего так побледнел? — Пущин приподнялся нависнув надо мной. Он был достаточно близко.       — Белый…       — Кто белый Саш? Пушкин ты чего?! — Пущин уже не на шутку перепугался. — придя в себя, — он ударил меня по щеке, а я перехватил его руку смотря на кролика.       — Белый кролик… — снова повторил я — как в том сне где ты… В ссылку отправляешься. Черт, нет-нет-нет!       — Саш, это просто кролик. Саш!       Но я уже его слушал, паника завладела моей головой и я бросился в город на ходу бормоча себе под нос «белого не бери, белая голова… Белая лошадь».       Пущин нагнал меня спустя пару минут и развернул к себе резко, от чего я чуть не упал в снег и встряхнул меня.       — Пушкин! — он это проорал мне в лицо — Очнись!       — Я в порядке. В порядке, — бормотал я ощупывая его лицо. Меня всего трясло от ужаса, от осознания неизбежного. Мною завладевала настоящая паника. Руки тряслись, меня всего сотрясало, хотелось схватить его и бежать, бежать туда где не найдут, где не смогут навредить. Должен! Должен спасти!       Резко он впился мне в волосы и поцеловал.       Дыхание перехватило, я застыл во все глаза смотря на него, а он на меня он не отодвигался все так же в наглую целуя, пока я прибывал в шоке.       Голова просто разрывалась от образов, видений прошлого, о сне, о предсказании, что-то не давало мне просто сейчас оттолкнуть его. Я ответил. Ответил целуя болезненно, показывая все эмоции что мной сейчас владели, понимая, что не уберег, передавая то, что на душе. Его тихий стон заставил все внутри сжаться. Я застыл тяжело дыша оторвавшись от него. Он молча смотрел мне в глаза. Не кто из нас не проронил не слова.       — Я жив, — хрипло бросил он — и не собираюсь в ссылку.       — Я бросаю свое творчество — ответил ему я — сжигаю все сегодня ночью, мы собираем вещи и уезжаем.       Он кивнул, поняв, что я не отстану, понимая, что со мной лучше согласиться.       — Почему ты…       — Не сейчас Саш, обсудим это потом.       Наши сборы прошли буквально за день, найти лошадь и телегу не составила труда и вот, мы вместе с Пушиным отправились в путь.       Мои мысли не покидало то, что произошло в тот день. Уже прошло больше месяца, но все равно, смотря на Пущина я вспоминал то, что произошло в том лесу. Тот поцелуй. Да, в молодости, что только мы не пробовали и что только не творили, с кем только постель не делили, всякое было, но не когда я не чувствовал таких ощущений как от поцелуя с ним. Почему? Почему я вообще об этом думаю? Почему не уходят эти мысли из головы. Я что-то явно поменял в этом порочном круге.       — Бунт подавлен, — проговорил Ваня читая газету — все встало на свои места мы можем…       Я молча смотрел в чашку обдумывая то, что власть сменилась, бунты подавили, смертей было не избежать, в тот день, белый кролик был знамением, они все мертвы. Я открыл газету и увидел страшное «подозревается в поднятие бунта Иван Иванович Пущин».       Руки задрожали. Мы жили теперь в самой глубинке России настолько, что чтобы сюда добраться нужно не мало сил и труда.       — Что такое Саш? Опять у тебя руки трясутся.       — Мы не можем вернутся, не сейчас, — я показал ему газету — все повторяется, — прошептал я, все снова повторяется! Другими путями но все же! По лицу Пущина я понял, что он готов пойти на все лишь бы со мной все было хорошо. — Я найду гадалку! — вырвалось у меня.       Иван посмотрел на меня так, будто у меня было две головы.       — Что?       — Совсем сбрендил? Зачем?       Эта мысль не давала мне покоя. Я должен что-то сделать.       Гадалка нашлась быстро, как в сказке моей про Бабу-ягу жила она на отшибе в чаще леса, в маленьком ветхом домике.       Иван всячески отпирался туда идти, но ему пришлось, не доверял я его действиям. Чуял, отвернусь и он сбежит!       