Queen of the Dragon Heart

      В этот миг рядом с величественной королевой стоял крепкий пожилой мужчина, облачённый в роскошное королевское одеяние. Его платье было искусно расшито золотыми нитями, образуя изящные узоры в виде могучих драконов, сверкавших на плечах и рукавах, подчёркивая достоинство и благородство рода Таргариен. Не нужно было гадать, кто это был. Это был её отец.              Они расположились около огромного панорамного окна, обмениваясь спокойными словами в тихой беседе. Всё это время, проведённое вместе, оказалось достаточно коротким — пока отец гостил у неё, Гвендолин едва успела слегка перекусить, предпочитая отдать всю свою внимательность отцу, отложив вечернюю трапезу на другое время.              Мужчина держал в руках элегантную серебряную шкатулку, украшенную тонкой филигранью, которая блестела в свете закатного солнца. Эта драгоценная коробка была преподнесена им дочери с теплотой и особым уважением. Шкатулка оказалась неожиданно тяжёлой, однако её красота поражала воображение: изысканная отделка и плавные линии придавали ей особое очарование.              Осторожно открыв крышку, женщина обнаружила внутри редчайший предмет — бережно сохранённый засушенный цветок. Лепестки были столь нежны и утончённы, будто могли обратиться в пыль даже от лёгкого дыхания. Цветок словно хранил память о давно минувшем мгновении, сохранившемся навечно в этой крошечной реликвии.        — Наше сокровище, Сердце Торгариенов - цветок, способный излечить все болезни. Он - последний в своём роде. Пусть его исцеляющая сила и ценность для наших сердец вдохновят тебя на мудрое правление, —негромко произнёс король Агнар. — Прости, дочка, что не успел отдать тебе его тогда, когда мой внук мучился от лихорадки, — на его морщинистой коже отразились сожаление и боль утраты.              Королева поднесла шкатулку к своему лицу, и неповторимый цветочный аромат наполнил воздух вокруг неё. Несмотря на то, что цветок уже был высушен томлением в этой шкатулке, он по-прежнему оставался живым.        — Я буду беречь его всем сердцем, отец. И прошу тебя, не вини себя, значит, так было суждено… — она сжала его руку, но боль в сердце пронзила её с новой силой лишь при упоминании её сына. На этом она повернулась в сторону зала, не желая смотреть в глаза своего добрейшего на свете отца и правителя. Посмотрев в сторону служанок, Тарт подозвала их обеих к себе. Как только они подошли, обе сразу же поклонились мужчине и встали рядом с королевой.        — Какие пожелания есть, ваше превосходительство? — в один голос произнесли Нора с Арабеллой.        — Возьми её и запри в сундуке, где я храню Таргариенскую книгу исцеления. Ты ведь помнишь, где лежит ключ? — женщина протянула шкатулку Арабелле.        — Конечно, Ваше Величество. Я всё сделаю, — девушка кивнула.        — И покажи его Леоноре.              Королева терпеливо дождалась момента, когда фигуры служанок растворились в глубине коридора, скрывшись из виду. Лишь тогда она вновь погрузилась в нескончаемые беседы сначала с собственным отцом, а позже — с многочисленными гостями.              Минуты спустя зал наполнился шумом весёлых голосов и звоном бокалов. Бал достиг своего пика, вовлекая всех присутствующих в праздничную атмосферу. Праздник продолжится далеко за полночь, ибо устроен он не только ради монаршей особы, но и во славу всего королевства.              Тем временем Тарт завершала свой поздний ужин, наблюдая, как вокруг неё вальсируют гости. Среди танцующих пар выделяются великолепные дамы в пышных, многослойных атласных платьях, струящихся до самого пола, сопровождаемые элегантными кавалерами в безупречных костюмах. Каждая деталь подчёркивала богатство и вкус собравшихся гостей.              Мелодичная музыка наполняла воздух волшебством, привлекая взгляды ко дворцовым музыкантам, виртуозно владеющим своими инструментами. Молодёжь, включая племянницу королевы Гвен, развлекалась в обществе друзей. Девушку сопровождала её кузина Ария Дарклин и её возлюбленный Доран Мартелл. Лорд Талии вел беседу с Эдвардом в дальнем углу зала, откуда внимательно следил красными глазами за происходящим, ни разу не упустив важного события из поля зрения.              Но среди сияющих нарядов особенно выделяется сама Ария. Её белоснежное платье резко контрастирует с окружающим блеском, вызывая удивление у окружающих. Однако реакция публики весьма сдержанна: большинство предпочитает избегать обсуждения необычного выбора платья девушки, хотя некоторые наблюдательные придворные не преминут прошептать друг другу критические замечания относительно экстравагантного стиля юной светской львицы.              Оставшаяся часть праздника прошла удивительно тихо и мирно. Как говорится: затишье перед бурей. Как верный супруг, Эдвард внимательно прислушивался к словам жены, искренне интересуясь её состоянием.              Услышав, что Гвендолин утомлена и мечтает отдохнуть в своих покоях, он молча согласился и направился проводить её туда. Леонора и Арабелла уже должны были быть там, готовя ей ванную.              От усталости ноги Гвен буквально ныли, она еле переставляла шаги вслед за мужем. Наконец оказавшись в спальне, женщина опустилась на кровать. Тогда Эдвард присел рядом, мягко приподнял её ногу и аккуратно стащил первую изящную туфлю, затем вторую. Эти осторожные, бережные движения заставляли Гвен чувствовать себя неловко и также насторожили её.              Эдвард выпрямился и, держа в руке её обувь, посмотрел на жену.        — Лучше? — спросил он, и Гвен молча кивнула. — А я так мечтал, как твои ноги в этих босоножках будут обвивать мою шею, — пробормотал он, с тоской глядя на её обувь. — Ты совсем без сил, да? — мягко спросил он, глядя на женщину. Гвен снова кивнула.              Эдвард начал расстёгивать пояс своего камзола, после чего склонился над ней.        — Ты действительно не хочешь меня больше? — услышала Гвен хриплый голос супруга, ощутив едкий запах спиртного. Теперь стало понятно, отчего его поведение внезапно изменилось. — Знаешь, если бы не эта проклятая угроза мейстера... Что бы я сделал прямо сейчас?              Её сердце сжалось от тревоги, когда палец Эдварда скользнул по её щеке, и она инстинктивно прижала ладони к груди мужчины, пытаясь отстраниться.        — Может, запретов вовсе нет? Верно? — спросил он резче, грубо ухватывая её лицо рукой.        — Эдвард, прошу тебя...        — Мне тебя ужасно не хватает, милая, — продолжил он низким голосом, целуя её тонкую шею, отчего Гвен почувствовала тошноту и омерзение. — Перестань, Эдвард, умоляю... — вырвалось у неё дрожащим шепотом.              Девушка чувствовала отчаянье и страх, надеясь лишь на чьё-нибудь вмешательство, хоть кого-то, кто смог бы прийти на помощь.        — Мы оба заслуживаем удовольствия, разве нет? — произнес он с усмешкой, начав нетерпеливо расстёгивать пуговицы её одежды.        — Нет! Отпусти! Я не желаю этого! Уходи прочь! — закричала Гвендолин, отчаянно колотя кулачками в широкую грудь мужа, тщетно стараясь остановить неизбежное.              За этим всем наблюдала Леонора, что спряталась за ширмой в ванной королевы. Арабелла убежала за свежей одеждой своей королевы, оставив Леонору одну.              Как только король стал приставать к королеве, Нора, стоявшая за стеной, поняла, что он пьян. От криков Гвендолин по коже пробежали мурашки, а кулак сильнее сжал ручку кувшина. Она медленно вышла вперёд.              Он в свою очередь даже не заметил её и снова начал свои попытки получить желаемое, не обращая внимания на решительный отказ королевы.              Вдруг прозвучал звон разбитого стекла, и тут же последовало глухое шипение боли и злобы. Нора судорожно дышала, руки её тряслись, но взгляд оставался решительным и холодным. Используя секундную растерянность врага, девушка быстро оттолкнула растерявшегося монарха и решительно встала между ним и испуганной Гвен, словно живая стена защиты.        — Помогите! Сюда! Стража! — громко призывала она изо всех сил, надеясь привлечь чьё-нибудь внимание.              Со злобной ухмылкой монарх медленно поднялся, осматриваясь вокруг с откровенной угрозой:        — Я смотрю, ты очень горластая!              Однако Нора, полная ярости и негодования, лишь ещё сильнее напряглась, готовый любой ценой защитить несчастную женщину от дальнейших посягательств тиранствующего Эдварда, который уже замахивался на хрупкую служанку.              Но в комнату ворвалась Арабелла с перепуганным лицом и стражей, что позвала, услышав крик о помощи. Стража вывела пьяного короля из комнаты, пока тот что-то яро выкрикивал.        — Чтобы больше не пускали его сюда! Почему стражи не было здесь? Праздник праздником, но королева важнее пьянства! — прорычала блондинка, глядя на уходящих стражей и прижимая к себе перепуганную Гвендолин.        — Видимо, он созвал их на собрание из-за повстанцев, — ответила сама Гвендолин на её вопрос.              «И поэтому смог бы спокойно осуществить задуманное, ведь всё равно бы никто не услышал», — мысленно продолжила она в своей голове.        — Я устала, — прошептала женщина. Её голос был робким и таким… слабым. Гвен закрыла глаза, уткнувшись в плечо Норы.              Она никогда не произносила эти слова вслух. Никогда. И только сейчас ощутила всю их мощь. Да, возможно, это слабость, ведь королева не должна была так говорить, но это была правда. Она действительно устала. Устала не от правления, а от этой «семейной» жизни.              Леонора шумно вздохнула, прижимая её к себе и нежно гладя по спине.        — Гв-Королева, давайте вы сейчас ляжете в постель, а я вам почитаю. Вас никто не тронет, — ласково проговорила она, гладя Тарт по волосам. — Арабелла, помоги подготовить королеву ко сну, — попросила девушка, пока сама расплетала причёску Гвен. И пока была возможность, и никто не видел, Нора уткнулась носиком в щёку женщины, шепча: — Я же говорила, что буду рядом всегда и везде. Я не дам тебя в обиду, — произнесла она, расплетая её волосы. — Если вам угодно, ванна уже готова, — добавила девушка, протягивая руки и помогая женщине встать. Гвен слегка успокоилась и с радостью согласилась на предложение Норы о ванне.              Через пару минут её окружили многочисленные служанки, среди которых были Арабелла и Нора. Они провели с королевой много времени, помогая ей искупаться и переодеться перед сном, прежде чем наконец покинуть её. Как и было положено, ушли все, кроме двоих.              Прислушиваясь к их удаляющимся шагам, Гвен быстро села на кровати, чтобы выглянуть из огромного окна. Идеально ровное покрывало, которое служанки так долго разглаживали, тут же соскользнуло к её ногам.              «Королевская гвардия всё ещё допрашивает военных о повстанцах, но скоро гвардейцы вернутся к патрулям», — подумала она.        — Вы можете быть свободны, — сказала Тарт, подходя к столу, на котором были многочисленные документы. Ей должно было прийти письмо, но его не было. — Арабелла, мне не передавали письмо? — она бросила быстрый взгляд на служанку, продолжая перебирать бумаги.              