Где-то посередине

Чан просыпается от того, что внезапно становится холодно, а его лица невесомо касаются чужие губы, оставляя цепочку быстрых поцелуев от носа до уха. Это щекотно, потому что чужие ресницы еле ощутимо скользят по коже, заставляя чуть наморщиться и приоткрыть глаза в попытке сфокусировать взгляд на лице напротив. За окном всё ещё сумрачно, но уже слышны голоса людей и звуки проезжающих машин. Наверное, сейчас раннее утро, и Бан убеждается в этом, слегка повернув голову и посмотрев на электронные часы на столе, показывающие полвосьмого. Хочется снова закрыть глаза, однако знакомые ладони гладят по щекам, после зарывая пальцы в волосы, и довольный стон от лёгкого массажа головы тонет в нежном поцелуе. Крис едва шевелит губами, потому что только что проснувшийся мозг пока не способен на что-то большее, чем приказать ладоням устроиться на чужих бёдрах, крепко обхвативших собственную талию, и провести вверх по телу, забираясь под ткань лёгкой футболки. — Доброе утро, веснушка. Феликс мягко улыбается, вновь ведёт пальцами по чужому лицу, гладит по переносице, щекам, бровям и снова целует, чуть прикусывая нижнюю губу. Бан ёрзает, одной рукой зарывается в растрёпанные волосы парня, а вторую крепче сжимает на горячей коже талии, поглаживая большим пальцем ребра. — Доброе, как спалось? — тихо спрашивает Ёнбок, зарывая пальцы в кудрявые волосы. — Кошмары не снились? Чан лишь качает головой и вновь притягивает парня ближе, вовлекая в поцелуй. Ведёт языком по чужим губам, пытаясь проникнуть внутрь, но Ли не даёт, лишь слегка прикусывая кончик. Усмехается в поцелуй, вновь кусает нижнюю губу под недовольный стон Чана и отстраняется, смотря в его глаза. — Нарываешься? — чуть хрипло спрашивает Крис, водя ладонями по телу парня. — У кого-то игривое настроение с самого утра? Ли не отвечает, лишь ловит чужие руки на теле, сплетая свои пальцы с чужими, и вдруг резко прижимает их по обе стороны от головы старшего под его удивленный вздох. Ёнбок улыбается хитро, но как всегда нежно и целует Бана в кончик носа, вновь смотря прямо в глаза. — Я соскучился, — в самые губы шепчет Феликс, после оставляя невесомый поцелуй, — очень. — Я тоже, Ликс-и, — хрипло отвечает Чан, чуть приподнимая голову, чтобы накрыть губы парня своими. Старший углубляет поцелуй сразу же, проталкивая языком в чужой рот. Он поздно понимает, что ещё даже не чистил зубы, но кажется, Ёнбоку абсолютно плевать на это, потому что младший сплетает их языки и жмётся ближе, зарывая пальцы в кудрявые волосы. Когда поцелуи медленной дорожкой смещаются на шею, Чан чуть запрокидывает голову, позволяя младшему иногда несильно прикусывая кожу, сразу проводя по ней языком. Лёгкое возбуждение уже начинает дурманить разум, но что-то, какое-то странное чувство всё не даёт покоя, шевелясь глубоко внутри. Что-то не так, и когда Ли шепчет на ухо что-то о том, как сильно он хочет член Чана в себе, Бан, словно по щелчку пальцев, сбрасывает с себя возбуждене, отстраняя парня за плечи, чтобы посмотреть в его глаза. — Феликс, что ты здесь делаешь? Ёнбок выглядит слегка озадаченным. Это точно не тот вопрос, который он ожидает, когда собственное возбуждение слегка трётся о чужое, однако в глазах Криса только непонимание и ожидание ответа на заданный вопрос. Младший расцепляет их пальцы, отпуская ладони Чана из хватки рядом с его головой, и несколько секунд молчит, будто ожидая какой-то реакции. — Эм… Пришёл к тебе, подумал, мы сможем провести вместе немного времени до нашего расписания… — тихо отвечает Феликс, наблюдая, как лицо напротив меняется с каждым его словом. Бан несколько секунд молчит, а потом слегка толкает парня назад, чтобы тот сместился с его тела на кровать, и медленно принимает сидячее положение, всё ещё неотрывно смотря на него. — Я не об этом, Феликс, — как-то заторможенно говорит