Глава 13
14 мая 2025 г., 20:00
Леонора, услышав ответ Гвен, была одновременно поражена и окрылена. Почти машинально обняв её, она крепко прижала к себе.
— Слава Богу... — прошептала она, с облегчением зарываясь лицом в любимое плечо.
Тарт ответила на объятие с такой же нежностью, вдыхая родной, успокаивающий аромат, который мгновенно наполнял душу теплом и уютом.
— Почему ты раздетая? — с лёгкой тревогой спросила она, чуть отстранившись.
— Раздетая? — переспросила Нора с мягкой улыбкой. — Я ведь в платье. Мне совсем не холодно, — она села рядом на кровать, не отпуская Гвен и ласково поглаживая её по спине. — Как малышка? — осторожно дотронулась перевязанной рукой до округлившегося животика и тут же почувствовала ответный, лёгкий толчок.
— С ней всё в порядке, — кивнула Гвен, глядя вниз, и только теперь заметила повязку. — А с рукой что?
Она накрыла ладонью её запястье, заглядывая в глаза.
— Немного обожглась водой, ерунда, — ответила Леонора, едва заметно поморщившись, но сразу справилась с собой, чтобы не вызывать лишнего беспокойства. — Давай не будем об этом. Хочешь, я тебе почитаю? Я как раз взяла одну книжку — тебе понравится, — она тепло улыбнулась, стараясь перевести разговор.
Но Гвен покачала головой.
— Не нужно. Лучше просто отдохни. День был нелёгким. Нам всем нужен покой, — она поцеловала девушку в лоб. — Завтра утром Эдвард уходит на охоту, его не будет до вечера. Я тоже буду свободна, — её губы тронула нежная улыбка. — Проведём день вместе? — спросила она, мягко заправляя выбившуюся прядь волос за ухо Леоноры.
Та засияла.
— Конечно! Ещё спрашиваешь! — она вновь заключила Гвен в объятия, поцеловала в шею и с тихим вздохом уткнулась носом в её кожу.
С губ Тарт едва не сорвался стон, когда она почувствовала горячее прикосновение к шее.
— Вот и договорились, — прошептала она, обнимая девушку ещё крепче. И когда внутри вдруг ощутила лёгкий толчок малышки, её улыбка стала ещё ярче.
Нора тоже ощутила пинок малютки — едва уловимый, но такой уверенный. Улыбка тронула её губы, и на душе стало спокойно, тепло, словно кто-то накрыл её мягким пледом из света.
— Значит, проведём день втроём, да, принцесса? — прошептала она, и в ответ животик дрогнул вновь. — Поняла тебя, моё золото, — мягко выдохнула девушка, прижимаясь щекой к Гвен, как к самому родному в мире.
— Я так люблю вас... мои девочки, — сказала Тарт, обнимая её крепче, проводя ладонью по животу с особенной осторожностью, будто ощущала через кожу саму жизнь.
— И мы тебя любим, — отозвалась Нора, снова коснувшись её шеи губами. Этот поцелуй был уже не просто выражением нежности — в нём скрывалась потребность, тоска, желание.
Гвен закрыла глаза, губы её приоткрылись от едва сдерживаемого чувства.
— Безумно люблю тебя... — шептала Яр, касаясь её лица, щёк, скользя по ним поцелуями, пока не достигла губ. И тогда — их дыхание слилось, границы растворились.
Поцелуй стал глубже, горячее. Гвендолин не просто отвечала — она вплетала в каждое движение губ свою любовь, жажду, жажду быть рядом, слиться в едином дыхании.
Нора бесшумно выдохнула, едва удерживаясь от дрожи.
Страсть? Нет, больше. Это было как благоговение, как молитва.
Она обвила талию Гвен, притягивая её ближе, будто боялась потерять хоть каплю этого момента. В её глазах сверкали искорки — не просто вожделения, а трепета, желания быть нужной.
Гвендолин открыла глаза. Перед ней — Леонора. Та, чьё дыхание ласкало её кожу. Та, чьё прикосновение будоражило всё тело. Она перехватила запястье девушки, приподняв её подбородок, и в голосе её прозвучало почти рычание:
— Моя Леонора...
Одни эти слова вызвали дрожь в спине Яр. Словно внутри всё сжалось и тут же разлилось теплом.
— Твоя... — прошептала она, губами касаясь её, вновь и вновь.
Гвен застонала — тихо, почти беззвучно, но в этом стоне читалась безграничная жажда. Леонора хотела раствориться в ней. Она дарила себя, как благословение, как клятву. Она позволяла Гвен править — мягко, нежно, и при этом так властно.