Леонора в это время вышла из комнаты, ожидая Арабеллу, пока та отвечала на вопрос королевы.        — Нет, Ваше Величество, — ответила девушка.              После чего Арабелла появилась в коридоре, и, ожидающая её в коридоре, Леонора направилась вместе с подругой в свою комнату. Придя, девушки стали готовиться ко сну и завтрашнему дню.              Подготовив все и вся, Леонора легла на кровать, ощущая, как спина начинает ныть от сегодняшней нагрузки, но спать совершенно не хотелось. В голову лезли мысли о том, как отомстить королю, но так, чтобы ни себя, ни королеву не подвергнуть опасности. Много приходило идей, но они были сырыми. Голова стала ещё сильнее болеть от этого всего, и, вот, вновь её взор упал на цветок.              «Ах! Подарок... Вот как раз и пройду к ней под предлогом, что не успела отдать подарок», — подумала она.              Девушка тихонько сползла с кровати, осторожно ступила босыми ногами на прохладный пол и взяла драгоценный подарок, бережно прижимая его к груди. Её сердце бешено колотилось, пульс отдавался гулким эхом в ушах. Дрожащими пальцами она коснулась дверной ручки, открыв дверь спальни и шагнув в коридор дворца. Шаги девушки были едва слышны, словно она боялась нарушить тишину величественных залов. Она медленно двигалась вперёд, стараясь не привлекать внимания стражников, охранявших вход в королевские покои. Каждый шаг казался ей бесконечным испытанием, пока наконец она не оказалась перед массивной дубовой дверью, ведущей прямо в апартаменты самой королевы.              «А что, если она не хочет никого видеть?», — задумалась Нора, показав страже, что её подарок не представляет опасности.              Она постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла её.              Королева сидела возле узкого стрельчатого окна, любуясь мерцанием звёзд над ночным городом и нежно поглаживая округлившийся животик. В такие мгновения она ощущала особую умиротворённость и гармонию внутри себя.        — Малыш, давай я расскажу тебе одну историю, а потом мы отправимся отдыхать, ладненько? — прошептала королева, почувствовав нежный толчок изнутри. Тёплая улыбка озарила её лицо, придавая чертам мягкость и спокойствие. — Давным-давно существовал древний миф о могущественном драконе по имени Фиэрин, способном управлять всеми стихиями природы, — начала она негромко. — Этот удивительный дух отвечал за распределение дождя, облаков и ветра. Его власть была необходима любому государству, ведь крестьяне нуждались в своевременных осадках для выращивания богатого урожая. Народ уважительно относился к этому существу, почитая его мудрость и силу. Однако нельзя было пренебрежительно обращаться с ним. Ведь, разгневавшись, Фиэрин мог вызвать разрушительные ливни, бури и смерчи, способные уничтожить целые деревни и поля.              Она сделала паузу, продолжая ласково гладить своё чадо сквозь тонкую ткань платья.        — Бывали времена, когда дракон уставал и уходил на отдых, превращаясь в маленькую белую мышку, прячась глубоко в пещере, чтобы набраться сил. Но стоило молнии ударить в дерево или крышу дома, это означало одно: верховный бог-громовержец направил своего посланника искать затворившегося Фиэрина. Только вернувшись в небесную твердынь, тот снова обретал исполинские размеры, становясь таким огромным, что человек не смог бы окинуть его взглядом целиком. Великий и справедливый, он часто прощал мелкие проступки, однако при серьёзных нарушениях правил терпеливо карал обидчиков, вызывая страшнейшие потопы или пожары…              Леонора застыла неподалёку, поражённая трогательной сценой общения матери с ребёнком. Каждое слово королевы звучало мягко и тепло, будто наполняло комнату волшебством сказки. Девушка поймала себя на мысли, что вся тревожность и беспокойство покинули её душу, уступив место спокойствию и восхищению преданности Гвен своему будущему малышу.       Когда же та закончила, они встретились взглядами. Девушка вздохнула, слегка приподнимая подарок.        — Я пришла проведать тебя… ну и подарок занести… — тихо прошептала она, не нарушая идиллию.              Глаза Гвен засияли при виде Норы.        — Иди сюда, — сказала она, похлопав ладонью рядом с собой. — Не стой в дверях, — с губ не сходила нежная улыбка.              Леонора тут же улыбнулась в ответ, сияя ещё сильнее. Аккуратно сев рядом с женщиной, Нора нежно обняла её.        — Я так испугалась за тебя и малыша, — прошептала она, в голосе слышались страх и переживание. — Тебе сейчас лучше? — отстраняясь, спросила девушка, заглядывая в глаза Гвен.        — Лучше, не переживай, — женщина заботливо обняла блондинку и погладила её по спине. — Ты как? Сильно устала? — тихо спросила она.        — Всё хорошо, — ответила она, отрицательно мотнув головой и прижавшись к Гвен. — Ой! — вновь опомнилась она от её прикосновений. — Вот, скромный подарок от меня, — Нора вручила женщине открытку с семенами цветка и стихом с портретом, посвящённым для неё. И, конечно же, маленький цветочек Королевской Каллы Пикассо.              Увидев подарки девушки, сердце Тарт забилось гораздо сильнее.        — Какая красота, — произнесла Гвендолин, приложив ладонь к сердцу, и проводя кончиком пальца по цветку. — Боже мой, девочка моя, ты сама это нарисовала? — она взяла в руки рисунок, рассматривая его в деталях. — Какая качественная работа, — сказала Гвен. — Она твоя? — она подняла на девушку свои голубые глаза, сияние которых можно было увидеть даже в темноте, но лунный свет лишь украсил их глубокую голубизну.              