Твоё имя в моей груди

Как обычно, аудитория была наполнена еле слышным гулом голосов. Ученики переглядывались, поглядывая на учителя Хвана, который уверенно двигался между рядами с аккуратной стопкой проверенных работ. Он раздавал листки по одному, не спеша, бросая на каждого по взгляду. Его лицо сохраняло спокойствие, почти удовлетворение. Кому-то кивнул, кому-то — слегка улыбнулся. В аудитории повеяло надеждой. «Похоже, у него было хорошее настроение, когда он проверял работы», — подумала Наби, уже предвкушая. Она старалась. Очень. Эта работа должна была доказать, что она способна. Но вместо кивка — тишина. Он подошёл к её столу, положил листок и, не сказав ни слова, пошёл дальше.

На листке — 38 из 100.

Самый низкий балл. Ниже всех. У Наби сначала сжалось в груди, потом её дыхание стало тяжёлым. Красные правки, подчёркивания, сухая надпись сбоку: «Ты можешь лучше.» — Ты... издеваешься? — едва слышно, но злость уже подступала. Она не контролировала себя — будто что-то внутри треснуло. — Ты хоть представляешь, сколько я тратила времени на эту чёртову работу?! — её голос вырвался уже громче, чем нужно. — Я не спала ночами, чтобы ты потом просто написал мне: «Слишком поверхностно»? Кто-то замер, кто-то уже тайком снимал происходящее. В аудитории повисло гробовое молчание. Хван медленно повернулся к ней. Его взгляд был почти ледяной, но в голосе не дрогнуло ни грамма раздражения: — Госпожа Ли, останьтесь после занятий. Он произнёс это спокойно, как будто они обсуждали погоду. Только это обращение — «госпожа Ли» — как будто хлестнуло. Ни он, ни другие преподаватели никогда так к ней не обращались. Это прозвучало почти с издёвкой, с вызовом. Или с намерением. Она не ответила. Просто снова села, сжав зубы. Она не простит ему этого. И она точно не собирается слушаться. Когда раздался финальный звонок, аудитория зашуршала: рюкзаки застёгивались, стулья скрипели, студенты выходили, бросая на Наби косые взгляды. Кто-то сочувственно, кто-то с любопытством. Но она не видела лиц. Всё вокруг звучало приглушённо, будто через воду. Она сидела, уставившись в исписанный лист с «38/100», с красным кругом в углу, как будто с клеймом. Пальцы дрожали. Сердце билось быстро и тяжело. Сдерживаемая злость уже больше походила на комок в горле. Последним вышел студент с задней парты. Хлопнула дверь. В кабинете остались только они. Хёнджин медленно закрыл тетрадь, поднял глаза на неё. Его взгляд был спокойным, контролирующим. Ни капли эмоций — и это бесило ещё больше. Он медленно подошёл к её столу. — Что случилось, госпожа Ли? — мягкий, но холодный голос. Он стоял напротив неё, опираясь рукой о край парты. — Обычно вы сдержаннее. Наби подняла на него глаза. В них было всё: злость, обида, разочарование. И — напряжение. Тонкое, скользкое, как между натянутыми струнами. — Ты... специально это сделал? — прошептала она. — Просто решил унизить меня перед всеми? Он усмехнулся — едва-едва. Её дрожащий голос, её глаза, полный боли взгляд — он как будто ловил в них что-то большее, чем просто эмоции. Он искал слабое место. Или проверял, сколько она выдержит. — Думаешь, ты одна не спала ночами, госпожа Ли? — его голос стал ниже, тише. — Думаешь, ты единственная, кто чего-то хочет? Она резко встала. Расстояние между ними стало меньше, чем комфортное. Она стояла на полголовы ниже, но сейчас — была почти на равных. — Я устала играть по твоим правилам, — тихо сказала она. — Я стараюсь. Я ломаюсь. А ты просто смотришь на меня с этой своей... чёртовой надменной маской. Он молчал. Смотрел на неё так, будто её слова были не уколами, а каплями воды на стекле. Он шагнул ближе. Так, что она почувствовала тепло его тела. Она не отступила. — Наконец-то, — сказал он. — Ты начала говорить то, что действительно думаешь. Она сжала кулаки. Сердце колотилось где-то в горле. — Это