Ожерелье Шеларди

- Никогда бы не подумал, что стану скучать по твоим могильникам, Кель. Там хотя бы было тепло и местами сухо. По затылку тёплой волной прошёлся смешок эльфа, в последние время спать впритирку друг к другу стало нашей общей привычкой. Хотел бы я сказать, что обнимающий меня со спины Кель был преисполнен нежности и любовных устремлений, но правда заключалась в том, что мы оба усиленно старались не сдохнуть от холода на крошечном клочке суши посреди гнилостного болота. Выбраться из «Серебряных Ив» в сутолоке разгоревшегося пожара оказалось проще простого. Мы со Светлячком рассчитывали на много-много вонючего, чёрного дыма и панику, а получили грёбаную преисподнюю под крышей и форменное сумасшествие. Если очень повезёт, герцогу удастся сохранить первый этаж и, возможно, часть второго, но деревянная мансарда вместе с перекрытиями крыши обречены. Не то чтобы у меня болела душа за герцога и его родовое гнездо, но мысли о коллекции древностей, уверен, будут преследовать меня до самой смерти. Я же был буквально за стеной от этой мечты, мог сорвать главный куш в своей жизни, стать легендой среди фалбургских Теней… А, чего теперь сокрушаться-то? Я остался таким же нищим, каким был, утопив последние золотые в подземной реке, зато выполнил свою часть сделки, расплатившись с Келем за спасение. Жрецы Тринадцати любят превозносить нестяжательство, но это явно не мой удел. Покоя мне не будет, пока не наведаюсь к герцогу ещё раз, пусть через год, да хоть бы через десять. Лишь бы сегодня огонь не добрался до вожделенной сокровищницы. В парк меня вынес поток перепуганных гостей: все бестолково метались по лестницам и залам, успевай только ногами перебирать да старайся не запутаться в портьере, в этот вечер повышенной в звании до ночного халата. Будь вокруг меня публика поскромнее и поскучнее, глядишь, номер бы не прошёл. Но в сумасшедшей толчее, среди надушенных, разодетых в шелка и тафту гостей никто не обратил внимание на совершенно лишнего на этом празднике жизни толстячка со всклокоченными волосами и чумазой рожей. Парчовая портьера улетела в ненавистные розовые кусты, а я ломанулся через сад к хозяйственному двору. Почему-то в голове засело, что Кель назначил местом встречи именно фургоны циркачей, но на полпути туда меня сцапала за плечо ветка дерева, и я, задушено чертыхнувшись, почти отправился на досрочное свидание с Тринадцатью, только чудом сердце не встало с перепугу. Кель не зря провёл столько лет среди эльфских следопытов, в этой темноте заметить его можно было только наступив на ногу. - Всё получилось? - прошелестело из темноты, словно ночная птица крылом задела. - Забирай свою драгоценность, - я с натугой приподнял ларец и пихнул его в руки Келя. Металлическая зараза словно становилась тяжелее с каждым шагом, впиваясь острыми углами в пальцы до пережатого кровотока. - Скорее к реке, у нас мало времени! - Кель мотнул головой совсем в другую сторону, чем та, куда я бежал до этого. - А как же циркачи? Разве мы не с ними, такой же был план? - я уже пыхтел вслед за эльфом, стараясь не потерять его тёмную спину из виду. - План был, что один вор незаметно украдёт ожерелье Шеларди, а посмотри, что в итоге вышло? - огрызнулся Кель, не сбавляя ходу. Я машинально оглянулся назад и да… Первый раз ухожу после дела с такой помпой. На холме огненной короной сияло поместье «Серебряные Ивы», расцвечивая алыми всполохами голый сад. Окна на втором этаже тревожно мерцали, крыша основательно занялась с одного бока, и во все стороны летели раскалённые искры. До нас всё ещё долетал с порывами ветра жар огня, крики людей и визгливое ржание перепуганных коней, кто-то монотонно бил железом по железу, призывая всех, кто слышал этот тревожный набат, на помощь. Ничего, сейчас набегут деревенские, и дело пойдёт веселее. Надеюсь со Светлячком и её барончиком всё в порядке. Кель привёл меня к крутой деревянной лестнице, сбегавшей к антрацитово-чёрной