Яр захватила верхнюю губу, затем нижнюю, чуть посасывая, исследуя её с вниманием художника, влюблённого в своё творение. Поцелуй был словно танец — страстный, но уважительный. Каждый его шаг говорил: «Я здесь. Я — твоя».
— Боже... — выдохнула Гвен, ощущая, как сгорает изнутри. Всё тело вибрировало, как натянутая струна.
Она сдалась — не в слабости, а в доверии. Она позволила любви взять верх, а Яр поклонялась ей — каждой клеточкой, каждым движением.
Руки Гвен скользнули по талии, опускаясь ниже. Она чувствовала, как горячая кровь пульсирует в венах, когда Нора прижималась к ней, касаясь губами её шеи.
— Гвен... — простонала девушка, когда её рука нащупала бедро. В голосе звучало желание, чуть задушенное, будто оно с трудом пробивалось сквозь плотные стены нежности.
Гвен обхватила лицо Норы ладонью, притянула её ближе. Их поцелуй стал глубже, медленнее, насыщеннее. Каждое движение языка сопровождалось нежным посасыванием, в котором скрывалась и трепетная ласка, и горячая страсть.
Они целовались, будто пытались дышать друг другом. Каждый вдох, каждый выдох сливались в одно целое, растворяя границы между телами. Мир исчезал, утопая в сладком тумане, наполненном её ароматом — живым, волнующим, глубоким, как лес перед грозой.
Поцелуи становились влажнее, горячее. Язык Гвендолин ласкал её, медленно проникая внутрь, словно пробуя вкус, который отныне принадлежал только ей. Леонора тихо всхлипывала от наслаждения, дрожащими руками прижимаясь ближе, сильнее, как будто хотела влиться в неё.
Женщина ощутила, как её ладони обвивают нежные запястья девушки, и позволила ей направить их — к груди, к упругим округлостям, которые под её пальцами подрагивали в предвкушении. Гвен сжала их, мягко, но с жадностью, на которую до этого не осмеливалась. Подушечки пальцев скользнули по набухшим соскам, вызвав у Норы сладкий стон.
Гвен застонала в ответ, ощущая, как её собственное тело откликается на этот звук. Она целовала шею, ловила пульс языком, облизывала кожу, оставляя влажный след. Леонора выгнулась, прижимаясь грудью к её ладоням. В этом движении было безмолвное приглашение.
— Ты уверена…? — её голос был хриплым, низким.
— Да... — прошептала Нора, прикусив губу. — Я твоя… целиком.
Гвен медленно уложила её на кровать. Губы скользили по телу, словно лента, разматывающая желание. Пальцы осторожно стянули платье, ткань шуршала по телу, задевая чувствительные участки, и, когда она зацепилась за соски, Нора застонала, выгибаясь, прося большего.
Гвен затаила дыхание, всматриваясь в обнажённое тело. Она не спешила — наслаждалась каждой секундой, каждой линией. Её губы вновь нашли грудь Норы, сначала одну, затем другую. Она посасывала соски, обводила их языком, наслаждаясь тем, как девушка дышит — тяжело, прерывисто, захлёбываясь в ощущениях.
— Как же ты прекрасна… — Тарт была восхищена юным телом и готова была любоваться им вечно.
Её губы снова накрыли губы Леоноры, и, не останавливая поцелуй, она прошептала:
— Это твой первый раз?
«Кошмар, я ведь ещё девственна... в свои-то двадцать пять...», — промелькнула мысль у девушки.
— Д-да... — тихо произнесла она.
Услышав ответ, Гвендолин поняла, что обязана быть предельно аккуратной. Ей говорили, что это возможно без боли, и она сделает всё, чтобы эти слова стали реальностью.
Тарт начала покрывать её тело поцелуями, особое внимание уделяя шраму, о котором Нора так переживала и стыдилась. Нежно коснувшись его пальцами, Гвен прикоснулась к нему губами. Леонора почувствовала себя настолько любимой, что её душа ликовала, а сердце пело. Когда королева коснулась её шрама, Нора тихонько пискнула, не ожидая такого от неё.
— Моя девочка… — шептала она, спускаясь ниже.
Женщина поднялась и покрыла любимое личико поцелуями.
— Ты невероятно красивая, — горячий шёпот королевы пронзает всё юное тело Леоноры.