Леонора тихонько хихикнула, наблюдая за такой милой реакцией. Когда королева стала разглядывать рисунок, её щёки мгновенно залил румянец.        — Да, я решила изобразить тебя в доспехах, ведь ты очень сильна духом и справедлива. И вообще, ты самая-самая.              Теперь покраснела Гвендолин.        — Спасибо, милая, — её тёплая и лёгкая улыбка стала ещё более нежной, пока Тарт рассматривала рисунок и водила по нему подушечкой пальца.              «Она сделала это для меня!», — подумала Гвен, и эта мысль так согревала душу и сердце.        — Спасибо тебе. Это самый лучший подарок, — с этими словами женщина тут же обняла Леонору, закрывая глаза и утыкаясь носиком в её шею.        — Главное — это твоя улыбка, Гвен, — Нора в ответ обняла её, нежно поглаживая по спине, что-то шепча и наслаждаясь минутами, когда они могли не бояться, что их поймают.        — Останешься со мной? — прошептала Тарт, не выпуская девушку из объятий.              На душе женщины сейчас было тяжело. Осадок от поступка Эдварда оставил свой след и пробудил старые воспоминания. И ей было уже трудно справляться с этой душевной болью в одиночку. Она устала.              «Только ты можешь избавить меня от этой боли. Прикоснись ко мне. К моей коже, к моим волосам. Твои прикосновения дарят блаженство. Просто прикоснись ко мне, хотя бы кончиком пальца, этого будет достаточно, чтобы заставить меня забыть о боли», — мысленно шептала Гвендолин.        — Конечно! Конечно же останусь, — не переставая гладить королеву, ответила блондинка. В её голосе слышались забота, нежность и любовь. Да, именно она. — Если хочешь, я могу рассказать тебе какие-то истории, пока ты не заснёшь? Или просто полежим в тишине, — тихо шептала Нора, нежно касаясь спинки Гвен, чувствуя, что нужна королеве. — Но в любом случае я тебя не выпущу из своих объятий, — смело сказала она, зарывшись носиком в белоснежные волосы, вдыхая аромат каких-то вкусных трав.        — Давай просто поговорим? — Гвен кладёт голову ей на плечо и вздыхает.        — Давай. Тебе не холодно?              Гвендолин отрицательно качает головой.        — Нет, — вздохнув, сказала она и прикрыла глаза. — Спасибо тебе за то, что остановила его.              Сердце Норы пропустило удар.        — Этот мужлан не должен был касаться тебя даже пальцем, — тихо прорычала Леонора со страшной ненавистью и отвращением к нему. — Но теперь всё будет налаживаться. Ты теперь не одна, — тут же её голос изменился, стал таким ласковым, нежным и любящим. — Гвен, а какие у тебя на завтра планы? — она быстро решила перевести тему, чтобы та вновь не погружалась в те ужасающие воспоминания.              Гвендолин осторожно встает и ведет свою возлюбленную к постели, не желая больше ждать этого сладкого момента.        — Утром мне нужно будет съездить на окраину города, не в королевском обличии. Люди, живущие там, не видели меня. Поэтому я хочу тайно узнать, как предстоят их дела.        — Я могу поехать с тобой? — спросила Нора, обнимая Гвен за талию.        — А ты хочешь? — Гвен зарывается носиком в её волосы. — Это ведь надолго.        — Конечно, потому и спрашиваю, — блондинка легонечко поправила её прядку волос, закинув её за плечико. — Мне всё равно, сколько времени это займет. Главное, что мы будем держаться вместе, — улыбаясь, произнесла она, медленно выводя узоры по её белоснежному плечику.        — Хорошо, тогда поедем вместе, — Гвен тут же поцеловала девушку в макушку.              Нора подняла взгляд, заглядывая в глаза своей любимой, и произнесла мягко, слегка хрипловатым голосом:        — Вот и договорились...              Её рука скользнула по щеке Гвен, пальцы задержались на тёплой коже, аккуратно касаясь кончика носа. Легкое дыхание Леоноры согревало кожу женщины, создавая между ними невидимую нить близости.        — Гвен... мм... я... Можно мне тебя поцеловать? — робко пробормотала она, немного смущённо отводе взгляд. Страх нарушать границы внезапно сковал девушку, хотя желание выразить чувства казалось столь естественным. Она хотела верить, что один простой поцелуй способен растопить тревогу в душе женщины и вернуть прежнюю радость в их отношения.              Улыбка мгновенно вспыхнула на лице Гвендолин, осветив его нежным светом. Вместо слов она лишь нежно прикоснулась губами к губам Леоноры, медленно погружаясь в глубокий, страстный поцелуй. Язык уверенно и плавно проник внутрь рта девушки, завладев процессом.              Рука Леоноры деликатно опустилась на шею возлюбленной, повторяя движения танца, который они недавно исполняли вместе. Яр полностью растворялась в объятиях Гвен, позволяя любви заполнить каждую клеточку тела. Во второй раз в жизни она ощутила, как в глубине сердца распускаются нежные лепестки цветов, как по спине бегут трепещущие мурашки, дарящие блаженство.              Лёгкая неуверенность всё-таки заставляла Леонору чуть дрожащей рукой дотронуться до затылка женщины, вплетая пальцы в шелковистые пряди её белоснежных волос. Их языки сплетались в сладком ритме, душа каждой из них упивалась моментом близости.              Наконец, нуждаясь в воздухе, они разомкнули губы, но Леонора тут же вновь прижалась ближе, крепко обнимая свою любимую, словно стремясь навсегда сохранить ощущение счастья и гармонии.        — Люблю тебя... — прошептала девушка Гвендолин в грудину, тычась в неё носиком.              