Если бы не ты

Вой океана доносился до берега вместе с ветром, капли, от взметающейся на несколько метров вверх воды, добирались с потоком воздуха. А из синевы волн поднимались и опускались гладкие тела, издающие тоскливый гул. Кого-то пение китов восторгает своей красотой, несколько магическим и чуждым звучанием. А для кого-то оно пугающе и всё же влечёт. Одинокий протяжный стон словно прорезает сам воздух, воду, всё вокруг, как верховая молния и гром, но касается души иначе, пробирается внутрь, будит все печали и мысли. Квилу нравилось слушать звуки океана, звуки жизни, что идёт прямо в этот момент. Океану, как и земле, миллиарды лет, китам миллионы, они были всегда. Они живы и кричат об этом. Квил закрывает глаза, подставляя лицо под порывы влажного солёного ветра. Нельзя сказать, что ты одинок, если есть стая, есть друзья, если являешься самым громким в компании и всех веселишь. Квил никогда этого одиночества и не ощущал. У него была Клэр, его импринт, человек, ради которого он сделает всё на свете, будет заботиться о ней всегда, будет тем, кем нужен, и будет иметь хорошие отношения с её матерью и отцом. У Квила был вожак. Сэм всегда поможет. У Квила были лучшие друзья рядом с самого детства, самые близкие – Джейк и Эмбри. Были...есть? Джейкоб уехал, затем и Эмбри. Квил прекрасно понимал их. Когда-то он мечтал, как втроём они будут вместе всю жизнь, до самой смерти, будут братьями, стаей. В далёком детстве они даже давали друг другу клятвы об этом. Квил верил, что однажды Джейк станет их вожаком и альфой, как и должно быть по крови предков. Джейкоб ушёл со своим импринтом, это их выбор жизни, движение вперёд. Уилу нужно учиться, Джейкоб сам хотел этого для него и готов был терпеть всё, терпеть отсутствие стаи рядом. Квил смирился с этим, он всё понимает. У него тоже есть импринт. Эмбри уехал. Ему было тяжело первое время после того, что произошло с участием вампиров. Эмбри хотел побыть один. Квил давал ему это, не лез, он старался как лучше, всё-таки сам был виноват в таком состоянии друга. Он же не сделал ничего, не поддержал, Квил и не знал тогда, как можно поддержать. Он просто хотел, чтобы всё скорее наладилось. Эмбри нашёл себе занятие. Он начал готовиться к поступлению, твёрдо решил уехать, затем нашел импринта, сразу двоих. Надо же... Квил был рад за него. Действительно рад. Найти свою пару – это самое большое счастье для волка. Квил не чувствовал себя одиноким. Он просто не мог быть одиноким, когда рядом близкие: Клэр, Сэм, Пол, Сет и все остальные. Он всегда улыбается. Но слушая китов, Квил понимает, что он прямо как они – двигаются в стае, но стоит запеть, вой ощущается самым одиноким явлением, что только есть в этом мире. Одинок ли Квил? Почему же? …так год за годом, а сезоны китов наводят в душе необъяснимую тоску. Только сейчас, после прошедшей весны, с наступлением лета, Квил мог признаться себе, почему он чувствует одиночество. Это признание давит на него изнутри виной, гниёт и кровоточит, а волк рычит на чуждые гадкие мысли, словно, если Квил продолжит в них копаться, его сердце окажется вырванным его же зубами. Почему же?.. Квил и сам не понимал. Он впервые посмотрел на кого-то в этом году, этой весной, посмотрел и пропал от давящего внутри чувства и озарения. Разве наличие пары не говорит о том , что оборотень никогда не посмотрит ни на кого другого? Разве это возможно? Квил чувствовал себя предателем всякий раз, когда его взгляд касался невысокой фигуры, смуглой кожи, карих – почти чёрных – глаз, щуплого... обычного человека из резервации. Даже не оборотень, слава духам. Если бы этот парень был оборотнем, всё было бы в сотни раз хуже. Стая могла узнать и тогда... Квила бы разорвали на куски за такие грязные и поганые мысли. Квил даже не говорил с этим парнем, не подходил. Они пересекались лишь в толпе. Мальчишке совсем недавно исполнилось семнадцать, Квил знал. Эйбрахам живёт в своём людском мире. Как и все подростки его возраста, пару лет назад он коротко подстригся, ожидая стать волком. Но никакого обращения больше не происходило. Угроза исчезла вместе с Калленами. Необращённые злились. Эйбрахам единственный не выражал своё отчаяние слишком яро, он первый принял то, что останется человеком, если вампиры больше не появятся. По всей видимости, он просто не хотел быть оборотнем. Он хотел быть человеком. Эйбрахам казался спокойным. Квил не знал, зацепил ли его именно этот факт или что-то ещё, но сейчас он стал замечать парня везде, где тот появлялся. Словно глаза сами искали его. Эйбрахам, коротко и для всех — Эйб. Квил лишь пару раз назвал это имя, однажды просто поздоровался в своей веселой позитивной манере. Эйб удивился на секунду, махнул в ответ и прошёл дальше. Второй раз Квил назвал его имя для себя. Всего пару дней назад шёпотом в тон пения китов. Имя подхватил ветер и унёс над океаном. Квил надеялся, что там оно и исчезнет, но увы. Имя оставалось внутри, в голове, на языке, где-то выше желудка, в районе солнечного сплетения. Смотреть на того, кого не сможешь коснуться, пытаться не думать о нём — это словно душить себя. Когда Лея намекнула о том, что Квил мог бы с кем-то завести отношения, он сильно удивился. Не потому, что это сказала она, а потому, что это в принципе кто-то сказал. Разве Квил имеет право так поступать? Нет, не имеет. Лея просто не понимает, у неё ведь нет импринта! Лея просто не понимает, она ведь сама без отношений. Лея просто не понимает, она ведь та, кого оставили ради пары, та, кто осталась одна. Нет. Лея всё понимала, так почему же сказала так серьёзно?? Квил знал: его мысли и метания ни для кого уже не секрет. Он старался не выдавать имя, чтобы Эйбрахам оставался в стороне, где ему и место. Просто мальчишка. Посторонний. Чужой. Он не пара. Он никто.