И вот прикосновение. Горячее, внимательное. Пальцы коснулись её центра, влажного, пульсирующего. Леонора вздрогнула, её голос сорвался в тихий стон:
— Ах… Гвен…
Королева целовала её, пока пальцы мягко ласкали клитор — по кругу, надавливая, играя с ритмом. Леонора развела ноги шире, охваченная огнём. Она стонала, звала её по имени, вцеплялась пальцами в простыню.
— Ты такая чуткая… — прошептала Гвен, проводя языком вдоль шеи, затем опускаясь ниже. Она хотела слышать каждый вздох, видеть, как её девушка тает под каждым прикосновением. Губы нашли грудь, пальцы продолжали скользить между ног, всё глубже, всё точнее. Леонора задыхалась, закусив губу, её бедра сами двигались в ритме ласк.
— Пожалуйста… — прошептала она, почти теряя сознание от наслаждения.
— Я с тобой, моя нежная, — Гвен вошла в неё, осторожно, с трепетом. Тело Норы откликнулось мгновенно, напряглось, а затем расслабилось, приняв её с полным доверием. Волна удовольствия прошла по ней, заставляя всё сжиматься внутри.
Она прижималась к ней крепче, требовательнее. Теперь её поцелуи были влажными, страстными, дыхание — горячим, сбивчивым. Гвен двигалась внутри неё, медленно, с наслаждением, наблюдая, как та вздрагивает, выгибается, стонет её имя.
Гвен мягко развела ноги Норы шире, её ладони уперлись в постель, и она нависла над ней, не сводя с неё горячего, влюблённого взгляда. Её рука легла на одну из упругих грудей девушки, сжимая её с нежной настойчивостью, пробуждая дрожь в теле любимой. Взгляд Тарт не отрывался от её глаз — в них она искала сигналы, ответы, разрешение на каждое следующее движение.
Она наклонилась, вновь приникла к её губам, целуя с нарастающим голодом. В этих поцелуях не было спешки — только восхищение каждым миллиметром мягких, влажных губ. Пальцы Гвен легли на округлые ягодицы, слегка сжав их — Нора отреагировала тихим, но пронзительным стоном, отчего королева едва слышно рассмеялась и снова погрузилась в её рот, скользнув языком внутрь.
Гвен обвела ладонями изгибы талии, нежную спину и полные груди девушки, будто стремясь запомнить каждую выемку и изгиб её тела. Пальцы вновь бесстыдно скользнули к её лону, где их ждала горячая, влажная нежность.
— Гвен… — выдохнула Нора и в тот же миг ощутила, как два пальца женщины медленно и глубоко вошли в неё. Никакого предупреждения — только тёплая, уверенная любовь и желание подарить наслаждение.
— Умничка… — прошептала Гвендолин в самые губы, целуя её меж слов.
Леонора чуть вскрикнула, когда почувствовала, как пальцы заполняют её изнутри. Её тело отвечало ей дрожью и волнами жара, растекающимися по коже. Гвен не спешила — её большой палец поглаживал девичью жемчужину, убаюкивая её тело, пока внутреннее напряжение росло.
— Я с тобой, моя любовь, — Гвендолин начинает движение, чувствуя, насколько же она узка. — Тебе хорошо?.. — с заботой прошептала Тарт, остановившись.
— Немного больно… — призналась Нора с тихой, хрупкой улыбкой, — но я хочу этого… с тобой.
Она поцеловала её в нос, а затем вновь в губы — искренне, с доверием. От этого жеста у Гвен потеплело в груди, и она продолжила, ещё мягче, ещё заботливее, лаская её изнутри, сгибая пальцы под нужным углом, чтобы найти то самое место.
Отстранившись, Яр посмотрела вниз и увидела такую прекрасную картину, что не смогла сдержать тихий, но соблазняющий стон.
Гвендолин, проследив за её взглядом, еле слышно зарычала и вышла из неё, погружая вновь сначала один палец, а затем второй, сгибая их под нужным углом.
— Как же ты прекрасна… — восхищённо и с любовью сказала Тарт.
Леонора выгнулась, когда Гвен нащупала её точку удовольствия. Глубокий стон сорвался с губ, и женщина сразу же поглотила его поцелуем — страстным и сладким. Её движения становились увереннее, темп рос, и уже три пальца наполняли девушку, беззастенчиво скользя, проникая глубже, вызывая всё новые стоны, пока шатёр не наполнился жаром и влажным звуком желания.
— Я люблю тебя… — выдохнула Гвен, обнимая её губами, погружаясь в её суть.
