Внезапная встреча.

-За Константина! За конституцию! Поднимая знамя, Иван Пущин рвется вперед по заснеженной площади ко дворцу. На встречу пушкам и императорским офицерам. -Заговорщики аристованы. В их домах были найдены произведения Пушкина, в том числе и те, что не прошли цензуру. Император Николай, задумчиво буравя взглядом небольшое растение в горшке, отрезает пару листиков и наконец взирает на закончившего отчет графа. -Что-то еще? Александр Христофорович кивает, оповещая, что задержанных собрали в отдельной комнате, охраняемой жандармами. -Я хотел бы с ними поговорить. -Но Ваше Величество... С тихим стуком, отложив ножницы и обтирев руки платком, император направляется к двери. -Раз они решились на такой опасный поступок, то у них был веский повод. Я, как нынешний император, обязан знать, чего хочет мой народ. Расположившись в одном из кабинетов, Николай поочередно допрашивал бунтовщиков. Записывал разного рода мысли и помыслы, идеи и рассуждения простого народа. -Последний, Ваша Светлость. Граф вводит в комнату мужчину с завязанными за спиной руками. Рыжие локоны качаются от каждого шага, закрывая лицо. -Представтесь. -Иван Пущин! Устроившись на стуле перед королевским столом, бунтовшик гордо вскидывает голову. В голубых глазах горит борьба за идею, за новый мир и новые законы. -Ваня? Тонкое гусиное перо падает на стол, пачкая бумагу мелкими пятнами чернил. -Вы... Пущин неверяще глазами хлопает, императора рассматривая, да один из далеких знойных дней вспоминая. -Извините, дайте пройти, прошу прощения. Куда-то торопился Пущин, расталкивая собравшуюся на рынке толпу. Летнее солнце через чур припекало, что даже в одной рубашке было жарко. Тонкая ткань неприятно липла к телу, сковывая движения. -Простите я... Оступившись, Ваня книги из рук выпускает и сам на землю летит, пока вдруг, сильные руки его не ловят к себе прижимая. -Молодой человек, с вами все в порядке? Мужчина, чуть старше самого Пущина, смотрел обеспокоенно из под накинутого на голову капюшона. -Да, благодаря вам. Выравнивается, незнакомца перед собой разглядывая. -Вы обронили. Напоминает тот, наклоняясь за книгами и бумагами, пока те не были затопчены ногами покупателей. -Благодарю. Пущин тоже к сбору документов присоединяется, все так же на мужчину поглядывая. Странный он, в такую жару в плотной одежде, да в капюшоне. -Прошу. К несчастью ваниных рук для всех бумаг стало маловато, поэтому в нерешительности стоят они посреди снующего народа, пытаясь что-то придумать. -Пойдемте за мной. Незнакомец ныряет меж людей так же быстро как и появился. Ваня покрепче книги прижав к груди, за ним ринулся. -Куда вы направляетесь? Остановившись в прогулке, где почти не было людей, интересуется мужчина, легким движением головы скинув плотную ткань. От пота светлые волосы слиплись и прилипли ко лбу. В солнечных лучах блестели карие глаза. -К Василию Андреевичу Жуковскому... Необходимо отнести... Ваня еле взгляд отрывает от незнакомца, кивая на бумаги в руках. -Да, знаю его, пойдемте, я вам помогу. -Могу я узнать хотя бы ваше имя? Уже сделав шаг, мужчина замирает, Что-то взвешивая в голове, да коротко шепчет. -Николай. -Ваня, что ты здесь...? Император к заключенному подходит, тут же требуя его развязать, что Бенкендорф нехотя, но исполняет и из комнаты выходит, оставшись у двери. -Коля... Это ты? Правда ты? Тонкие пальцы касаются бледного лица, пробегаются по волосам, шее, плечам. -Да, это я. Осознание их встречи бьет под дых. -Николай Павлович, брат Александра, императора нашего? Пущин все никак поверить не может. Тот странный незнакомец на рынке, что всегда лицо от кого то прятал и лишь Ване показывал. Тот, кто в отсутствии Пушкина и Данзаса близким другом стал. Тот кто в сердце юном поселился, а потом пропал внезапно, тем самым разбив его. -Ваня, я... Я хотел сказать. Внезапно Пущин со стула вскакивает, императора в грудь толкает, с обидой, злостью, разочарованием смотрит. -Ваня. -Что будет с другими, Ваше Императорское Величество? Обращение царапает в груди. Взгляд холодный, отчужденный. Николай по чину выпрямляется, в родные когда-то глаза смотрит. -Виселица. А затем, вспомнив запах рыжих волос, добавляет, будто пытаясь смягчить. -И каторга.

***

Нева журчала, отражая в себе голубое небо. Двое мужчин, опустив в прохладную воду босые ноги, искали в небе облака, пытаясь раздать, на что же те похожи. -А вон то, кажется котенок. Прищуривается Пущин, указывая в белую вату пальцем. -Нет, скорее на лисенка. Отзывается Николай, за Ваней наблюдая. -Думаешь? Ловит взгляд, в редкие минуты уединения не скрытый тканью, и невольно смущенно улыбается. -Уверен. Холодные губы чужого лба касаются, рука рыжие локоны теребит. Сегодня Питер как никогда щедр за хорошую погоду.