ведь и было твоей целью, да? Довести. Сломать. — Она прошептала почти в ухо. — Насладиться. Он молчал. Только пальцами провёл по краю парты рядом с ней. — Нет, — сказал тихо. — Моя цель — разбудить тебя. Снять с тебя эту маску «хорошей девочки». Ты думаешь, я не вижу, какая ты настоящая? В этот момент между ними зависло молчание. Слишком долгий взгляд. Слишком близкое дыхание. И уже не было ясно — кто давит, а кто поддаётся. — Ты думаешь, я не вижу, какая ты настоящая? Слова Хёнджина повисли в воздухе, как вызов. Он смотрел прямо в её глаза, изучал каждое мельчайшее движение. И чем тише становился его голос, тем громче кричало напряжение между ними. Наби стояла, не двигаясь. Он был слишком близко. Настолько, что она чувствовала, как по коже проходят лёгкие разряды, будто от приближающейся грозы. Сердце стучало — громко, сбивчиво, в ушах гудело. — А ты кто тогда? — с вызовом бросила она. — Мастер, который думает, что знает меня лучше, чем я сама? Он чуть склонил голову, усмехнувшись уголком губ. — Я вижу не то, что ты хочешь показать. А то, что ты прячешь. — И что же я прячу, по-твоему? Он провёл пальцем по её столу — медленно, почти лениво, будто бы это было частью ритуала. Затем посмотрел на неё — тяжёлым, прямым взглядом. — Желание перечить. Желание доказать, что ты не просто послушная ученица. — Его голос стал ниже. — Желание власти. И ещё кое-что. Он сделал шаг — ближе. Теперь их разделяли буквально сантиметры. Наби не двинулась. Но внутри всё пылало. Всё, что она так тщательно подавляла — гнев, боль, напряжение, страх провала и... желание — сейчас вырывалось наружу. — Ты думаешь, можешь говорить со мной так только потому, что ты мой учитель? — прошептала она, голос срывался на злость. — Или потому что тебе нравится смотреть, как я ломаюсь? Хёнджин поднял руку, но не прикоснулся. Просто провёл пальцем рядом с её щекой — на грани прикосновения, вызывающе медленно. — Нет, госпожа Ли. Мне нравится видеть, как ты наконец становишься собой. Она тяжело дышала. Не от страха. От ярости, от бессилия — и от того, что он был прав. С каждой секундой она всё меньше понимала, где злость заканчивается и начинается... притяжение. Хёнджин отступил на полшага, словно проверяя её реакцию. Но не разрывая взгляда. — Закрой дверь, — тихо сказал он. Она замерла. Его голос был не резким. Он не приказывал. Он приглашал. Дал ей выбор. И от этого стало только страшнее. Наби медленно повернулась к двери. На секунду замешкалась. Потом шагнула. Щелчок замка прозвучал оглушающе громко. Когда она обернулась, он уже стоял у края стола. Ждал. Никаких лишних слов. И всё в её взгляде — от боли до вызова — встретилось с его молчаливым согласием: игра началась. Она стояла рядом с закрытой дверью, её руки судорожно сжали края платья. В груди колотилось сердце, и весь воздух вокруг неё, казалось, сжался, сделав пространство тесным и удушливым. Её разум метался, не находя ответа, но тело словно само шло вперёд. Она не могла поверить, что уже здесь, в этом кабинете, стояла так близко к нему. Хёнджин не двигался. Он был как статуя, но его взгляд всё же продолжал двигаться — неуловимо, почти незаметно, вчитываясь в каждую деталь её лица, её тела. — Госпожа Ли, — его голос мягкий, но с явным акцентом на каждом слове, как если бы он обжигал её этим обращением. — Ты ведь знаешь, что после закрытой двери нельзя вернуться назад, верно? Её пальцы сжали дверную ручку, и она почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Но она не могла остановиться. Все эти недели, месяцы страха и влечения, неопределённости, всё это привело её сюда. К этому моменту. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — её голос был резким, отчаянным, но где-то в глубине чувствовалась подавленная, почти не осознанная слабость. Хёнджин не ответил сразу. Он сделал шаг вперёд, и его дыхание стало почти слышным в тишине. Он был на шаг ближе, а между ними, казалось, больше не существовало ничего. Это была их территория. Только их. — Я хочу, чтобы ты осознала, что ты хочешь. Не больше, — его слова стали как иглы, пронизывая её с каждым движением. — Ты сама пришла сюда, госпожа Ли. Ты сама захотела этого. Не я. Это всё ты. Её взгляд скользнул по его лицу, ощущая, как его слова все больше заполняют её внутреннюю пустоту. Она знала, что он прав. Но не могла сдержать эту боль, которая возникала в груди. Он медленно поднял руку, и в тот момент, когда её сердце стало казаться будто замирающим, она увидела, как его пальцы скользят к её подбородку. Мягко, но уверенно. Он поднимал её взгляд, не позволяя избежать его. И всё было в его глазах — в том, как он смотрел на неё. Как он заставлял её ощущать себя уязвимой и неуверенной, а потом заставлял стремиться быть на уровне. — Я ждал, когда ты перестанешь быть просто ученицей, — его губы прошептали эти слова, и от этого она почувствовала, как внутри что-то меняется. В его взгляде была не просто власть. Это было что-то более глубокое, проникающее в её душу. Хёнджин не был её учителем в этот момент. Он был тем, кто владел её вниманием, её желаниями. Тот, кто знал, где найти её слабые места и как толкать её к той черте, где она не могла бы больше остановиться. Всё, что ей оставалось — это двигаться вперёд. Её пальцы нервно сжали ткань своего платья, и она почувствовала, как его рука всё ещё держит её подбородок, мягко, но уверенно. Он наклонился чуть ближе. Они были так близко, что её грудь ощущала его дыхание, а её руки невольно тянулись к нему. Его взгляд был твёрд, решителен. — Госпожа Ли, — вновь его голос прошёл по её коже, как тяжёлый шёпот. — Ты пришла за чем-то большем, чем просто результат. — Ты пришла за чем-то большем, чем просто результат, — повторил он, и его голос будто проник ей под кожу. Наби не ответила. Она чувствовала, как внутри всё дрожит — не от страха, а от того, что всё слишком реально. Слишком близко. Слишком настоящим. Казалось, вот-вот, и она потеряет контроль. Но в том-то и была суть: контроль давно был не в её руках. Хёнджин смотрел на неё. Не спеша. Смотрел с тем самым напряжением, которое рвёт душу на части — смесь уверенности, доминирования, понимания... и едва заметной нежности. Но эта нежность была опасной — она не утешала, а затягивала. — Ты злишься на меня, — сказал он, чуть наклонив голову. Его рука теперь скользнула ниже — к её плечу, задержалась на ключице, пальцы обвели её еле заметно, почти играючи. — И в то же время ты стоишь здесь. Одна. После звонка. После того, как сказала, что устала от меня. Она сжала губы. Хотела что-то сказать, но не смогла. Слова не шли. Они стали ненужными. Он придвинулся ближе. Его ладонь легла на край её талии — не притягивая, не удерживая, просто обозначая — он рядом. Её дыхание стало резким, словно каждый вдох был испытанием. — Скажи это, если не хочешь, — прошептал он, его губы почти коснулись её уха. — Но ты не уходишь. Её глаза закрылись на долю секунды. Эта близость, его голос, тяжесть молчания вокруг — всё это пробивало её изнутри. Сопротивление было, но оно стало каким-то хрупким, надломленным, и он это чувствовал. Как будто каждый его шаг рушил её стены по миллиметру. Она медленно развернулась к нему всем телом. И теперь смотрела прямо в глаза. Впервые — без защиты, без маски, без страха быть прочитанной. — Я не знаю, что я делаю, — прошептала она. — Но если ты меня сейчас тронешь — я не уйду. Он чуть склонил голову, взгляд стал темнее, голос — ниже: — Тогда не трону. Пауза. Глубокая. Почти болезненная. Но его глаза говорили другое. В них не было удержания — было терпение. Принцип. Желание, удержанное на самой грани, чтобы она сама сделала выбор. Он стоял перед ней, как открытая дверь, но