реке. Если бы не тонкие перила, я бы уже лежал внизу со сломанной шеей, а так попрыгал козликом — и вот я уже внизу. К реке сходила маленькая пристань, почти что деревянные мостки, на которых только бельё летом полоскать, даже странно наткнуться на столь жалкую постройку в герцогских-то владениях. Рядом мок на сваях лодочный сарай, запертый не на простецкую «вертушку», а на неожиданно добротный замок. Я уже готов был пустить в ход свои отмычки, но Кель попросту саданул ногой рядом с ригелями, и хлипкая дверь ощутимо поддалась. Ну да, давай пошумим от души, чего уж теперь тихушничать, после того как такой костёр запалили. Внутри сарая хранилось несколько лодок разной степени сохранности Кель быстро оглядел каждую и выбрал двухместную малышку с выгнутым носом в виде лебедя с маленькой короной на голове. На такой красотуле наверняка летними денёчками катались по томным заводям прелестницы, гостившие в «Ивах», а теперь она послужит нам с Келем в благородном деле спасения воровских шкур. Надеюсь, герцога не хватит удар, когда ему доложат о пропавшей лодке. Заскрипел рассохшийся шкив, пеньковый канат впился в ладони, и лодка нехотя сдвинулась с креплений, на которых коротала минувшую зиму. Всегда мнил себя крепким малым, на даже вдвоём с эльфёнышем сдвинуть с места относительно маленькую лодку оказалось очень непросто. Наконец, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, мы спустили «лебедя» на воду. - Возьми вёсла, а я открою ворота! И да, мы вернулись к тому с чего начали: Кель опять раздавал команды направо и налево, как заправский командор, а я у него, значит, был на побегушках. Не то чтобы мне нужно от него «пожалуйста» через слово, - ситуация сейчас к изысканным беседам совершенно не располагала, - но мне казалось, что в последнее время между нами возникло нечто большее, чем отношения заказчик-исполнитель. Или придётся расписаться в том, что Ульв Красавчик - непроходимый дурак, выдумавший себе то, чего и в помине не было. Я торопливо забросил пару вёсел в «лебедя», подумав, добавил ещё два. Герцог не обеднеет, а я первый раз в жизни грести буду, вдруг утоплю весло-другое пока приноровлюсь. Заодно прихватил моток тонкой верёвки на всякий случай и кожаный полог, чтобы было чем укрыться от брызг и холодного ветра. Кель к этому времени уже распахнул ворота в противоположной стене сарая, которые раскрывались прямо в реку, нам оставалось только сесть в «лебедя» и отчалить от мостков, а дальше течение всё сделает за нас, успевай только вёслами править. Так думал я, но эльфёныш, как только нас вынесло на середину реки, уверено повернул нос лодки против течения и налёг на вёсла. - А разве мы не к морю Бурь плывём? - тупо спросил я. - А что нам там делать? - Кель только выгнул бровь, всем видом выражая своё невысокое мнение о моих умственных способностях. Ну да, насколько помню карту, эта речка впадает в море чуть западнее Фалбурга, мы вернёмся туда, откуда начали свой путь, а Извечный лес совсем в другой стороне. - Но река же вытекает из болота, как мы пройдём через него? Куда мы денемся, когда упрёмся в топь? - У нас нет другого выбора, - Кель умудрился пожать плечами не нарушая ритма размеренных, сильных гребков. - Мы не смогли бы уйти вместе с цирковыми. Орки так просто не отступятся, они будут нас преследовать, пока не нагонят. Болото — наш единственный шанс скрыться. - Но оно же… болотистое! - выпалил я, внутренне кипя от негодования. Мне на лодке-то ни разу в жизни не довелось плавать, а Кель предлагает вот так запросто прогуляться по трясине, словно по мостовой в Мраморном городе. За кого он меня принимает? За королевского егеря? - Топкое, - поправил меня эльф. В этот момент я как никогда был близок к тому, чтобы почесать кулак об эту скуластую рожу, нашёл время буквоеда из себя разыгрывать. - Мы могли бы спрятаться от погони в фургонах или даже в любой придорожной канаве. Могли разделиться или запутать следы. Могли