Язык её прошёл по соску, затем опустился ниже, к животу, к лону. Леонора, дрожа, прикрыла рот рукой, заглушая крик, но тело её несло волной удовольствия, приближая к кульминации.
Пульс бешено стучал в висках. Страсть достигала предела, и с каждой новой волной Нора всё сильнее приближалась к краю — тому самому, где исчезает всё, кроме наслаждения и любви.
— Я… я… — простонала она, теряя связь с реальностью.
— Отдайся мне… полностью, — Гвен ускорила движения, накрывая её губами.
— О, Боже мой... Гв-Гвен... м-м-м... — мямлила она. Ей было так хорошо, так приятно внутри. И на душе было так комфортно и спокойно за свою Гвен.
— Давай, родная… ещё немного… — прошептала королева, усиливая движения. Пальцы выходили и вновь входили в неё, погружаясь до предела.
Нора вцепилась в одеяло, в плечи возлюбленной, и прижалась к ней, ища опору в этом огненном, блаженном вихре. Всё внутри пульсировало. Узел в животе разрывался, и с криком, который она не смогла сдержать, девушка выгнулась, вцепившись в Гвен. Это был её первый раз — и он был волшебным.
Гвендолин нежно вышла из неё, облизала пальцы, впитавшие сладкий вкус желания, и поцеловала её в лоб, затем — в губы.
— Умница моя… ты невероятна, — прошептала она, не сводя взгляда с её раскрасневшегося лица. Женщина поцеловала её в лобик, а затем вновь в губы. Перед глазами всё ещё стоял образ Яр, что достигла своего первого оргазма. Гвен грела мысль, что она стала первой, кто коснулся девушки.
— Всю жизнь ждала такого момента… — прошептала Тарт в губы блондинки.
Кожа девушки раскраснелась не только на мягких щёчках, но и по плечикам и груди. Похвала с губ королевы неумолимо покоряла её...
Нора прижалась к Гвен, касаясь её губ лёгким, но настойчивым поцелуем. Слова путались в голове, терялись в пульсации сердца — и потому она просто повалила её на спину, осторожно, будто сокровище, и вновь накрыла её губы своими, не прерывая страстного поцелуя.
— Как я тебя люблю… — прошептала она в приоткрытые губы Тарт, спускаясь по шее, покрывая её нежными, щекочущими поцелуями, прерываясь, чтобы слегка прикусить чувствительную кожу.
Её пальцы медленно стянули с плеч бретельки сорочки, освобождая обнажённое тело Гвен, будто снимая покров с чего-то святого и прекрасного.
Перед её глазами открылась набухшая от желания и гормонов грудь женщины. Леонора медленно провела языком по одному из сосков, улавливая бархатистость и вкус, затем принялась посасывать их, тихонько постанывая от удовольствия, которое возвращалось к ней эхом через дыхание Гвен.
Поднявшись, она вновь нашла её губы — такие тёплые, притягательные, желанные, — и прильнула к ним, будто не могла насытиться их сладостью.
— Могу ли я… прикоснуться к тебе там… язычком? — прошептала Нора, мягко и с осторожной нежностью, будто предлагая самый хрупкий из подарков.
Внизу живота Гвендолин вспыхнуло пламя, оно разгоралось с каждым прикосновением этой неожиданно смелой, тонко чувствующей девушки. Она не могла говорить — только кивнула, смутившись, как девочка, впервые открывающаяся перед кем-то по-настоящему близким.
Леонора тепло улыбнулась и вновь поцеловала её — чуть дольше, с тихим вдохом в конце, — а затем помогла ей окончательно избавиться от сорочки. Когда ткань упала, и их взгляды встретились, между ними повисло безмолвное обещание.
Снова склонившись, Нора приникла к соскам Гвен, на этот раз с жадной, но всё такой же бережной страстью. Язычок обводил каждый сосок, нажимал чуть сильнее, вызывая вздохи, которые дрожали в груди королевы. Затем поцелуи начали спускаться ниже — по ребрам, по животу, с таким благоговением, будто каждая часть её тела была святыней.
И вот, перед ней открылось влажное, пульсирующее лоно. Леонора задержала дыхание, осознав, как сильно её возбуждает это зрелище. Она медленно поцеловала внутреннюю сторону одного бедра, затем другого, будто намеренно дразня, и наблюдала, как дрожь пробегает по телу женщины.
Наконец, её губы коснулись клитора. Осторожно, но с явным желанием, она начала вырисовывать на нём языком влажные круги. Одновременно она обвила руками бёдра Гвен, чтобы приподнять их, обеспечивая удобный угол для ласк.