Всего два слова, а Гвен уже ощущает счастье и чувствует, как раны начинают медленно затягиваться. Она верила ей. Верила, что эти слова не пустые.        — И я тебя, — произнесла она, и это была не ложь. Она любила Леонору Яр так, как никого и никогда не любила. И сейчас ей было абсолютно всё равно, что это неправильно, что так не должно быть...              Её сердце выбрало эту девушку, и оно по истине счастливо, что это Леонора Яр.               Девушка нежно улыбнулась на её слова. Сейчас она была спокойна, её сердце пело, а душа так ярко светилась, что даже солнце могло бы посоревноваться с её светом. Касаясь животика Гвен своим, Нора почувствовала толчки малыша. Она молча наклонила голову, улыбаясь.        — И тебя я тоже люблю, — произнесла девушка, желая погладить животик, но сразу же взглянула на Гвен. — Можно погладить? — с необыкновенным трепетом спросила она, и Гвендолин с нежностью кивнула.        — Конечно. Мы вместе этого хотим, да, малыш? — Тарт взглянула на животик и тут же получила ответ, ощутив несильный толчок.              Леонора с позволения Гвен и малыша аккуратно коснулась её живота, сразу же почувствовав ещё один слабый толчок.        — Привет... — блондинка нежно улыбнулась, поглаживая животик.       Снова толчок, на этот раз сильнее. — Какой сильный... С характером... — она взглянула на Гвен, улыбаясь. Такой радости девушка не испытывала никогда. Больше малыш не пинался, но она всё также держала руку у Гвен на животе. — Малышка будет твоей копией...              Наблюдая за тем, как Леонора беседует с малышом, Гвен не могла сдержать улыбки.        — Малышка? — с интересом переспросила Тарт. — Почему ты думаешь, что будет девочка?              Нора пожала плечами.        — Не знаю. Но мне кажется, что судьба наградит тебя красивой, боевой девочкой, которая сможет свернуть горы, — с какой-то гордостью говорила девушка Гвен свои догадки. — А если это и мальчик, то всё равно дитя будет талантливым, беря пример с талантливой и прекрасной мамы, — улыбнулась она.              От этих слов женщина просто не могла сдержать свой красивый и такой звонкий смех.        — Спасибо за такие слова, — она вздохнула. — Я тоже думаю, что будет девочка. Я очень хочу дочь, но… — в этот момент Гвен вспомнила слова Эдварда: «Ты будешь рожать до тех пор, пока не появится наследник».              Нора всё поняла по её взгляду.        — Но в скором времени этот мужлан со своим заявлением о наследнике тебя не побеспокоит, — твёрдо произнесла блондинка. Она издалека намекнула Гвен о своей задумке. И вправду, у неё уже есть идея, как припугнуть мужчину.        — Всё не так просто, как ты думаешь. Будь моя воля, я бы давно от него избавилась. Но это невозможно.        — Понимаю, но всегда есть шанс, чтобы избавиться от таких тварей, — Нора прижалась к ней, слегка проводя ладошкой по животику.        — Только вот у нас нет права на ошибку, — Гвен посмотрела на неё. — Иначе есть возможность сломать свою собственную жизнь.        — Этого не произойдёт. С тобой точно, — Леонора улыбнулась. Девушка не стала говорить, что готова быть сожжена заживо ради Тарт. Но её улыбка недолго продолжалась. Всё-таки она зевнула, легонько утыкаясь ей в грудину лбом.              Женщина же нежно гладила возлюбленную по волосам, тихо шепча:        — Спи. Завтра будет нелёгкий день, — она прикрыла глаза, вдыхая чудесный и отныне такой родной запах.        — Хорошо. Спокойной ночи, — чуть зевая, ответила девушка и прижалась к ней, вновь обнимая Гвен за талию. Через мгновение она уснула вслед за ней.              Утро началось с лёгких дуновений свежего бриза, несущего мелодичное щебетание проснувшихся птиц. Солнечные лучи весело играли на стеклах окон, мягко освещая спальню. Гвендолин открыла глаза и мгновенно зажмурилась от яркости солнца, проникающего сквозь прозрачные шторы.              Обратив внимание на лежащую рядом Леонору, она замерла, очарованная красотой девушки. Нежная кожа сияла мягким перламутровым оттенком, волосы рассыпались волнами, похожие на золотые нити, переливающиеся в солнечных лучах. Это хрупкое создание выглядело неземным созданием, светящимся внутренним теплом и загадочной прелестью. Глядя на неё, Гвендолин мысленно сравнивала её с прекрасным весенним цветком, парящим высоко над землёй, исполненным благородства и чистоты.              Протянув руку, женщина осторожно провела пальцами по спутанным локонам, наслаждаясь шелковистой гладкостью золотистых прядей. Золотистая дымка окутывала облик Леоноры, подчёркивая чистоту её лица и безупречную линию подбородка.              Тем временем девушка постепенно пришла в сознание, сладко потянулась, выпустив небольшой вздох удовольствия. Открыв свои очаровательные салатовые глаза, она взглянула на близлежащую фигуру Гвендолин, встречаясь взглядом с ярко-голубыми глазами своей избранницы. Почувствовав радость и тепло, Леонора подарила возлюбленной искреннюю улыбку, наполненную счастьем и любовью.        — Доброе утро, любовь моя, — с улыбкой произнесла Леонора, прижимаясь к Гвендолин и пряча лицо в одеяло, где было так тепло и уютно. — Как спалось? — спросила она.        — Доброе утро, — нежно ответила Гвен. — С тобой - замечательно, — она коротко поцеловала девушку в губы. — Нам уже пора собираться. Не хочу вернуться слишком поздно.              Леонора кивнула, мгновенно вскочила с кровати и протянула руку, чтобы помочь Гвендолин встать. Они начали собираться. Яр, как обычно, помогала королеве в приготовлении к новому дню. Надев на неё простой наряд, который напоминал обычный костюм деревенской женщины, девушку встала перед ней.        — Ты очень красивая, — прошептала Нора, слегка краснея.              Гвендолин тихо засмеялась:        — Ты мне льстишь.        — Я просто сказала правду, — улыбнулась Леонора.              Гвендолин улыбнулась в ответ и выглянула в окно: вокруг сновали слуги, а у главного входа неподвижно стоял отряд королевской гвардии, на лицах которых читалось беспокойство.        — Да уж, вечер будет насыщенным, — вздохнула женщина. — Ты готова?        — Да, я готова, — уверенно ответила Леонора. — Я рядом, и, может быть, день будет насыщенным, но точно не в плохом смысле, — она нежно взяла её за руки. Как только дверь открылась, Леонора сделала вид, что поправляет воротник на красивом платье королевы.              Выйдя на улицу к готовой карете, они встретили Эдварда, который сразу же привлек их внимание.              «Вот же засада какая», — подумала Нора.        — Доброе утро, дорогая. Надеюсь, поездка пройдет спокойно, — Эдвард хотел добавить что-то про служанку, но сдержался. Он взял руку королевы и поцеловал её, глядя на Нору, которая скривила лицо и отвернулась.              Сев в карету, девушка сразу же попросила руку Гвен, которую поцеловал этот урод. Она стала будто бы стряхивать грязь с её руки.        — Не нужны его флюиды на твоей прекрасной ручке.        — Ты невероятная, Нора, — Гвендолин рассмеялась.                     Когда они приехали, то остановились на обочине. Гвендолин сказала, чтобы карету приготовили возле реки, которая находится в конце деревни.              Войдя в неё, королева немного ужаснулась. Как же давно она здесь не была… Последний раз она бывала, когда даже не носила ребёнка под сердцем.              Гвен посмотрела на Нору и прошептала:        — Просто будь рядом и делай вид, что ты моя помощница.              Первые пару часов они гуляли по деревне, расспрашивая жителей о различных королевских делах. Тем самым они узнавали новую информацию, которую не расскажут королеве советники.              Женщина узнавала о сельских делах и о том, всем ли довольны жители, но ответы её совсем не радовали. Что-то здесь было не так… но она не могла понять, что именно.              На обратной дороге они встретили девушку по имени Герда, которая рассказывала о том, как им нелегко приходится. О королеве ничего плохого не говорили, но о королевских делах, к которым Гвендолин не имела никакого отношения, она узнавала всё больше и больше.              Они подошли почти к концу деревни, как на дорогу выбежала маленькая девочка.        — Герда! Герда! Герда! Ты вернулась! — воскликнула она. Малышка, похожая на белокурого ангелочка, сразу вызвала улыбку у Гвендолин.              Леонора же была поражена её красивыми, кудрявыми белыми волосами.        — Здравствуй, Эмили! Как твоя мама, милая? С ней всё в порядке? — спросила женщина, присев перед крохой.        — Да, она сказала мне, что с ней всё хорошо, но она кашляет так сильно, что её лицо становится красным. Я знаю, что ей нехорошо.              «Боже мой…», — подумала Гвен и перевела взгляд на Нору.        — Как долго она кашляет, Эмили? — мягко спросила женщина.        — Кто эти красотки, Герда?        — Изабелла — целительница, а Кэтлин — её помощница. Они здесь… — Герда замялась и посмотрела на Гвендолин. Она не знала, кто они на самом деле, считая их приезжими. Королева назвала им выдуманные имена, чтобы не вызвать подозрений.        — …Чтобы лечить твою мать, — закончила женщина с улыбкой на губах.        — Правда? Вы здесь, чтобы помочь маме? Спасибо! Спасибо!              Тепло улыбнувшись малютке, Гвен повернулась и последовала за ней в маленькую грязную хижину. Нора всё также была с ней.        — Мама, мама! У нас есть целительница!              Внутри хижины было почти пусто, а висящая льняная простыня пыталась служить дверью. Кроме железного котелка над огнём, в ней была только простая каменная кровать с соломенной подушкой.              Войдя в дом, Леонора ужаснулась: вместо двери — простыня, а дом был пуст, словно серая коробка, брошенная гнить где-то в порту.        — Простите, у меня нет серебра для лекаря.        — Не волнуйтесь. Меня зовут Изабелла, а это Кэтлин - моя помощница. Нас привела сюда Герда. Мы здесь, чтобы помочь вам.        — Вы слишком добры, Изабелла. Я Веролина, — представилась женщина. —Если Её Величество хотя бы наполовину так же добра, как вы, королевство будет процветать.        — Мама, я хочу пить. — прошептала девочка, смотря на маму своими большими глазками.              Молодая женщина в лохмотьях встала и потянулась к чайнику, но внезапно сильно закашлялась.        — Мама!        — Кхм... С мамой всё в порядке. Не волнуйся, детка.              Услышав кашель мамы Эмили, Нора застыла в шоке. Он был таким сильным и громким, что даже эхо звучало отчётливо в таком ветхом помещении, если его можно было так назвать.        — Как давно вы так кашляете, Веролина? — поинтересовалась Гвендолин.        — Уже несколько месяцев. Это началось, когда... кхм... когда я выпала из рыбацкой лодки... Кхм... В озеро Фреев.        — Озеро Фреев? — воскликнула Тарт, в её голосе прозвучала тревога. — Нет! Там слишком опасно ловить рыбу! Дно озера покрыто тысячелетним льдом, и эта холодная вода, должно быть, сильно повредила ваши лёгкие. Вот почему вы кашляете, — сказала она, покачав головой. — Вам нужно оставаться в тепле, пока не поправитесь полностью. Вы не можете отправиться на озеро Фреев.        — У меня нет выбора, — ответила женщина, с грустью глядя на свою дочь, которая с блаженной улыбкой потягивала воду из глиняной миски. — Таргариенские солдаты не пускают нас в лес. Я могу прожить на буханку хлеба в день, но Эмили — всего лишь ребёнок. А с налогами…        — Налоги? — спросила Гвен, не совсем понимая, о чём идёт речь.        — Да. Каждые две недели король и его люди приходят, чтобы собрать с нас серебро. Все должны платить.        — Я не понимаю. Насколько мне известно, в королевстве налоги взимаются только с дворян. Кто этот человек и почему он отбирает так много серебра у жителей деревни?        — Вы не знаете? Эдвард - муж нашей королевы. Он правит этой провинцией под именем Её Величества!              Услышав о налогах, Леонора сжала кулак со всей силы, чтобы немного сбавить гнев.              «Эта тварь никак не насытится! Уже даже до налогов дошло!», — подумала она.        — Понятно, — тихо произнесла Тарт, но было видно, как её шокировали эти слова.        — Из-за налогов, которые мы должны платить королю, мы едва сводим концы с концами. Теперь, когда эти таргариенские солдаты захватили эти леса, нам не на что жить. Рыба в озере Фреев богата жиром. Это рискованно, но я могу прокормить Эмили и заработать немного серебра, чтобы каждое утро покупать ей свежее молоко.        — Послушайте, Веролина… — начала Гвен, чувствуя, как её сердце разрывается от боли, когда она смотрела на них. — Я могу дать вам нужные лекарства, но вы не выздоровеете, если не перестанете причинять себе вред. Если ситуация станет ещё хуже, даже самые лучшие лекари не смогут вас вылечить.              Беспомощная мать повернула голову и с горькой улыбкой посмотрела на Эмили. Гвендолин уловила отчаяние в её глазах, и женщина перевела взгляд обратно на королеву. Гвен посмотрела на золотой браслет с гравировкой на своём запястье.        — Вот, возьмите это и обменяйте на серебро, — сказала она, снимая и протягивая браслет женщине. — Возьмите себе немного еды, пока вы лечитесь. Если у вас будут лишние деньги, купите себе шерстяное пальто, чтобы согреться, когда снова пойдёте ловить рыбу на озеро.        — С таким количеством золота я даже смогу купить большую, прочную рыбацкую лодку и взять с собой на рыбалку несколько жителей деревни! Спасибо, Изабелла! Я навсегда в долгу перед вами, — сказала женщина со слезами на глазах. — Как только я полностью поправлюсь, я куплю лодку и соберу рыболовецкую команду из жителей деревни. Если нам повезёт, мы сможем поддерживать наши желудки сытыми, не полагаясь так сильно на Герду.        — Маме будет лучше, тётенька? — спросила малышка, подходя к Гвендолин.        — Да, кроха. С нашим лекарством твоя мама будет чувствовать себя лучше.        — Ура! — девочка тут же захлопала в ладошки.              Смешав несколько трав в ступе, Леонора разложила лекарство в маленькие мешочки и вручила их Веролине, которая приняла их с благодарностью.        — Я благодарю предков за то, что они послали вас сюда. Пусть духи направляют вас на верный путь, — она с благодарностью смотрела Гвен и Нору. — И пусть у вас родится такой же прекрасный малыш, как и вы, — с улыбкой пожелала она женщине.              «Я хотела бы дать вам больше, но не могу… не сейчас…», — подумала Гвен с тяжестью на сердце.        — Позаботься о своей маме, Эмили, — с теплотой в голосе сказала Тарт, наклонившись к этой крохе.        — Да, я буду, тётенька!              Королева ободряюще улыбнулась девочке, прежде чем покинуть маленькую хижину без дверей, которую они называли домом.              Выход из деревни привёл девушек к широкой реке, чьи прозрачные воды плавно струились вниз по течению, оставляя позади тихий уют деревенской жизни.              Вернулись они в королевство лишь вечером. Весь путь Гвен хранила глубокое молчание, погруженная в размышления о событиях прошедшего дня — увиденном и услышанном ею.              Едва переступив порог замка, девушка немедленно направилась в зал заседаний, приказав собрать там всех придворных советников вместе с королем Эдвардом.              Зал переговоров исполнен в строгих традициях готического стиля, поражающего своей суровой красотой и величием. Массивные каменные стены, покрытые затейливой лепниной, придают помещению особый шарм древности и значимости происходящих здесь событий. Центральный элемент композиции — внушительный круглый стол из благородного чёрного дуба, искусно инкрустированный изящной резьбой и эмблемой рода Таргариенов, подчёркивающей родовую преемственность поколений.              Окружают этот стол высокие кресла, выполненные в роскошном барочном стиле: каждая деталь — резная спинка, элегантные подлокотники, ажурные ножки — свидетельствует о внимании к каждой мелочи. Позолоченный орнамент гармонично сочетается с глубокими оттенками красного и зелёного цветов, подчеркивая богатство убранства.              Главным украшением заднего плана выступает огромный круглой формы герб с изображением легендарного трёхглавого дракона, выполненного с филигранностью средневековых мастеров. Эта фигура господствует над пространством, словно охраняя покой и порядок замковых владений.              Флаги королевства, расположенные симметрично вдоль стен, дополняют композицию, символизируя мощь государства и его богатое историческое наследие. Их яркие цвета контрастируют с сумраком комнаты, придавая интерьеру особую торжественность и величие.              