Poison tree

Августовская ночь. Теплый ветер гладил лицо. Изумрудные листья успокаивающе шелестели над ухом. На мощных ветках столетнего дуба сидели и мечтали мы вдвоём. – Какое твоё самое любимое дерево здесь? – расслабленно улыбнувшись, поинтересовалась Виолетта. Я подняла глаза и задумалась на мгновение. Открывшийся пейзаж вдохновлял меня всегда. Здесь было неимоверно красиво: загадочный и зачарованный лес с бесчисленным количеством деревьев разных видов, гладкое и таинственное озеро, величественные и безмолвные горы, тёмное небо и лёгкий туман. – Даже не знаю. Мне нравятся все. – искренне ответила я. – Ну Агата! Так неинтересно. – беззлобно толкнув меня плечом, сиреневолосая звонко посмеялась. – Ладно-ладно... Ну, наверное, вон та ива. – я вытянула руку и указала на одинокую плакучую иву, свесившуюся вниз над водой, в которой отражались мириады звёзд. – Да, это моё самое любимое дерево. Потому что она будто плачет, но в ее листьях можно спокойно спрятаться и провести внутренний диалог с собой, своими переживаниями. Иве можно довериться, ведь за её листьями тебя точно никто не найдёт и не осудит. – Как же ты права! Мне тоже нравится эта ива. Обычно именно там происходят наши запоминающиеся разговоры по душам, которые я люблю всем своим сердцем. – синеглазая улыбнулась воспоминаниям. – А какое дерево тебе по душе, Виол? – ласково спросила я, склонив голову вбок, из-за чего несколько тёмно-зелёных прядей попало мне в карие глаза. – Я люблю вон ту сосну. Она неподалёку от ивы. – девушка мотнула головой в направлении великолепного дерева, мечтательно вздохнув. – Она хоть и колючая и недостижимая, но мне нравится просто её разглядывать, так как нахожу в ней себя. Она может больно уколоть своими иголками, однако, найдя к ней подход, есть все шансы обрести счастье. Разве я не права? – на меня устремились сапфировые глаза, которые лихорадочно искали ответ в моих. О Боже, она и вправду боится. – Да, конечно! Всё, что ты сказала, это чистая правда! – я крепко обняла самого родного человека. Мы покачивались в такт ненавязчивой музыке, состоявшей из лиственных колыханий на слабом ветру. В кроне могучего дуба мы делились сокровенными тайнами и секретами. Только деревья слышали наши откровения и обещали нам, что никому и никогда их не расскажут. Мы благодарно поливали их водой и покупали различные удобрения, лишь бы они стояли так беззаботно ещё много веков. – Тебе не страшно? – шёпотом спросила сиреневолосая. – С тобой – нет. И это было совершенной правдой. Хотя поводы для страха присутствовали. Там, где мы жили и проводили большую часть времени, были одни горы. А там, где горы, есть и обрывы. Помню, как однажды качались на самодельных качелях, приделанных к веткам ароматного кедра. В тот день мы качались по очереди. Виолетта была ярой фанаткой адреналина (она любила чувствовать чувства, всегда хотела испытывать всё полностью и сразу. Она хотела осознавать свою живучесть), потому неизменно просила раскачивать её сильнее. Когда послышался сильный хруст и когда я увидела пугающе накренившуюся ветку с качелями, я истошно закричала. Бесполезно – в округе не было никого. Нам крупно повезло, ведь сломалась лишь одна ветка. Засчёт второй я смогла достать Виолетту. Конечно, сейчас мы сидели на раскидистом дубе над глубоким озером и поводов для тревоги не было. Никакой адреналин в крови моей не бушевал. Рождалось лишь чувство, словно ты один на краю всего мира. Страшно, но притягательно. – Агат, тебе не холодно? Тебя мелко потряхивает, – синеглазка обеспокоенно пробежалась взглядом по моему лицу, оборвав длительное и теплое объятие. – А, что? Нет-нет, всё нормально, просто устала, наверное. – Тогда домой? – Да, пожалуй. *** Тот день стал последним, когда мы поговорили вот так. После нашей прогулки отец Виолетты неожиданно рано вернулся домой и, как обычно, жестоко отругал сиреневолосую. Даже слишком жестоко. Но об этом мне было ничего неизвестно, несмотря на то, что мы виделись каждый день. Она умело замазывала все синяки и ссадины. Даже её подвешенное состояние я не замечала. Ни разу. Хотя она мне была роднее остальных. Она была мне, как сестра. Я была в неведении до того дня, как... до дня её похорон. Холодно. Больно. Ужасно. Плохо. Это стало для меня настоящим ударом под дых. Во мне горели все органы. Мне было невыносимо трудно дышать, существовать. Произошло стихийное бедствие в моём маленьком мире. Моя жизнь превратилась в сущий кошмар. Я приходила к той самой сосне регулярно. Разглядывала тёмно-зелёную хвою, гладила шершавую кору. Она была права. Сосна была удивительно красива. Она притягивала безумно. Это был мой запретный плод, который пускал по моим венам смертельный яд. Чёрт, это было слишком ядовитое дерево. Рано или поздно я умру из-за него, но... Я не буду против.