Она была уже подслеповатой старухой, встретила нас не радостно, что еще больше создало впечатления Бабы-Яги.       — Зачем пришли?       Я рассказал все как на духу, прося помощи, не мог потерять.       — Дорог он тебе. Да судьбой не дано, — проговорила она спустя время перемешивая что-то в ступке — не с ним с девушкой жизнь твоя должна быть. На роду написано молодым уйти. Путь таков твой.       — Нет, я не хочу чтобы он в ссылку отправлялся, — уперся я и вот тут уже она посмотрела на меня другим взглядом.       — Могу помочь. Найди мне черного петуха да ночью притащи его. Есть у меня вариант как помочь вам двоим, но плата будет слишком большой.       — Все что угодно!       Она громко рассмеялась, заставив скривится. Что-то подсказывало мне что это не к добру.       — Рано уйдешь не доживя до смерти своей — проговорила — этого не изменить. Но у вас будет время. А ты станешь тем, кто будет в истории, даже твоя попытка уйти от этого не избежна.       Вышли мы с ним от старухи в смешанных чувствах, я хотел радоваться но горло давило спазмом. Ваня молчал. Просто шел рядом и молчал не произнося не слова, это напрягало. Когда мы дошли до дома, он все так же молчал. Когда зашли в дом он не проронил не слова и я не выдержал.       — Скажи хоть что-нибудь.       — Это что-то изменит? — голос его был без эмоций. Пустой. Как и взгляд, казалось он уже меня похоронил.       — Вань?       Тот молчал просто стоял смотрел в стену и ни чего не говорил. Не каких эмоций не было на его лице лишь пустота, принятие неизбежного.       — Иван — я подошёл к нему ближе, пытаясь расшевелить, растормошить, попытаться как-то вывести из этого состояния и он наконец заговорил.       — Я так долго… Так долго мерился с этими чертовыми чувствами. Так долго принимал это… И… Все. Почему я раньше этого не сказал?!       Я молча стоял рядом с ним не касаясь просто находясь здесь и сейчас.       — Вся жизнь разочарование… Я столько упустил с тобой.       — Я еще тут и жив, — не выдержал я. Ну уж слишком это звучало как фразы на похоронах, он меня че уже за живо на тот свет отправляет что ли? Его взгляд приобрел осознанность и он повернул голову ко мне. Его глаза просто были наполнены болью и неизбежностью, он молчал ни чего не говорю, но все было и так понятно, уже похоронил.       — И что, ничего не скажешь? — спросил я в лоб — что это было тогда в лесу? Что сейчас ты говоришь я не понимаю. Скажи прямо.       — Нравишься ты мне Пушкин, идиот, — буркнул он — нравишься. Так как женщина нравится должна. А нет, не женщина. Черт побери ты!       Я застыл. В смысле как женщина… Он что…       Мой шок вызвал у него лишь улыбку, после чего он сделал шаг вперед и просто обнял меня молча утыкаясь мне в плечо.       — Почему именно я должен это все переживать, — проговорил он.       — Я уже пережил. Я видел все это, — ответил ему — и не уйду пока не буду счастлив, пусть это время будет мимолетным но все же. Будет счастье и уют.       Петуха найти оказалось не сложно, у соседской бабки он был и она продала его мне, как только я предложил нужную сумму, стребовала она с него конечно в три дорога, но я готов был отдать все, что у меня было, а вот дойти до избы «Бабы-яги», как я ее прозвал, сложно. Ветки тянули и цеплялись будто отводя подальше от этого дома, Пущин шел за мной молча лишь иногда были слышны его нелесные ругательства в мой адрес и в адрес этого леса.       Она встретила нас у открытой двери из которой лился свет свечей.       — Пришли, — констатировала она факт — отлично, заходите при вас проведу и вас свяжу, чтобы не терялись больше… Рядом были Я не понял о чем она. Ритуал был жутковатым, живому петуху просто перерезали горло, кровь брызнула и попала на меня и на Пущина. Тому стало не хорошо. Он закрыл глаза и просто сидел не шевелясь пытаясь видимо подавить позывы рвоты. И было от чего. Женщина пролила кровь на какие то письмена и начала что-то читать время от времени в огонь кидая травы.       