Её спина изогнулась, язык продолжал искать все чувствительные точки, проникая глубже в складки лона, пробуя, исследуя, лаская. Бёдра Гвендолин дрожали, пальцы сжимали простыни, и она не могла отвести взгляда от этого блаженного, жаркого зрелища.
Леонора сосала и ласкала её, чередуя движения — от тонких прикосновений клитора до влажных поглаживаний по краям входа. И с каждым мгновением, с каждой лаской, стоны Гвен становились всё громче, отчаяннее, захлёбывались в жаре наслаждения.
— Нора… — прошептала она, срываясь, едва слышно, но с такой страстью, будто имя стало её молитвой.
По телу Леоноры пробежали мурашки. Лоно её сжалось в ответ — услышать своё имя на губах той, кого она любит… так нежно, так глубоко… Темп её движений замедлился, стал ровнее, осторожнее — она наслаждалась каждым моментом, каждым вдохом и стоном Гвен.
Вернувшись в реальность, Леонора вновь принялась ласкать каждую складочку её лона, языком собирая горячие соки, будто драгоценный нектар. Она тихо мурлыкала от вкуса — глубокого, солоновато-сладкого, пьянительного. Всё её существо дрожало от желания доставить Гвен ещё больше наслаждения.
Каждое прикосновение её языка отзывалось в теле королевы — Тарт изгибалась, подаваясь навстречу, встречая каждый новый ласковый толчок с жадной отдачей. Она обвила ногами талию Норы, притягивая её ближе, желая раствориться в ней, в этой безумной, нежной близости.
Пальцы Леоноры скользили по плечам и груди женщины, оставляя за собой дорожку из поцелуев — коротких, голодных, прерывистых. Она то целовала мягко, то кусала, оставляя сладкие, затаённые следы боли, смешанной с блаженством. Темп менялся — то медленный, тягучий, то быстрый, не дающий передышки, будто музыка страсти без пауз.
Гвендолин наблюдала за ней — за её изгибами, движениями, дрожащими бёдрами. О, как же ей хотелось, чтобы это длилось вечно, чтобы каждое прикосновение повторялось вновь и вновь.
Тихие стоны, вырывающиеся из её губ, были искренними, невольными. Она не могла их сдерживать — всё было слишком остро, слишком прекрасно.
Эти звуки согревали душу Норы, отзывались в её груди теплом и гордостью.
«Ей так хорошо...» — подумала она, и по телу пробежали мурашки.
— Любовь моя… — прошептала Нора, не отрываясь от лона своей богини.
Челюсть начала слегка уставать, но она игнорировала это. Сейчас было важнее другое — довести Гвен до освобождения, до оргазма, до сияющего края удовольствия. Она продолжала в том же ритме, терпеливо и нежно.
— Войди в меня… Прошу… — сорвалось с губ Тарт. В её голосе звучала не только страсть, но и мольба — искреннее желание чувствовать Леонору внутри себя.
Девушка замерла, вскинула взгляд.
— Я же никак не наврежу малышке?
— Конечно же нет… — выдохнула Гвен, уверенно, без тени сомнения. Это было настоящее разрешение, полное доверия.
— Тогда хорошо… — мягко отозвалась Яр и вновь приникла к клитору. Она зажала его между губ, играя кончиком языка, а затем осторожно ввела внутрь один пальчик — горячее, пульсирующее лоно тут же жадно приняло его.
Она начала медленно двигаться, в такт поцелуям. Вводила палец на полную глубину, затем вынимала почти полностью, только чтобы снова скользнуть внутрь. Тело под её губами трепетало.
Добавив второй палец, Леонора согнула их под нужным углом, как будто интуитивно знала, где таилась её точка — самый центр наслаждения. Движения стали насыщеннее, уверенные, уверенные и ритмичные. И вскоре из тела Гвен стали вырываться сладостные, влажные звуки — непристойные, безудержные, но в них было нечто священное, что заставляло сердце Норы биться быстрее.
Королева изо всех сил старалась задержать разрядку — удержать момент, но всё внутри пульсировало, нарастало, сжималось. Её пальцы вцепились в покрывало, зубы прикусили губу до крови, лишь бы не закричать. Нельзя было… но ох, как же хотелось!
— Я так близко, Леонора… пожалуйста…
Шёпот был едва слышным, но наполненным отчаянным жаром. Леонора почувствовала, как в теле любимой нарастает напряжение — хрупкая, хищная энергия, готовая вырваться наружу.