старший, ероша и так лохматые волосы. — Почему ты здесь? Ты ведь улетел в Париж два дня назад. Ёнбок вопросительно выгибает бровь, смотря на лицо напротив с таким непониманием, что Крису даже кажется, что он всё себе придумал. Но это не может быть правдой, он лично провожал младшего, помогая ему собирать чемодан, после глубоко и долго целуя на прощание у дверей его общежития. — О чём ты, хён? — одними губами спрашивает Ли, беря чужие ладони в свои. — Какой Париж? — Тебя пригласили на показ в качестве модели, — выдавливает из себя Бан, мысленно пытаясь понять, что вообще происходит. — Ты улетел два дня назад, почему ты уже вернулся? — Но я не улетал… — Лицо Ёнбока выглядит так, что его фото можно вклеить в словарь напротив слова «удивление». — Да, меня пригласили, но я не смог поехать из-за руки, Крис. — Что?.. — Эй, ты точно в порядке? — Младший касается ладонью чужого лба, чуть хмурясь. — Во сколько ты лёг спать сегодня? — Я… не уверен, может, в два? — мнётся старший, чуть вздрагивая, когда маленькие прохладные пальчики слегка касаются его щеки. — Не знаю… — Вот до чего доводит твоя ночная работа, Чан-и, — недовольно бормочет Ли, поджимая губы, — совсем уже крыша поехала. — Да, прости я… — Бан уже почти смирился с тем, что его крыша и правда говорит ему «прощай», но вдруг замечает то, что заставляет дёрнуться от чужого прикосновения, едва не оказавшись на полу. — Откуда у тебя эта футболка? — Что?.. Ли приоткрывает рот, и его рука, которой он тянулся, чтобы погладить старшего по голове, на секунду замирает в воздухе, когда Чан отодвигается к изголовью кровати, с каким-то испугом смотря на него. — Откуда она у тебя? — голос Бана чуть дрогает, глаза широко раскрыты, взгляд озадачен и испуган. — Это моя любимая футболка, что не так-то? — Феликс искренне не понимает, что происходит, и это начинает раздражать. — Да, ты так мне и сказал, когда я порвал её… — Что ты несёшь? — Месяц назад, в день концерта ты без конца дразнил меня на сцене… И когда мы наконец оказались в номере, я не смог больше сдерживаться. На утро ты всё жаловался, что я посмел испортить твою любимую вещь, а я пообещал купить тебе все футболки мира, лишь бы ты каждую ночь так же стонал моё имя. — Крис, такого никогда не было… Чану вдруг становится трудно дышать. Сумрак комнаты начинает давить, и ощущение такое, что стены с каждой секундой сжимаются всё быстрее. Хочется на свежий воздух, или умыться холодной водой, или наконец понять, какого чёрта происходит. — Хэй, давай я делаю тебе чай с ромашкой, ладно? — подаёт голос Феликс, касаясь лодыжки парня, отчего тот вздрагивает. — Тебе нужно успокоиться. — Я не люблю чай с ромашкой, и настоящий ты это знаешь, — ровно отзывается Чан, наблюдая, как лицо младшего вдруг начинает чуть плыть. Он не уверен из-за сумрака это, слёз, застилающих глаза, или чего-то ещё, — уходи… Крис смотрит, как знакомые черты превращаются в невнятное месиво. Сначала расплываются глаза, потом любимые веснушки, чуть вздёрнутый нос, розовые губы. Старший морщится болезненно, чувствуя, как по щекам текут слёзы, и не может сделать ничего из-за внезапно потяжелевшего тела, когда темнота вокруг сгущается сильнее, медленно поглащая с головой. Чонин распахивает глаза резко и неожиданно даже для самого себя. В квартире тихо, сумрачно и даже как-то жутковато, часы показывают третий час ночи, и парень, потирая глаза, не понимает, что именно его разбудило, как вдруг слышит крики. Ян подрывается с кровати, путаясь в собственном одеяле, и вылетает из комнаты, едва не вписавшись в угол двери, из-за внезапной темноты в глазах. Он направляется в чужую спальню по хорошо изученному маршруту, мысленно удивляясь тому, что проснулся так вовремя. Парень не стучит в дверь. Сразу открывает её, проходя вглубь, ближе к кровати. В помещении душно, видимо, Чан снова плотно закрыл окно