Пустой вокзал

«Я, ты – две судьбы,

Что одной стать не смогли.

Ты, я – больше не семья.

Пустой вокзал нам шепчет,

Что я стану завтра никем

Для тебя.

Но где-то через вечность

Напишу внезапно:

"Привет, как дела?"»

Пальцы сжимают газон «Рамона Санчес Писхуан», дыхание сбивается, коленки стёрты в кровь. Пот стекает с его лба, словно футболист играл не полчаса, а все 120 минут. Слёзы появляются в коричневых глазах.  Сауля опрокинул его же ученик. Тот, кого он начинал воспитывать в «Атлетико», когда юноша только начинал выступать за клуб и вызываться в первую команду.  Пабло Барриос празднует, целует эмблему и обнимается с Коке.  С Коке. Поцелуи, объятья, прикосновения, улыбка полная нежности и любви. Всё это растворяется в эту секунду.  Сауль вспоминает, как приятно было зарыться в плечо Коке, забыть о всех проблемах и просто целоваться. Как будто ничего более не существовало, кроме этого счастливого момента полного спокойствия. Но сейчас, когда эти объятья нужны Ньигесу больше всех на свете – Хорхе прижимает к себе другого. Пабло – звёздочка. Слабый старик не был в силах конкурировать. Номер, позиция, любовь, всё в руках Барриоса. Барриоса, которого Сауль сам пробудил, которому он протянул руку, когда юноше было тяжелее всего. Но сейчас Пабло сияет ярким, ослепляющим светом. И Ньигеса сейчас словно использовали, как подставку для софита.  Ладони становится потными и холодными, несмотря на то, что тело Сауля горит. Испанец не способен оторвать взгляд. От Коке, который даже в его сторону не смотрит. От счастливого Барриоса.  И улыбается, как придурок. Слёзы на глазах всё ещё не высохли, но Ньигес смеётся. Словно не было никакого унижения, словно Сауль всё ещё был нужен.  Словно его всё ещё любят. Ньигес с трудом поднимается, с ватными ногами пытается доиграть матч. Но мысли испанского полузащитника сейчас находились где угодно, только не на Рамон Санчес Писхуан.  Глаза направлены лишь на одного человека. Дрожь всё не унимается. Сауль лишь ждёт финального свистка. *** Полузащитник бежит, пытаясь не упасть прямо на бетонный пол стадиона. Он знал, что выглядит жалко, но желания продолжать выглядеть сильным в глазах окружающих больше не было.  Сейчас от опытного, сильного, спокойного мужчины тридцати нет словно не осталось ни следа. Ньигес слишком сильно устал от одиночества. Саулю хотелось только дотронуться до ЕГО руки. Увидеть ЕГО глаза и почувствовать ЕГО объятья. – Подожди. Он хватает Коке за край футболки. Дыхание сбилось. Но глаза были полны странным чувством. Надеждой.  Хорхе поворачивается в его сторону и понимает всё без слов.  Слишком долго они знали друг друга. Слишком много времени они были вместе, чтобы это можно было просто оставить в прошлом. В этом взгляде Сауля были смешаны только отчаяние и бесконечная любовь.  Любовь, которую больше не могут подавить расстояние и стресс. Ньигес подавлял в себе эти чувства слишком долго. Но больше он так жить не может.  – Просто обними меня. Не бросай меня тут. И Коке обнимает. Прижимает Сауля так крепко а себе, как может и улыбается. В больших голубых впервые появилась надежда. – Дурак ты, Сауль. Сейчас рёбра мне все сломаешь. Хорхе смеётся и Ньигес чувствует, как невольно начинает улыбаться. – Сам ты дурак, Коке.