«Это и есть предчувствие чужого оргазма?..», — подумала она, не отрываясь, и усилила ласки. Её язык заплясал быстрее, пальцы двигались с той же глубиной, силой, точностью.
Тарт стонала, её дыхание сбивалось. Изо рта срывались не слова, а жаркие, бессвязные вздохи.
В решающий момент Нора всосала клитор сильнее и заскользила по нему влажным, пульсирующим языком. В ту же секунду почувствовала, как стенки лона судорожно сжались, как будто не хотели отпускать её пальцы.
«Боже… как же она сжимает…», — пронеслось у неё в голове, и это чувство было опьяняющим, затмевающим всё.
Оргазм настиг Гвен, как волна, разбивающая плотину. Крик сорвался с её губ, но был заглушён подушками. Тело вздрагивало в ответ на каждый поцелуй, каждое прикосновение. Её кожа пылала, грудь вздымалась, бёдра дрожали, а в глазах стоял лёгкий, рассеянный туман блаженства.
Леонора не остановилась — продолжала чуть ласкать, облегчая спуск с этой вершины, оставаясь с ней в каждом дожде её удовольствия.
Но даже после этого Леонора не остановилась. Она вытащила пальцы, начиная вылизывать стенки лона. Чувствуя сладость на языке, Нора замычала от удовольствия.
Дыхание Тарт было тяжёлым, глаза закрыты, а губы расплылись в счастливой, умиротворённой улыбке.
— Гвен, ты такая сладкая... Боже мой... — прошептала Яр, поднимаясь и медленно облизывая свои пальцы, словно продлевая послевкусие.
Она приблизилась к её лицу, осыпая кожу поцелуями. Каждый лёгкий, тёплый контакт вызывал у Гвен лёгкие вздрагивания, на что Леонора лишь с любовью улыбалась, зная, что ей было хорошо, по-настоящему хорошо.
— Мой свет, — нежно прошептала девушка ей на ушко, — ты так красиво кричала… — она поцеловала её в щёчку, затем легко провела губами по линии подбородка. — Подожди минутку.
Она быстро встала, подошла к столику, где стоял кувшин с водой. К счастью, вода оставалась ещё тёплой. Взяв мягкую тряпочку, Нора вернулась к кровати.
Сначала она вытерла с лица королевы капельки пота, затем прошлась по шейке. После — вновь опустилась к её ножкам, аккуратно раздвинув их. Она стала медленно и бережно протирать чувствительную кожу и внутреннюю часть бёдер, при этом тихо шепча слова восхищения и похвалы.
Когда закончила, Леонора помогла Гвен надеть сорочку, осторожно натянула её одеяло и поцеловала в висок, задержав губы на секунду дольше.
Быстро одевшись сама, проведя такие же процедуры ухода, она вновь села рядом, взяла её за руку и нежно коснулась губами её ладони. Глядя в небесно-голубые глаза любимой, Яр спросила:
— Хочешь перекусить? Или, может, немного водички?
Тепло, забота, прикосновения, шёпот — всё это позволяло Гвен чувствовать себя любимой и по-настоящему желанной.
— Нет, — ответила та, её улыбка стала ещё мягче. — Я просто хочу, чтобы ты легла рядом.
Яр с радостью кивнула, озарённая её взглядом.
— Тебе так идёт такая улыбка… — прошептала она, вставая, чтобы затушить свечи. Остался лишь приглушённый свет от факелов за тканью, придавая комнате атмосферу уюта и покоя.
Леонора подошла к кровати и плавно, почти по-кошачьи, скользнула под одеяло, прижимаясь к Гвен. Она положила ладонь на округлившийся живот и начала медленно поглаживать. Почти сразу почувствовала лёгкий пинок — малышка, похоже, засыпала.
— Спокойной ночи, малютка, — шепнула она с нежной улыбкой. В ответ — ещё один мягкий пинок.
— Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — спросила Яр, укутывая любимую, пока та устраивалась удобнее, прижимаясь к ней.
— Всё замечательно, — выдохнула Тарт. — И всё это — благодаря тебе.
Она прижалась ближе, переплетая с ней ноги.
— Спасибо тебе за этот вечер… Давненько мне не было так хорошо.
Она замолчала на секунду, затем добавила чуть тише:
— Хотя нет… Такого у меня никогда не было. Это было лучшее, что случалось со мной, — прошептала она, целуя девушку в шею. — Спасибо…
Услышав эти слова, Леонора улыбнулась, потёршись носиком о её макушку. Слышать такой тихий, немного хриплый голос — это было настоящее счастье.