на ночь, а ещё еле уловимо пахнет новым гелем для душа и потом. Силуэт старшего заметен даже в темноте. Чонин смотрит, как Бан метается по кровати, что-то бормочет, хмурится, сжимает в руках одеяло. Ему явно снится кошмар, потому что фразы «Уходи!» и «Феликс!» срываются с чужих губ вместе со всхлипами и тяжёлым дыханием. — Хён… — в полголоса зовёт Ян, присаживаясь на край кровати и проводя ладонью по влажному лбу парня, — эй, проснись… Чан… Старший перехватывает чужую руку, крепко сжимая запястье, дышит тяжело, прерывисто, продолжает что-то несвязно бормотать, и Чонин касается его плеча свободной рукой, слегка встряхивая. — Чан-и… Крис открывает глаза резко, панически оглядываясь, будто пытаясь понять где находится. Останавливает взгляд на силуэте младшего и вдруг испуганно отталкивает его руки, при этом принимая сидячее положение. — Феликс!.. — Бан громко вскрикивает, и по его щекам текут слёзы, которые Чонин видит даже в темноте. — Феликс, Феликс, Феликс… Ян несколько секунд взволнованно смотрит на парня, а потом двигается к нему чуть ближе, чтобы крепко обнять поперек спины, прижимая к себе. Чан пытается оттолкнуть, будто ещё не до конца понимая, что происходит, слабо бьёт младшего по спине и плечам кулаками, но Чонин лишь прижимает сильнее, стараясь успокоить. — Это я, хён. Это Чонин, — Младший невесомо поглаживает по голой спине и влажным волосам, чувствуя дрожь в чужом теле. — Всё в порядке, Чан, слышишь? Ты дома. Это был просто кошмар, просто дурной сон. Ты в безопасности, я тебя держу. Бан выхватывает чужие слова сквозь собственные тихие всхлипы, и до него постепенно доходит их смысл. Парень перестаёт сыпать ударами, лишь молча утыкается младшему в плечо, обвивая руками шею и прижимаясь сильнее. — Всё в порядке, Чан-и, всё хорошо. Я здесь, рядом, я никому тебя не отдам, хорошо? — Ян тихо воркует, как делает очень-очень редко и только к крайних ситуациях. — Хён рядом, он тебя защитит. Они сидят так до тех пор, пока Крис не проглатывает последние всхлипы, осторожно отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза младшего. Ян лишь устало, чуть встревоженно улыбается, приглаживая растрёпанные волосы парня и стирая большим пальцем мокрые дорожки от слёз. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Чонин, сжимая чужую ладонь. — Скажи мне правду, хён. — Я… Я не знаю… — Бан чуть заикается, но всё же отвечает, опуская взгляд на одеяло. — Ох, Боже… Ян позволяет себе снова притянуть парня к себе, зарывая ладонь в его влажные волосы. Чан даже сопротивляться не может, просто утыкается носом в чужое плечо и шумно выдыхает, пытаясь прийти в себя. — Что тебе снилось? — шёпотом спрашивает Ян, успокаивающе выводя сложные узоры на голой коже чужой спины. — Расскажи мне, хён. — Феликс… Но не настоящий, не наш, а будто чужой… Я думал, что схожу с ума… — шелестит Крис в чужую шею, подавив в себе тяжёлый вздох. — Я слишком эмоционален, да? Он уехал два дня назад, а я уже скучаю так, будто месяц не видел. — Всё в порядке, Чан. Ты всегда переживаешь и скучаешь, когда кто-то из нас уезжает далеко. А вы ещё и встречаетесь, так что всё правда в порядке. Тебе не нужно думать, что то, что ты испытываешь, слишком или что-то в этом роде. Бан не отвечает, лишь благодарно мажет носом по шее парня, снова притихая. Чонин слышит, как успокаивается чужое сердце, замедляется дыхание, а ещё если прислушаться, то можно услышать, как в голове старшего шестерёнки замедляют свой ход. — Эй, погоди минутку, ладно? — тихо просит Ян, отстраняясь и смотря в глаза старшего. — Я сейчас вернусь. Чан лишь кивает, выпуская парня из объятий и покрываясь мурашками от тут же нахлынувшего липкого холода. Чонин поднимается с кровати, открывает окно на проветривание, впуская в комнату свежий воздух, и уходит, чтобы через минуту вернуться с телефоном в руке. — Ты чего? — Бан