добраться до королевского тракта и затеряться в толпе, и никакие погони нас бы не нашли, орки даже не знают, кого им искать, - я предельно чётко проговаривал слова, несмотря на кипевший во мне гнев. Как эльфёныш не понимает, что самолично загнал нас в ловушку, из которой никуда не рыпнешься? - А теперь мы будем вынуждены каким-то чудом пересечь топь, потерять там уйму времени, и нас тёпленькими возьмут за жабры на другой стороне, когда, - если, - мы выберемся живыми из болота. А нас обязательно будут ждать, как только обнаружат пропажу лодки и сложат два плюс два. - Что-то ты подрастерял свой воровской кураж, Ульв, - ехидно ввернул мне Кель, - пока ты наслаждался Весенним балом, я открыл денники в конюшнях. И, когда начался пожар, все кони разбежались по окрестным полям. Пока их найдут, пока пересчитают, пока поймут, что ни один не пропал, мы будем уже далеко. И болото, знаешь ли, не лужа, орки не смогут окружить его плотным кольцом, слишком уж их мало. - Но на дороге было бы… - я упорно продолжал гнуть свою линию. - Любой орк или эльф чувствует ожерелье Шеларди с расстояния в пятьдесят ярдов, а ворожеи и того больше. Нам не удалось бы затеряться в толпе или отсидеться в канаве, как ты предлагаешь. - Ты же говорил, что в побрякушке нет ни унции магии! - моему возмущению не было предела. - Какая же это магия? Это благословение богини, оно простирается на всех детей леса. - А, ну да. Это же совсем другое дело! - я уже почти кричал, выплёскивая накопившееся напряжение на хладнокровного, как рыбина, эльфа. - Разумеется, - степенно кивнул Кель. Ничего эти остроухие в сарказме не понимают, чисто дети малые. Грести вёслами против течения казалось куда проще в моей голове, чем работая непосредственно ручками. Мы периодически менялись с Келем: пока один потел над вёслами до кровавых мозолей, другой кемарил под кожаным пологом. На рассвете начался противный, мелкий дождь, влага проникла в каждую ниточку одежды, забирая последние крохи тепла. Но после пришла спасительная молочная пелена, надёжно скрывшая нашу лодку от любопытных глаз. Я никак не мог согреться, зубы выбивали бодрую дробь, и сон уже не шёл. Чтобы хоть немного отвлечься, принялся возиться с ларцом, так и этак прикидывая, как его открыть. Ни навесного замка, ни скважины под ключ не видать, хоть зубами грызи. Металл — наверняка серебро, литьё тонкое, похоже на работу старых умельцев, хотя блестит так, словно мастер завершил своё творение только вчера. Барельеф пестрел растительными мотивами и плотно покрывал крышку и боковины ларца. Дорогая вещица сама по себе, потянет на десять, а то и двенадцать золотых, если цеховое клеймо сохранилось. Я достал последние из сохранившихся у меня фиалов: драгоценную пару для обезвреживания магических ловушек. Сразу нужно было этим заняться, мало ли какие чары успела навести оркская ведьма. На «обнаружитель» серебро ларца отреагировало розовым всполохом, значит точно какая-то магическая пакость прилепилась, возможно, не смертельное заклятье, но наверняка проблемное. Порошок «нейтрализатора», рассыпанный по крышке, поначалу никак не проявил себя. Я старательно втёр белёсые крупинки в завитки ковки и почти сразу услышал хруст, словно кто-то морозной ночью прошёлся по свежевыпавшему снегу. Серебро заиндевело прямо на глазах, и оставалось только гадать, что было бы коснись эта наледь незащищённой кожи. Через пару минут ларец отогрелся, изморось исчезла, оставив после себя влажное серебро. Я полюбовался на эту красоту, протёр рукавом для успокоения души и принялся искать потайную защёлку. Может, ларец сам по себе чего-то стоил, но, как сейф, он оказался редкой посредственностью. Три одинаковых листочка на лицевой панели, утопленных одновременно, отщёлкнули внутреннюю пружину, и крышка приветливо распахнулась. Вот оно — ожерелье, из-за которого я суечусь последние дни, как блоха на раскалённой сковородке. Всего лишь старый, грубоватой ковки