Мы сидели молча и ждали пока она закончит и чем дольше шел ритуал, тем больше было желание обнять Ивана. Просто прижать к себе и не отпускать. Меня просто накрывало волнами такого спокойствия, уюта и любви что я испугался.       Мою руку сжали, повернув голову увидел, что я не один такой, у которого странности происходят. Он переплел наши пальцы не думая смотря на огонь горящий в миске.       Сейчас все было правильно, страх по степенно отпускал, возвращая здравый рассудок, который сейчас кричал уходить отсюда, но я сидел держа его руку в своей и понимая, что вот то, что было мне нужно. Он нужен был мне рядом. Всегда. Почему я раньше этого не замечал. Беспорядочные связи с бабами, мне их всегда не хватало, было мало, чего то не хватало, да и вообще было как-то однообразно. Интерес был в другом, заманить ее к себе в постель, а потом бросить. Это не было чем то серьезным, скорее ради забавы, а вот сейчас я понимал, что все в серьез.       Закончилось все резко. Потух огонь. Моргнув я понял, что мы в доме одни. Не какой старухи. Не какой крови, не какого петуха.       Я вскочил.       — Ты тоже это видел? Как? — спросил Ваня, а после как-то странно взглянул.       — Что?       — Тут холодно. Нам надо уходить.       Мы пробирались через чащу леса, казалось нас не было не пару часов а несколько лет, дорожка заросла и представляла собой какой то единый бурелом.       С трудом мы пробрались через лес и вышли к нашему домику завалившись туда. Прогулка выдалась странной с мистикой но… Я в нее не верил, но сегодняшнего дня. Пущин привалился к стене и прикрыл глаза.       — Чертовщина какая-то, — прошептал он — что она сделала?       — Я не знаю, — прошептал ему в ответ я. Почему то громко говорить не кто из нас не решился. Обоих тянуло к друг другу так что хоть вой. И понял, что такой не один я тогда, когда он сжал кулаки.       — Она кидала какие то травы в огонь, — тихо выдал Иван — а если это дурман какой?       Но я понимал, что не дурман. Это не дурман. Это те чувства, что мы скрывали.       — Это правда.       Я подошёл очень близко смотря на его лицо, которое освещалось лунным светом, он открыл глаза смотря на меня, после его взгляд перешел на мои губы и снова посмотрел в глаза.       Я молча наблюдал над его метаниями не делая и шага.       — Хочешь сказать, что эти чувства…       — Были.       Он закусил губу и я склонился ниже. Меня тянуло к нему так, что я не мог отодвинуться, будто если отодвинусь умру. Дыхание смешались, но не кто из нас первым не целовал. Дыхание Пущина стало быстрым тяжелым, он смотрел мне в глаза и не решался ничего сделать, а я ждал не мешая его мыслям, не гоня, давай принять, подумать, осознать.       Он сорвался резко. Со стоном впившись в мои губы сразу углубляя поцелуй. Казалось он наконец-то отпустил ситуацию, он целовал жадно, так, будто дорвался спустя долгие годы до того, чего так хотел, а я отвечал, позволял себя целовать, позволял прижиматься и балдел от этого. Мне было хорошо. Так хорошо, как не с одной женщиной не было.       Я прижимал его к стене всем телом уже не понимая, что творю, не понимая что и он тоже уже выгибается на встречу и вжимается в мое тело.       — Ч-черт, — прошептал он двинувшись по моему телу вжимаясь возбужденным членом в мое бедро. Я лишь выдохнул. Меня затопило таким желанием, каким не когда еще не затапливало.       Вклинившись коленом между его ног я снова его поцеловал, а он лишь стонал двигаясь по моей ноге и впиваясь в мои плечи, выпрашивая ласку.       У обоих сорвало крышу так, как не когда ещё не сносило не с одной девкой. Рука накрыла его член через белье вырвав громкий стон из его легких он сам толкнулся в руку откинув голову стукнувшись об стену.       — Са-аш. Сделай уже что нибудь, — прохрипел он и я быстро толкнул его к кровати, которая была не подалеку. Кровати у нас были разные в одном комнате. Дом мы снимали не большой, да и вещей у нас много не было жили на отшибе чтобы не нашли. Дальше все слилось в одно желание, он стонал и выгибался, а я ласкал его тело, слушая его стоны, просьбы. Как оказалось. Он был очень громким, как хорошо что на улице идет метель и воет ветер и не кто не слышит его надрывных стонов, криков и просьб.       На утро я проснулся выспавшимся. Открыв глаза я понял, что прижимаю Ивана к себе, а он мирно спит. Воспоминания прошлой ночь и пронесли в голове картинка за картинкой. Наш поход в лес. Ритуал, наша ночь. На меня обрушилась такая нежность, что я крепче обнял его прижимаясь всем телом. Он сонно завозился и открыл глаза.       После попытался вскочить, но я не дал. Какое то время он лежал весь напряженный, а после расслабился, но я заметил как покраснела его шея и уши.       — Мы…       Он замолчал.       — Да       Минуты тянулись долго. Он лежал не шевелясь и кажется я не дыша, а я молчал. Что тут можно было сказать? Нам двоим было очень неловко от произошедшего.       — Зато я теперь знаю, — улыбнулся я — что ты меня любишь. Ты так это ночью кричал.       Пущин дернулся всем тело и застыл закрыв лицо руками, а после вывернулся и ударил меня. Я увернулся.       — Пушкин ты не выносим!       Я смотрел на то, как за окном капает капель, солнце стало пригревать намного больше, топя лед и снег. За все два месяца зимы я не увидел в газете не одного упоминания о Пущине и себе. Казалось о нас забыли. Это не могло не радовать.       Отправлять свои стихи я начал под псевдонимом, чтобы не кто не узнал обо мне и не начались снова поиски.       — Твой стих опубликовали, — улыбнулся Иван читая его и улыбка расцвела на его лице сама собой.       А я между тем читал газету и письмо, которое было не понятно от кого. Открыв его я зачитал письмо, как я понял позже от Константина. Я нахмурился, откуда он знает где мы?       «Я знаю где вы оба находитесь, тебя сдал Ваня, я не кому ничего не рассказал. Дела тут происходят скверные. Сменившаяся власть меняет и перестраивает все до чего доходят их руки. На одном из балов я познакомился с Натальей Гончаровой»       Рука моя дрогнула и выронила письмо. Наташа? Как он с ней пересекся, я надеялся, что не будет не какой связи теперь с ней и Дантесом, история поменялось? Или она так и осталась?       — Прекрасный стих! — выдал Иван вырывая меня из дум — и только скажи что ты писал это мне!       Я моргнул. О чем он?       — Ты вообще слушал что я сейчас читал? Твой последний стих о весне и любви!       — Да, тебе, — ответил я все еще находясь в своих мыслях и только после понял, что сказал. Лицо Пущина было алым от смущения и шока. Казалось он просто не представлял себе такого поворота. — но меня не это тревожит а Натали.       — Какая Натали? — не понял Ваня.       — Гончарова Наталья, моя будущая жена по сну. Именно от нее у меня было четверо детей и из-за нее я вступил в битву с Дантесом. Константин с ней познакомился, — горло в миг пересохло — возможно ли, что вся история поменялась, но что-то осталось неизменным? Константин уйдет из жизни из-за Дантеса?       Я потянулся за листом и продолжил читать пытаясь понять, что же произошло.       «Она красивая девушка из благородного рода, умеет вязать, шить и собственно все, что должна любая уважающая себя женщина. Она красивая, просто очаровательная! Но как я вижу уже занята. Рядом с ней всегда находиться Дантес. Как-то я увидел их вместе они танцевали на балу. И кажется у них уже есть какие-то отношения. Вспоминая наши прошлые гулянья, меня так и тянет начать ухаживать за ней. Это инстинкт хищника Александр, я должен. И надеюсь у меня получится. Твой друг, Константин!»       