— Не стоит благодарности, милая, — сказала она, касаясь губами её лба. — Мне достаточно видеть тебя такой… спокойной. И я всегда буду стараться делать тебя счастливой.
Она зевнула, прикрывая рот рукой, но не перестала ласково смотреть на любимую.
Гвендолин улыбнулась в ответ и ещё сильнее прижалась.
— Люблю тебя, — прошептала она, одаривая её нежным поцелуем.
— И я тебя люблю, — ответила Яр, с такой же нежностью отвечая на поцелуй.
Когда дыхания смешались, а воздуха стало не хватать, они с лёгкой улыбкой отстранились, глядя друг другу в глаза. Казалось, что в этом взгляде растворилось всё: и ночь, и тревоги, и прошлая боль.
— Сладких снов, моя родная, — прошептала Леонора.
— Сладких снов, сокровище моё, — отозвалась Гвен, закрывая глаза, пока её дыхание становилось всё более ровным.
Сердце Яр прыгало от счастья, а пульс бился с удвоенной силой. Душа ликовала: Эдвард не смог причинить вреда ни королеве, ни их малышу.
Через несколько минут и сама Яр провалилась в сон — чуткий, внимательный, ведь каждую секунду она была готова защищать своё сокровище.
Наутро она проснулась первой. Тихо, почти не дыша, посмотрела на спящую Гвен, улыбнулась и поцеловала её в лоб. Затем осторожно поднялась с кровати и занялась привычными делами — всё так же, как в замке, только сердце теперь было ещё полнее.
Гвендолин проснулась от того, что перестала чувствовать рядом тепло тела Леоноры. Сонно потянувшись, она провела ладонью по глазам, стараясь отогнать остатки сна — и понять, действительно ли прошлая ночь была реальностью, а не лишь сладким сном.
В этот момент в шатёр вошла Леонора, держа в руках кувшин с подогретой на костре водой. Пар медленно поднимался над горлышком, разнося по воздуху лёгкий запах нагретого металла.
— Доброе утро, милая, — улыбнулась Яр, ставя кувшин рядом с походной ванной.
Она подошла к кровати и опустилась на колени перед Гвен, её взгляд был тёплым, наполненным заботой.
— Как спалось? Как себя чувствуешь? — спросила она с лёгким подмигиванием. Ей было по-настоящему важно знать, что той хорошо… особенно после ночи, наполненной страстью и нежностью.
Улыбка сразу озарила ещё немного сонное, но уже сияющее лицо Тарт.
— Всё замечательно, — прошептала она, взяв руки Леоноры в свои. Они были прохладные, но всё такие же нежные. — Ты замёрзла? — с тревогой спросила королева.
Когда пальцы коснулись ладоней девушки, Тарт почувствовала под подушечками шершавость и едва заметные корочки. Снятая перевязка обнажила источник боли — пусть и невыраженной, но всё же ощутимой. Лёгкая гримаса появилась на её лице.
— Не переживай. Отогреются, — успокоила её Нора, заметив реакцию. — А вообще, мне не холодно. Всё хорошо. — Она чмокнула Гвен в носик и, подняв глаза, добавила: — Я принесла тёплой воды, чтобы ты могла умыться. И завтрак почти готов.
Но взгляд Тарт скользнул вниз — к её костяшкам. Пальцы легко скользнули по ним, ощущая шероховатость. Её сердце болезненно сжалось.
— Откуда это? — голос стал серьёзным, напряжённым. — Я знаю, откуда бывают такие раны. Не смей мне лгать.
Нора отвела взгляд и тяжело вздохнула.
— Я… ни с кем не дралась. — Голос был тихим. — Просто… ударила по дереву. Сильно. — Она сжала губы, не в силах встретиться взглядом с Гвен.
Эти раны — результат бессильной ярости, отчаянья, боли. За то, что не смогла уберечь, как хотела. За то, что ненавидела себя в тот момент.
— Но уже всё почти зажило, правда. Не беспокойся, — добавила она, опуская подбородок на их сцепленные руки.
Гвендолин сжала пальцы девушки и осторожно коснулась губами сначала одной руки, затем другой, будто стараясь поцелуями унять боль.
— Я сегодня же позову мейстера. Он приготовит мазь, которая ускорит заживление, — твёрдо сказала она.
— Не надо, — быстро возразила Яр, голос у неё был почти жалобный. — Не стоит тратить лекарства на такую ерунду… Это всего лишь царапины.