смотрит, как лицо младшего подсвечивает свет экрана и это кажется немного жутким. — Хочу позвонить Феликсу, — отзывается Ян, клацая пальцами по дисплею. — Что? Нет, не нужно, — тут же возражает Крис, вдруг чувствуя себя слишком жалким. — Он наверняка занят, не отвлекай… — Уже звоню, — лишь усмехается беззлобно младший, поворачивая экран в сторону Чана, чтобы парень мог увидеть на нём вызов абонента «Ликс-хён». Ли берёт трубку после четвертого гудка. На том конце слышится какая-то возьня, говор людей, шум, а потом вдруг становится тихо, и легко понять, что знакомый голос даже сейчас звучит с улыбкой. — Хэй, Йена… Как делишки? — Привет, хён. Не отвлекаю? — О, нет, у меня как раз перерыв, — отвечает Ли, и вдруг раздаётся такой звук, будто рядом с ним что-то падает. — Мне даже удалось сбежать в место потише. Сложно спустя столько времени вспоминать всё, чему научили в прошлый раз. — Уверен, ты справишься на отлично. — Спасибо, мой самый любимый малыш… — Фу, не надо вот этого… — кривится Ян, слыша довольный смех из трубки. — Мой младшенький не спит так поздно, чтобы узнать, как у меня дела? Это так мило, Йени… — Не думай, что ты значишь для меня больше, чем сон, Ёнбок-а, — лишь фыркает Чонин, но всё равно не может подавить улыбку. — Хён, тут Чан хочет поговорить с тобой. — Ох, правда? Давай конечно. Чонин переводит взгляд на какое-то отрешенное лицо старшего и молча суёт ему в руки телефон, покидая комнату. — Веснушка… — Чан-и, — Голос Ли чуть меняется, звуча иначе, чем секунды назад, когда он говорил с Чонином, — привет, душа моя. Как ты? — Я… — Бан запинается, за что очень сильно корит себя, — нормально. — Хэй, кого ты пытаешься обмануть, м? Я по голосу твоему слышу, что это не так. Что случилось, любимый? — Я скучаю, Ликс-и… — шёпотом отвечает Чан, после недолгого молчания. — Я очень сильно скучаю. — Я тоже скучаю, душа моя, — Слышно, что Феликс улыбается, и его голос становится ещё более мягким. — Ты поэтому не спишь в такой час, да? — Мне приснился кошмар… — Ох, мне так жаль, малыш. Хочешь рассказать, что именно тебе снилось? — Нет, я… Может потом, когда ты вернёшься. — Конечно. Обещаю, я буду рядом в этот момент, но сейчас тебе нужно поспать, хорошо? — Мне страшно, Ликс… — Эй, всё хорошо. Что бы там ни было, это просто сон, малыш. — Ликс… — Да, душа моя? — Что случилось с твоей любимой голубой футболкой? На другом конце провода пара секунд тишины. Чану кажется, что это время тянется бесконечно долго, а стены собственной комнаты начинают давить так же, как было во сне. Грудную клетку внезапно сдавливает, отчего дышать становится практически больно. — А что с ней? — наконец слышится голос из динамика, заставляющий сердце ёкнуть. — Она в моем чемодане. Бану кажется, что перед глазами темнеет. Голова внезапно становится очень тяжёлой, в уголках глаз скапливаются слёзы. За окном внезапно кто-то громко вскрикивает, и от осознания того, что сейчас три часа ночи, по коже ползут неприятные мурашки, кажется, добирающиеся прямо до сердца. Он сходит с ума или всё ещё спит? — … могла бы быть, если бы ты, волчонок недоделанный, не порвал её, пока терзал моё тело. Я, кстати, всё ещё жду обещанные футболки всего мира, любимый. Одинокая слезинка всё же скатывается по щеке, срываясь с неё вниз и моментально впитываясь в простыни. За ней следует тихий, почти задушенный всхлип и рваный вздох. Бан сам не замечает, как роняет телефон на кровать и прижимает руки к лицу, несколько секунд растирая щёки. Одновременно хочется смеяться и плакать от облегчения. — Любимый? — Голос Ли звучит чуть встревоженно и приглушённо из-за того, что телефон лежит на одеяле. — Эй, ты в порядке? Чан-и? — Я люблю тебя, веснушка, — лишь отзывается Бан, потирая нос ладонью и улыбаясь устало, — я очень сильно тебя люблю. И я весь мир тебе куплю, только возвращайся ко мне скорее.