В чертогах двух разумов

      Шерлок всегда считал себя одиночкой. Бесчувственным снобом, равнодушным ко всем, кто его окружает. Возможно, так оно и было бы, если бы в его жизнь не ворвался, хотя точнее — медленно вошёл, прихрамывая, один заносчивый врач. И подумать только, что, оказывается, он, Шерлок Холмс, способен испытывать радость не только от триумфа раскрытого дела.              Джон, вопреки всем его попыткам отрицать это, стал чем-то исключительным. Привязанность — это уязвимость. Любовь — слабость колоссальных масштабов. И Шерлок с горечью осознавал, каким же он был идиотом, позволив этому чувству разрастись, пустить корни в его сознании, словно цепкие лианы, отравляя рассудок.              Что может быть глупее и опрометчивее, чем впустить лучшего друга в святая святых — свой разум? Это всё равно, что вручить ему нож и повернуться спиной, доверяя настолько, чтобы быть уверенным — он не вонзит его.              Даже когда призрачные воспоминания о свадьбе Джона проносились в лабиринтах его дворца разума, Шерлок ощущал это обжигающее, мучительное давление в груди. Ревность — удел слабых, неуверенных в себе. Шерлок не считал себя таковым, но она, тем не менее, присутствовала.              И всё же, несмотря на все свои доводы, Шерлок чувствовал эту странную, необъяснимую потребность быть рядом. Не просто как сосед по квартире, не как напарник в расследованиях. Это было сродни навязчивой идее, которая сверлила мозг, не давая покоя ни днём, ни ночью.              Он пытался утопить эти чувства в работе, но каждое раскрытое дело лишь острее подчёркивало отсутствие Джона. Его язвительные комментарии, его непоколебимая поддержка, само его… присутствие. Все это стало неотъемлемой частью его существования, и теперь, без Джона, мир казался серым, лишённым красок.              Шерлок понимал, что это эгоистично. Джон достоин счастья, семьи, всего того, что Шерлок не может ему дать. Но он не мог совладать с этой грызущей ревностью, с желанием видеть Джона возле себя.              Он знал, что должен отпустить. Должен позволить Джону жить своей жизнью, смириться с тем, что их пути разошлись. Но как это сделать, когда сердце противится, когда разум отказывается принять неизбежное? Шерлок Холмс, великий детектив, оказался бессилен перед лицом собственных чувств. И это было, пожалуй, самое сложное дело в его жизни.              И это чертовски, невероятно дурацкая глупость.              Глупостью было доверять такому придурку, как Шерлок. Джону столько пришлось пройти. И сколько потратить нервов, слёз… и денег на психотерапевтов из-за него. Из-за того, что Джон когда-то поверил, что Шерлок способен стать настоящим другом.              Джон сидел в своём кресле, уставившись в камин, хотя огня там давно уже не было. Пепел, холодные угли — вот и всё, что осталось от былого тепла. Как и от их дружбы. Он вздохнул, вспоминая те дни, когда Шерлок казался ему гением, загадкой, достойной разгадки. Тогда Джон наивно полагал, что их связь может быть крепкой и нерушимой вечно.              Но Шерлок, как всегда, ставил свои интересы превыше всего. Эксперименты, расследования, адреналин — вот что было для него главным. Джон же был лишь инструментом, удобным приложением, полезным, но легко заменимым. Сколько раз он рисковал жизнью ради него, сколько раз вытаскивал из передряг, сколько раз прощал его невыносимые выходки? Бесчисленное количество.              Джон вспоминал слова психотерапевта: «Здоровые отношения строятся на взаимном уважении и заботе. Вы не можете постоянно быть тем, кто отдаёт, ничего не получая взамен».              Джон сомневался, способен ли он вообще найти в своей жизни хоть что-то «здоровое». Даже собственные чувства он таковыми не считал. Отрицал. Думал, что может полюбить кого угодно, но не этого самовлюблённого социофоба. Когда встретил Мэри, ухватился за неё, как за последнюю надежду продолжать жить дальше. Забыть.              Но реальность была жестока. Желание Джона Ватсона исполнилось — Шерлок оказался живым. Но что это дало? Лишь злость, отчаяние, подавленные годами эмоции взрывались при виде него, причиняя невыносимую боль.              Каждый раз, когда Джон пытался отстраниться, Шерлок находил способ вернуть его обратно в свою орбиту. То ли из эгоистических побуждений, то ли из какого-то своеобразного чувства привязанности. И Джон, словно наркоман, срывался, снова попадая в эту зависимость от его внимания, от острых ощущений, от чувства, что он кому-то нужен.       И дочь теперь, казалось, стала единственным, что держало его в этом мире. Он просто хотел избавиться от этой зияющей пустоты внутри и наконец почувствовать себя счастливым.              Не убеждать себя в этом, а чувствовать. По-настоящему.              И вот теперь они здесь, снова в квартире на Бейкер-стрит. С грузом тяжести всего произошедшего и осознанием их глупости. Но вдвоём. Готовые идти дальше и дать Рози всё лучшее, на что они способны. И просто тихо любить друг друга. Иногда слова бывают излишни.              Шерлок стоял у окна, наблюдая за тем, как гаснут огни вечернего Лондона. Он слышал почти бесшумный скрип кресла за спиной, знал, что Джон ещё не спит. Между ними висела невидимая нить, сотканная из прошлого, настоящего и туманного будущего. Шерлок не знал, как правильно поступить, как залечить раны, которые он сам же и нанёс. Единственное, в чём он был уверен, — он не хотел потерять Джона снова.              Джон медленно поднялся и подошёл к окну, становясь рядом с Шерлоком. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Тишина не была гнетущей, скорее — успокаивающей. Джон слегка коснулся плеча Шерлока, и этого жеста было достаточно, чтобы понять — всё будет хорошо.              Шерлок повернулся к Джону, заглядывая в его усталые, но добрые глаза. Он видел в них отражение своей собственной боли, своего эгоизма, своей неспособности выражать чувства. Но он видел и надежду. Надежду на то, что они смогут всё исправить.              — Дождливо сегодня, не находишь, Джон? — тихо произнёс Шерлок. Слабая улыбка трогает уголки его губ.              — Есть такое, — Джон улыбается в ответ, поглядывая на часы. — Мы сегодня достаточно потрудились. Время спать?              Шерлок кивнул, соглашаясь. Он знал, что это будет непростой путь, но он был готов пройти его ради Джона, ради Рози, ради их общей жизни.              — Да, определённо. Я весьма сильно устал.              Когда Джон слабо сжал его ладонь, Шерлок не отстранился. Позволил их рукам остаться в таком положении на какое-то время. Затем они покинули гостиную.              Щелчок выключателя. Свет погас.