не делал ни шага больше. Наби дрожала. Внутри — взрыв. Внешне — почти неподвижна. Она чувствовала, как всё в ней тянется к нему, даже если разум кричал: опасно, поздно, нельзя. Она шагнула к нему. Тихо. Медленно. Неуверенно. Но шагнула. Он всё ещё не двигался. Только следил за её глазами. — Я останусь, — прошептала она. — Но я хочу, чтобы ты... не делал вид, что контролируешь всё. И тут он улыбнулся. Настояще. Мягко, почти с уважением. — Вот теперь, госпожа Ли, ты действительно готова учиться. Тишина в кабинете теперь звучала иначе. Как будто время, до этого спрессованное и тяжёлое, вдруг стало вязким. Звуки улицы остались где-то за стеклом, за дверью — далеко. Здесь была другая реальность. Их реальность. Она стояла перед ним. Ближе, чем позволительно. Ближе, чем правильно. Её ладонь легла на его грудь — лёгкое, почти неуверенное касание. Он не двинулся. Не сказал ни слова. Только его взгляд стал темнее, глубже, насыщеннее, как в штормовом море. Он не касался её первым. Не нарушал того, что она сама разрешила. И именно это пугало больше всего. Потому что в этом было гораздо больше власти, чем в любом прикосновении. Наби провела взглядом по его ключицам, по линии подбородка, по губам, которые он плотно сжал, сдерживая что-то внутри. Его дыхание было спокойным, почти контролируемым. Почти. Но она уже знала — там, внутри, всё кипело. — Почему ты не приближаешься? — спросила она тихо, но голос дрогнул. — Потому что ты только что открыла дверь. — Он склонил голову, не отводя взгляда. — И мне интересно, зайдёшь ли ты внутрь сама. Эти слова задели её сильнее, чем любой поцелуй. Глубоко, по-настоящему. Потому что он не играл. Он не вел её. Он позволял ей делать выбор. Каждый раз. Каждый шаг. Это пугало больше, чем давление. И в этом был его стиль — тонкий, точный, как нажим пальцев на слабое место. Не грубый контроль. А настоящая власть, когда человек сам делает шаг... в пропасть. Её пальцы чуть сильнее сжали его рубашку. Он всё ещё не двигался. Но между ними уже не было воздуха. Не было слов. Не было роли учителя и ученицы. Только он и она. — Это больше, чем просто работа, — тихо сказала она. — Больше, чем оценка. Даже больше, чем ты и я. Он чуть кивнул. Как будто уже знал. Как будто это было очевидным с самого начала. — Мы перешли точку, — добавила она. — Ещё нет, — ответил он. — Но ты уже стоишь на краю. И в тот момент, когда она должна была ответить, он отступил. Отошёл на шаг. Не резко. Мягко. Осторожно. Как человек, который знает: всё, что должно случиться — случится. Но не сейчас. Не в этом моменте. Потому что для некоторых связей нужно больше, чем просто импульс. Нужно время. Нужно доверие. Нужно... падение. Наби стояла одна, с горячими щеками, тяжёлым дыханием и странным вкусом чего-то нового на губах. И не могла понять — почему он не приблизился. Но где-то в глубине знала: он уже ближе, чем был когда-либо. Он сделал шаг назад. Наби осталась стоять на месте, сбитая с толку, почти ошарашенная. Она не понимала, чего ожидать. Она была готова — или думала, что готова. А он ушёл. Не в дверь, нет. Просто отдалился. Внутри аудитории, но далеко. Этого хватило, чтобы сомнения вернулись. Может, она всё выдумала? Может, весь накал был только с её стороны? Она медленно опустила взгляд. Горячо. Жарко. Всё внутри будто выгорало, и в то же время — цепенело. — Хёнджин... — тихо. Он замер. Но не обернулся сразу. Она подошла ближе. Неуверенно. Тихо, почти беззвучно. — Ты всегда так уходишь, когда становится слишком... по-настоящему? Он повернулся к ней. Не спеша. Как будто даже это движение — выбор. В его взгляде была та самая тишина, что рождается между словами. Глубокая, обволакивающая, важная. Тишина перед чем-то, что изменить уже нельзя. — Нет, — тихо сказал он. — Я ухожу, когда боюсь, что не смогу остановиться. На долю секунды всё