Sans mots, tout est devenu clair/Без слов всë стало понятно

Это был обычный школьний день, ничего нового не должно было происходить, как и всегда это было, но однако же именно сегодняшний день переменил судьбы двух людей навсегда. Александр Христофорович, учитель физики, как всегда сидел в своëм кабинете и готовился к предстоящему уроку у 7а класса. Он особо ни с кем из учителей не общался, но есть исключение в лице завуча и учителя французского языка. С классным руководителем 7а класса конечно Бенкендорф мог общаться, но лишь если тема касается учëбы, всë таки с завучем и с учителем французского он мог говорить на темы, не касаемые учëбы. Особенно на такие темы он больше общался с учителем французского – Николаем Павловичем. За последние 4 месяца они довольно таки сдружились, даже не заметя как так вышло. Вроде недавно Бенкендорф считал Романова избалованным и богатеньким, что будто бы взглядом насмехаться над другими. Однако после пары-тройки посиделок в кабинете у второго, мнение сугубо изменилось. И вот он, звонок, что нарушает тишину в классе, ибо до звонка Александр не пускает никого в кабинет. Ну..за исключением учителей. Хотя и их Бенкендорф не хочет видеть на переменах. Так проходит первый, второй, третий урок..и вот она - столовая. Бенкендорф берëт некоторую сумму денег и, хотя уже выйти из кабинета, случайно врезается в Николая: –ох..прошу прощения –не стоит, Бенкендорф, не стоит. Вы же не специально По-доброму улыбнувшись ответил Николай, а после вместе с Александром направился в столовую. По пути они разговаривали про учеников, говоря о ком-то хорошее, а о ком-то не очень. Больше они, конечно, говорили про их дисциплину. Дойдя до нужного пункта назначения, Николай взял себе картошку с котлетой, чай и маковую булочку, а Бенкендорф взял всего лишь салат из огурцов и помидоров и воду. И когда оба сели, Николай заметил, что взял себе физик и не мог не прокомментировать. –худеете, Александр? –а? Нет, не худею. Не особо голоден просто –возьмите хотя бы булочку, а то боюсь вы так умрëте с голоду –человек без еды может прожить около месяца –но это же не значит, что вам нужно голодать месяц Николай протянул булочку Бенкендорфу –я настаиваю. Вы итак худой, а с таким рационом вы на скелета точно будете похожи Александр не сразу, но всë же принял булочку от Николая. Хотелось конечно возражать и отказываться дальше, однако Николая в спорах не выиграть. Уж больно упëртый он.. Наконец школьный день закончен, последний урок был проведëн в полне себе благополучно. Как хорошо же, когда последним уроком был спокойный 9в класс. Сидя в своëм кабинете, Бенкендорф проверял лабораторные работы у 2-х классов. И тут в кабинет заходит Романов. –как всегда, в бумагах и в работе –я не вы, Николай Павлович, работы разные провожу: самостоятельные, лабораторные, контрольные –ну уж не стоит меня выставлять таким плохим учителем. Да и работы детям я также провожу, но изредка –я разве говорил, что вы плохой учитель? –но ведь явно подразумеваете –ни в коем случае, Николай Павлович –не стану спорить с вами, Александр Христофорович Бенкендорф вернулся к работам, а Николай подошëл к тому сзади и через плечо первого наблюдал за тем, как красной ручкой и аккуратным калиграфичным почерком пишутся замечания и ставятся оценки. –хотите чаю?,– прервал тишину вдруг Бенкендорф –о нет, пожалуй откажусь –как скажете. Если захотите, то в лаборанской.. Недоговорив предложение, Александр ощутил на своих плечах чужи руки, делая массаж. Ох, массаж был кстати, особенно после тяжëлого рабочего дня. Хороший способ расслабиться. –отложите на время всë, Александр Христофорович. Расслабьтесь Бенкендорф, словно по щелчку послушался Романова и, отложив ручку, стал немного расслабляться. Руки были нежные, но в тоже время движения были уверенными. Но дальше..вовсе и не походило на массаж. Правая рука поднялась выше и, зарывшись в волосы у затылка Александра, чувствовались поглаживания. Левая же рука осталась покоится на плече. Голова Бенкендорфа откинулась назад настолько, чтобы посмотреть на хитрые и полны веселья глаза Романова. Такой..немного интимный и молчаливый момент прервался вздохом Бенкендорфа и его голосом: –Николай Павлович, что вы.. –тсс..не нужно ничего говорить сейчас. Вам ведь нравится мои прикосновения, не так ли? Будьте честны как и со мной, так и с собой Александр молчал. Да, ему действительно нравились все эти прикосновения Николая, но он не говорил ничего. Но по смущению первого, Николай понял, что ему нравится, поэтому не стал дожидаться его устного ответа. И без слов всë стало понятно. Учитель французского наклонился вперëд, к уху физика и тихо прошептал: –vous rougissez, mon cher¹ (вы покраснели, мой дорогой Боже, какой же прекрасный был французский шëпот. По спине пробежали мурашки, и Бенкендорф слегка выгнал спину. –я не знаю французский, Николай Павлович –я лишь сказал факт того, что вы покраснели, мой дорогой Бенкендорф покраснел ещë больше. Как бы он не старался сохранить своë серьëзно лицо, его "маска" серьëзно стиле всë же трескалась. С каждым новым касанием Николая. С каждым его словом, адресованное Александру. Всë это смущало физика, и становился он уязвимие. Николаю данные прилюдии в виде касаний уже надоели, поэтому, развернув Александра к себе лицом, он навис над вторым и нежно поцеловал того в губы. В тот момент уже никого из них двоих не волновало ничего: ни тетради, что лежали и дальше без проверки, ни тот факт, что мог кто-то зайти. Данный поцелуй из нежного превратился в более страстный, будто бы оба так долго ждали этого момента. Но этот момент после прекратился, и Николай отстранился от губ Александра, тяжело дыша –я даже и не подозревал, что смогу когда-нибудь не только смутить, но и поцеловать такого серьёзного тебя –Н-Николай, не начинай.. –что такое, Сашá? Неужто тебе было противно? –наоборот. Очень даже понравилось –ну и отлично. Тогда начнëм встречаться, спать вместе, а там и до свадьбы недалеко –ты уж слишком далеко забегаешь вперëд И оба чуть посмеялись над этими словами Николая Время было 18:05. Оба сидели на скамейке в парке, болтали о том, о сëм и смотрели на закат, который от оранжевого переходил в алый цвет. Вокруг тишина, даже машин почти не слышно. Под этот расслабляющий пейзаж один из них, а именно Бенкендорф, склонил голову к плечу Романова, и прикрыв глаза, уснул. Николай, заметя это, слегка улыбнулся, склонил голову к голове Бенкендорфа и тоже уснул.