браслет с изломанными письменами по кругу и металлическими заусенцами. Я бы оценил его по стоимости металла, из которого он сделан, однако поди же ты, сколько судеб он наверняка переломал за века своего существования. Со стороны Келя донёсся прерывистый вздох. Парень перестал грести и только зачарованно смотрел на уродливую побрякушку в моих руках, для него этот кусок потемневшего металла очевидно многое значил. - Заберёшь себе? Твой же заказ, - я неловко протянул браслет эльфу. Тот принял реликвию двумя руками, несколько мгновений смотрел, не моргая, а потом аккуратно спрятал себе под одежду ближе к сердцу. Вот, считай, и закончилась наша общая история - вор Ульв из Фалбурга полностью рассчитался с заказчиком Келем из Извечного леса. - Утопи шкатулку, она только помешает. Тоже верно, по болотам с такой тяжестью не побегаешь, хотя жаль тех умозрительных денег, которые можно было бы за неё выручить. Я в последнее время поиздержался, не солидно как-то для вора моей квалификации… До болот мы добрались к полудню серого, дождливого дня. Кель проломил дно лодки и притопил её в заросшем рогозом затоне. «Лебедя» было немного жаль, но мы не в том положении, чтобы позволить себе роскошь сентиментальности. Впереди нас ждало лишь чёрное болото, а в конце, весьма вероятно, толпа опечаленных потерей дорогой сердцу реликвии орков с тесаками наперевес. Кель обвязал нас верёвкой за пояса, захватил с собой полог и весьма уверенно вломился в густые заросли молодого ивняка. Я поспевал за ним со всей скоростью, на которую были способны мои многострадальные ноги. Для городского жителя оказаться посреди болот без карты, проводника и приличного снаряжения — это верный шанс досрочно предстать перед Тринадцатью. Я бы точно один не выбрался на сушу, а эльфёныш словно знал, куда можно ступать, а куда лучше не соваться: петлял, обходил места, которые ему чем-то не нравились, перепрыгивал одни лужи и бесстрашно переходил вброд другие. Я даже не пытался разобраться по каким таким меткам Кель выбирал путь, только болтался позади, как собачонка на привязи, и старался ступать след в след, чтобы не черпнуть сапогами ледяной вонючей воды. Помогало слабо. Я промок, замёрз и был исхлёстан зловредным ивняком, который, распрямляясь за спиной эльфа, так и норовил оставить очередную багровую полосу на моём лице. Дело пошло веселее, когда Кель, заложив очередной крюк, вывел нас на хоженую стёжку. Через болото когда-то проложили мостки, теперь уже почти полностью сгнившие, только чёрные пеньки торчали из воды на месте свай, напоминая старушечью челюсть, но идти вдоль этой тропы оказалось легче, чем ломиться наугад сквозь бурелом. Где-то приходилось брести по колено в воде, утопая ступнями в илистом дне, пару раз я оступался, уходя по пояс в ледяную жижу, и тогда Кель вытаскивал меня за верёвку, как беспомощного кутёнка. Ближе к закату мы добрались до маленького клочка суши, в который уткнулись мостки. Здесь даже росло несколько чахлых осинок, но вся древесина настолько отсырела, что о костре оставалось только мечтать. Так и кемарили всю ночь, прижавшись друг к другу под кожаным пологом. Кель обнимал меня со спины, перекинув руку на грудь, сохраняя крохи тепла, которые ещё могли выдать наши тела. - А если бы было лето, нас сожрали бы живьём комары. - Ух ты, мне достался эльф-оптимист, - сегодня меня хватает только на ворчание и жалобы, - кому расскажешь - не поверят. С комарами хотя бы можно что-то сделать, а с сырыми портками договориться не удавалось ещё никому. Кель только тяжело вздохнул, прижался вплотную к моей спине и закинул ещё и ногу на бедро. Я собирался возмутиться, но так действительно оказалось теплее, и столь необходимый сейчас сон наконец победил изматывающий озноб. С утра я, открыв глаза, первым делом осознал, что во сне повернулся к Келю лицом и теперь лежал, уткнувшись ему в грудь. Эльф пристроил подбородок на моей макушке, обнимая и руками, и ногами. Под