застыло. Наби стояла перед ним. Всё ещё ближе, чем нужно. Но теперь — не с вызовом. А с тем, что внутри неё пульсировало уже давно. Страх. Тяга. Интерес. Открытость. Готовность. Она не знала, кто первый двинулся. Может, она. Может, он. Может, и вовсе не было движения — просто расстояние исчезло. Губы Хёнджина коснулись её так медленно, как будто он спрашивал разрешения каждым миллиметром. Это был не поцелуй с жадностью. Не резкий порыв. Это было касание, полное сдержанного смысла, как будто он понимал: если сделает это быстро — разрушит всё. Он поцеловал её, будто знал, что у неё трещит сердце. Что она не верит. Что она сомневается в себе. И именно потому он был нежен. Слишком коротко. Слишком осмысленно. Он отстранился первым. Лёгкий вдох. Их лбы почти соприкасались. — Всё изменилось, — прошептал он. — Ты понимаешь? Она кивнула. — Уже давно, — ответила она так же тихо. — Но теперь... слишком близко, чтобы делать вид, что нет. Его губы вновь стали целовать чужие губы. Нежно спускаясь от губ он спустился на шею, длинную, тонкую и такую желанную шею. Он оставлял бордовые следы на шее уже переходя на открытые ключицы, постепенно избавляясь от рубашки. Руки девушки гуляли по груди парня, иногда зарываясь в густой шевелюре. Не послушными руками девушка начала отсёгивать пуговицы, что у девушки получилась с трудом. Ловкими пальцами парень избавился от не нужной ткани на груди девушки, после так же ловко он снял лифчик, полностью открыв для себя все прелести девушки. Отстранившись он полностью оглядел её. Он слишком долго ждал увидеть это зрелище, от которого захватывает дух и перекрывает дыхание. Хёнджин взял Наби за бёдро и поднял, одной рукой он держал её а другой опрокинул всё что было на его столе, после чего посадил девушку туда. Вскоре вся лишняя одежда лежала на полу, и они просто наслаждались телами друг друга, принося удовольствие и чувство которое только они могут дарить друг другу. Хёнджин отходит от девушки, подходя к нижнему шкафчику стола. Открывает его и достаёт свой шоппер, находит презерватив из самого дальнего отсека и возвращается к девушке. Она влюблённо смотрит в человека напротив, что так усердно разрывает неоновую фольгу зубами и раскатывает защиту по вставшему члену. -Ты готова? — заботливо интересуется Минхо, смотря в бездонные глаза напротив. -Да. Ах - получается стон, вместо нормального ответа. Он направил головку ко входу, аккуратно проталкивая её внутрь девушки. Она мелодично вскрикивает и откидывает голову назад. Хван начинает двигаться, выбивая стон за стоном. -Не останавливайся, прошу. — выкрикивает девушка. - Быстрее. — умоляет его, утыкаясь носом в его шею. Хван ускоряет темп, начиная двигаться быстрее. Громко стонет и дрожит, когда Наби оставляет алый укус на его шее. Она отпускает его шею, переводя взгляд на него. От его шеи до её губ протянулась тонкая блестящая струйка слюны, соединяя их в одно целое. От этого вида Наби , Хёнджин выдыхает, вбиваясь в тело девушки. Хёнджин чувствует что девушка уже близка к финалу, начиная двигаться ещё быстрее, он убирает одной выпадшие волосы ей за ухо, шепчет что то. Но из сказанного девушка поняла только несколько слов: -Я люблю тебя ещё с первой нашей встречи, и каждый день я мог лишь мечтать о тебе - эти слова девушки понела очень хорошо. От этих слов Ли вскрикнула, начиная дрожать. Хёнджин кончил следом, изливаясь в презерватив и опрокидывая голову на плечо девушки. Они громко дышат, восстанавливая дыхание, а потом нежно целуют друг друга. -Я тоже тебя очень люблю - после говорит девушка. Уже одевшись и готовясь вместе из аудитории Хван поворачивается к девушке и говорит: -Есть планы на вечер? -Ну не знаю, один учитель поставил мне маленький бал, так что мне нужно готовиться что бы это исправить. -Я чувствую что у тебя стоит пять, так что ты свободна.