Многочисленные светильники в виде бронзовых чанов, наполненных горящими свечами, создают мягкое освещение, наполняя пространство загадочным мерцанием и таинственностью. Высокий потолок, увенчанный замысловатой деревянной конструкцией или кирпичным сводом, усиливает впечатление грандиозности обстановки.              Этот зал стал свидетелем множества судьбоносных решений, определяющих будущее королевства. Именно здесь проходили важнейшие встречи и обсуждения, оказавшие влияние на судьбу страны. Здесь же царит атмосфера напряжённости и тревоги всякий раз, когда вспыхивает пламя гнева Гвендолин.              И вот теперь, в тишине мрачного вечера, ярость королевы ощущается даже за пределами замка. Её негодование столь велико, что она впервые публично бросает упреки своему супругу, демонстрируя полное пренебрежение правилами приличия и этикета.              Лицо короля непрерывно меняло выражение: на смену испугу приходили вспышки раздражения из-за публичного позора, а потом вновь проступала маска фальшивого сострадания.        — Всё сказано, Эдвард. Или ты немедленно прекратишь собирать налоги и перестанешь действовать за моей спиной... Или я лично уничтожу тебя!              Эдвард Тарт славился невозмутимостью, однако в вопросах предательства своего народа и чести королевы чувства были сильнее рассудка. Когда речь шла о защите жителей королевства, ей неведомо было понятие жалости.              Покинув зал совещаний, Гвендолин направилась прямо в свои личные апартаменты. Изнурённая эмоциональным напряжением, она чувствовала усталость, лишаясь последних сил.                     Тем временем Нора, вернувшись из путешествия, поспешила на кухню приготовить ужин для своей госпожи. Девушка знала, насколько важно поддержать истощённую энергией хозяйку.              «Нужно подкрепиться перед ночным отдыхом, — рассуждала Нора. — Чай с мятой успокоит нервы, а свежесваренная каша с ароматными ягодами подарит необходимые витамины».              Войдя в спальню королевы, служанка заметила, что Гвендолин ещё отсутствует. Поэтому она аккуратно поставила приготовленную пищу на маленький столик рядом с окном, заботливо расправила покрывало кровати и подтянула подушки. Ещё одним подарком стала стопка старинных книг с волшебными сказаниями о драконах, которую Нора бережно положила на ночной столик, желая порадовать свою повелительницу приятным чтением перед сном.              Первая книга поражает своим великолепием и изысканностью исполнения. Обложка выполнена из благородной темно-коричневой кожи высочайшего качества, украшена тонкими золотыми тиснениями, образующими причудливые переплетения линий, загадочные символы и замысловатые геометрические фигуры. Главным акцентом служит объёмная золотистая металлическая фигура дракона, расположившаяся в самом сердце обложки. Мастерски проработанные детали крыльев, блестящей чешуи и грозного хвоста делают фигуру практически живой, готовой воспарить в любой миг.              Края обложки украшены дополнительными элементами: уголки обложки выполнены из прочного металла, покрыты гравировкой звезд, древних знаков и таинственных рунических надписей. Дополнительные декоративные элементы вроде миниатюрных талисманов, изображающих карты мира и компасы, добавляют книге истинно магический шарм. Переплет надежно прошит вручную, что гарантирует долговечность книги и бережное хранение содержимого.        Вторая книга впечатляет утончённостью чёрного кожаного переплёта, слегка потёртого временем и украшенного выразительными выпуклыми узорами. Основной мотив обложки — трёхмерное изображение чёрного дракона. Он выполнен в стиле средневековой геральдики, с детализированными чешуйками, крыльями и когтями. Изображение дракона окружено орнаментом, который включает в себя растительные мотивы и завитки, что придаёт книге изысканный и мистический вид.       Под фигурой дракона расположены сложные геометрия и абстрактные рисунки, состоящие из магических кругов и древних символов, усиливающее восприятие книги как таинственного реликта, хранящего секреты веков.              Страницы этой книги имеют красноватый оттенок, что возможно намекает на тематику её содержания — магию, драконов или исторические повествования.              «Может быть, Гвен захочет поспать, а я ей тогда почитаю», — подумала Леонора.              Девушка внезапно уловила звук шагов, приближающихся к двери. Безошибочно узнав знакомый ритм, она замерла — шаги принадлежали королеве.              Дверь открылась, и в комнату вошла Гвендолин. Увидев, что правительница пришла одна, Нора мгновенно сбросила привычную маску послушной служанки и подошла ближе, нежно взяв женщину за руку. Глядя в лицо королевы, Яр почувствовала, как сильно та ослабела, едва сдерживаясь на ногах.        — Что случилось? Ты бледна, Гвен, — обеспокоенно произнесла девушка, держа её за руки, не отпуская.              Гвендолин медленно покачала головой, закрывая уставшие глаза.        — Я просто отдохну… — как-то слабо сказала она.              Эти несколько часов, проведённых в зале переговоров, дались ей нелегко. Все считали причиной усталости утомительные беседы, постоянные споры и напряжения дипломатии. Но постепенно слабость нарастала, тело отказывалось слушаться, голова кружилась, а мысли путались.        — Я позову мейстера, — заключила младшая, подводя Гвен к кровати.        — Как-то… — тихо проговорила Гвендолин, тяжело морща лоб и прикрывая глаза рукой. — Как-то мне нехорошо… — её ноги слегка подкосились, но она удержалась за девушку, чтобы не упасть.