Внутри её всё сжималось от одной только мысли, что в будущем может понадобиться помощь — а запасы окажутся исчерпаны. Что если Гвен или ребёнку что-то понадобится, а лекарств не хватит? Нет, лучше уж она перетерпит.
Но каждый поцелуй, который девушка чувствовала на своих руках, вызывал в ней дрожь. Щёки Яр залились румянцем. Как же её грела эта забота…
— Это не ерунда, — нахмурилась Гвендолин. — Я хочу, чтобы ты не чувствовала боли, даже самой малейшей. Хочу, чтобы ты была здорова, — сказала она, продолжая греть её руки своими ладонями.
Нора покачала головой, но глаза её оставались тёплыми.
— Мне не больно… Просто… вдруг именно эта мазь понадобится тебе, а её не останется. Тогда я себе этого не прощу. А это — пустяк, правда, — попыталась она улыбнуться, успокоить.
Но в следующую секунду её лицо резко изменилось. Она напряглась, услышав приближающиеся к шатру шаги. Быстро склонившись, она чмокнула Гвен в руки — и почти незаметно вновь приняла роль служанки, подавшись чуть в сторону, взгляд потупился, тело собралось в привычной выправке.
Тарт молча наблюдала за ней, а сердце в груди сжалось от мысли, как часто Норе приходилось прятать свою силу, свою любовь, себя…
В шатёр вошла Арабелла с подносом, на котором благоухал завтрак.
— Доброе утро. Как драконы? — тут же поинтересовалась Гвендолин, переводя взгляд на служанку. — Их покормили?
Она осторожно начала приподниматься, стараясь не растерять тепло, оставшееся в теле после сладкого сна.
Арабелла поклонилась и бодро отчиталась: драконы были накормлены, хотя и доставили немало хлопот. Всю ночь они резвились, не давая стражам у их вольера ни минуты покоя. Только к середине ночи немного угомонились.
Из уст Леоноры вырвался тихий, но очень довольный смешок. Она-то прекрасно понимала, что вызвало ночную суету крылатых созданий — чувствительные к эмоциям, они явно ощущали мощную волну страсти, разлившуюся по лагерю. Однако Яр тут же прикусила губу и подавила смех, подскочив, чтобы помочь королеве встать с постели.
Осторожно обняв Гвен за талию, Леонора подвела её к умывальному столу. Тёплая вода приятно освежала, и вскоре женщина чувствовала себя бодрее. Яр принялась за расчёсывание густых волос возлюбленной, а в промежутках между движениями гребнем — едва заметно для глаз Арабеллы проводила пальцами по нежной шее королевы, оставляя после себя волну мурашек и тихую дрожь.
Арабелла продолжала говорить что-то о распорядке дня, о погоде, об утреннем обходе — но Гвендолин уже ничего не слышала. Она просто закрыла глаза, позволяя любимой дарить ей эти невидимые миру прикосновения.
Затем Яр и Арабелла вдвоём помогли королеве облачиться. При этом Леонора не упускала возможности снова коснуться открытой кожи, погладить тёплую щёку, поправить край сорочки так, чтобы пальцы ненароком скользнули по бедру.
— Король вернулся. За оружием для охоты, — неожиданно произнесла Арабелла, заглянув за полог шатра.
В одно мгновение вся мягкость исчезла с лица Яр. В её глазах мелькнула дикая, почти звериная ярость. Она резко взяла кувшин с грязной водой и вышла, чтобы вылить его за шатёр.
И тут же столкнулась с вошедшим Эдвардом.
— Дура! Кувшин держи крепче! — рявкнул он, делая движение, будто собирался толкнуть её.
Но тут его остановил взгляд. В глазах служанки сверкнули льдинки злобы — тяжёлый, хищный взгляд, готовый сжечь насквозь. А следом — спокойное, но категоричное выражение лица королевы. Её поза и молчаливое присутствие ясно давали понять: он не имеет права поднимать руку на Нору. Девушка теперь принадлежала ей — и не как вещь, а как доверенное лицо.
Мужчина замер, зло сощурившись, но не сказал ни слова. Он прошёл к тайнику, откуда достал кинжал с тиснением в виде дракона на ножнах.
«Вот бы зарезать его этим кинжалом...», — промелькнула мысль в голове Яр.
Король задержался ненадолго, затем так же быстро и бесшумно покинул шатёр. Его последний взгляд в сторону Леоноры был полон яда, но девушка выдержала его без тени страха, лишь снова вспыхнула изнутри ледяной яростью. Она проводила его взглядом, словно хищник, запоминающий повадки дичи перед броском.