пологом было тепло и почти уютно, так что я решил не рыпаться и не мусолить вопросы в голове, на которые никто не торопился давать мне ответа. Кель тоже не выглядел смущённым, когда проснулся, может для него обниматься по ночам с другим мужиком вполне себе нормально, кто этих эльфских следопытов разберёт. Лесное братство, суровый быт, опасность за каждым кустом… Даже в моей больной голове эти мысли прозвучали очевидным бредом, так что пришлось напряжением воли задвинуть эту дурь куда подальше и сосредоточиться на действительно важных делах. Мы снова обвязались верёвкой и пошли гуськом вдоль сгнивших мостков. Сегодня Тринадцать явили нам свою благосклонность, и дорога оказалась проще вчерашней. Кель, вообще, залез на сваи, которые теперь выглядели прочнее прежних, и принялся перепрыгивать с одной на другую, словно красующийся ловкостью мальчишка. Я попробовал так же, но пару раз чуть не навернулся и оставил эту затею: шея и ноги мне ещё пригодятся целыми, лучше уж потерпеть воду в сапогах, чем сломать пару-тройку костей. Вскоре на сваях появились серые от старости доски, и я без опаски смог выбраться на мостки. Дерево отчаянно скрипело и гнулось под нашим общим весом, так что пришлось ступать на доски по одному, но мы шли теперь быстро, как по дороге, и через три часа выбрались на твёрдую землю. От болота петляла тропка в сторону очередной безликой деревеньки, но мы обошли её по дуге, стараясь не попасться на глаза любопытным селянам. До одури хотелось отдохнуть и поесть горячего, хотя и ребёнку понятно, что наше спасение сейчас зависит только от быстроты наших ног. Мы пошли по узкой тележной колее, которая, по мнению Келя, должна была вывести нас на дорогу покрупнее, а потом уж на королевский тракт. Выходило, что мы прилично срезали путь, пройдя через болото, если повезёт сесть в почтовую карету или найти попутчиков, доберёмся до Извечного леса за считанные недели, и никто нас не найдёт в той толпе народа, которая снуёт по южным дорогам страны. Теперь-то вокруг только поля да редкие лысые рощицы, а на юге сейчас набирает силу полнокровная весна: зелень вовсю пошла, тепло ночами и земля просохла. Как же мне всего этого сейчас не хватает. - Погоди, Кель, дай немного передохнуть, шпаришь, как двужильный, за тобой не угнаться, - я привалился к растущему у дороги дереву и медленно сполз на землю, наплевав на сырость и грязь. - Никогда не жаловался на нехватку выносливости, но так как ты бежать, не могу. - Всё в порядке, Ульв, ты хорошо держишься для человека, я даже забываю, что тебе нужно больше отдыха, чем мне. - Ну спасибо за похвалу, - съязвил я, но эльф только согласно кивнул, принимая мою «благодарность», напрочь проигнорировав сарказм, - без меня за спиной ты бы двигался гораздо быстрее. - А потом потерял бы уйму времени, добираясь до Леса через человеческие земли. Я, знаешь ли, не очень-то ловок в общении с людьми, а это всегда привлекает ненуж… Кель осёкся, весь как-то напрягся и вылупился на что-то за моей спиной. Я попытался встать и оглянуться назад, но был буквально пришпилен к месту свистящим шёпотом: - Сиди и не двигайся! - Кель умудрился сказать это почти не шевеля губами. - Орки? - Пока только один в полумиле позади, он не должен тебя заметить, - Кель проводил преследователя взглядом, а потом резко схватил меня за руку и дёрнул на себя. - Скорее, надо добраться до той рощи, пока они не вернулись. Я успел оглянуться назад, но никого не увидел на дороге, а потом рванул вслед за эльфом к маленькому перелеску, разделяющему два поля. Спрятаться там смог бы разве что заяц, а никак не два мужика, один другого выше. Сколько там этих орков припёрлось по наши души? Пресветлая Мать, сохрани! Лишь бы не заметили, лишь бы отстали. У меня даже бритвы с собой нет, всё снаряжение осталось в могильниках да «Ивах». На двоих у нас только лук Келя и его клыч, как бы орки животики со смеху не надорвали, глядя на таких грозных рубак.