Я сорвался с места чуть не опрокинув стол, бросился к сундуку ища листья и перо. Иван проследил за мной странным взглядом но ничего не сказал, а я быстро стал писать ответное письмо.       «Константин, пишу тебе и очень сопереживаю из-за ситуации в стране, но прошу друг мой одумайся и оставь Наталью в покоя, пока не познал зла от нее. Опишу в кратце, они с Дантесом и если ваши отношения далеко зайдут об этом может узнать общественность, а там и до дуэли не далеко. Просто послушай друга и не делай глупостей. Твой друг Александр Пушкин. P.S. Пущин так же передает тебе привет и спрашивает как там с его делом, все устаканилось или лучше не появляться еще пару лет?»       Запечатав письмо я быстро пошел и нашел нашего извозчика и попросил отправить его, после вернулся назад. Пущин задумчиво изучал стол и газету.       — Что он написал?       — Перестройка идет полным ходом, а Наталья Гончарова встречается с Дантесом и он пытается ее увести, не понимая, что может стать мной и перетянуть на себя мою судьбу.       — Подожди, но если твое предсказание звучало так что я уйду а я не попал в ссылку, означает ли это, что и умереть ты не умрешь?       — Я не знаю…       Спустя пару месяцев нашей совместной жизни, в газете я прочел о печальной смерти Константина Данзасе, который погиб в дуэли с Дантесом. Горю Ивана не было предела, он страдал от потери друга. Мое горе было меньшим. Да, он тоже был моим другом, но я предупреждал его о последствиях его поступка, я знал, что так и будет, но он не послушал сделав свою судьбу такой печальной.              Спустя пару недель в газете написали о свадьбе Дантеса и Натальи, что для меня так же не стало неожиданностью. Казалось все шло по плану, по перевернутому, сломанному, но плану.              Той же ночью мне приснился сон. Я находился в избушке той самой ведуньи. В камине горел огонь, она сидела у него ко мне спиной. Мои озирания не прошли мимо нее.       — Ну что Пушкин, готов услышать сказочку до конца и описать её?       Не понимая о чем она я подошел ближе, её лицо освещал огонь в камине, придавая её лицу еще большее уродство.       — Был добрый молодец, да запутался, пришел он к бабушке за помощью, да чтобы молодца своего спасти, а забыл о плате? — она рассмеялась каркающим смехом — пришло время платить.       Она покосила на него глазом.       — Я же предупреждала тебя, что раньше времени ты уйдешь.       — Я даже с ним… не попрощался, почему так рано? — горло свело спазмом.       — А смерть не когда не приходит ожидаемо Саша, не кто не говорил о счастливом конце ведь правда?       — Но…       — Так чем платить будешь? Знаю я что люди соглашаются на смерть не думая. Допустим уплатил долг ты другом своим на половину.       Не понимая я посмотрел на нее. Как это получилось? Я наоборот его предостерегал, а не толкал к этому.       — Упертый парень оказался, а слова твои обидели его не мало, посчитал он, что ты не веришь в него, — рассмеялась она — перетянул на себя твою судьбу. Везучий ты Пушкин, ходишь по ниточке не боясь обрыва. Муза твоя тебя бережет. Что ж, рано пока тебе на тот свет, но помни, как только время придет, ты отсюда уже не уйдешь, я тебя с собой заберу.       — Так ты…       — Ягиня я, прав ты оказался, зовя меня Бабой-Ягой сказки обо мне писал, да легенды слагал, а вот она я перед тобой, — обратилась она девушкой прекрасной и усмехнулась — иди Пушкин, рано тебе еще мир мертвых видеть, выйдешь ты в избушке моей и идти тебе придется до дома самому, а дальше коснись тела своего и проснешься.       Моргнуть я не успел, как оказался в той самой избушке, где мы проводили тот странный обряд. Оглядевшись понял что это не сон направился обратно в дом наш.       Открыв дверь увидел Пущина обнимающего меня же. Резкий испуг сменился спокойствием. Подойдя к себе я докоснулся своего плеча и проснулся.       Теперь все будет хорошо, я еще пожив с ним долгую жизнь.