Queen of the Dragon Heart

      Ночной мрак окутывал замок, когда внезапно раздался жуткий рёв, эхом отразившийся от каменных стен. За ним последовали леденящие кровь мужские крики, пронзившие тишину. Леонора вздрогнула, прислушиваясь к этому зловещему звуку, который словно проникал прямо в сердце.        — Гвен, Гвен, просыпайся, — тихо позвала девушка, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри у неё всё дрожало. — Драконы на кого-то напали, — добавила она, поднимаясь с кровати.              Яр даже предположить не могла, что это была прислуга той самой твари. Она лишь гадала, кто мог оказаться в опасности, ведь ночной час редко приносил добрые вести.              Прошло всего несколько мгновений, и дверь распахнулась, пропуская внутрь перепуганную до полусмерти Арабеллу. Девушка едва держалась на ногах, дыхание её сбилось, и она с трудом выдавливала слова:        — Там… там…        — Спокойно. Пожалуйста, оставайся с принцессой, мы с королевой скоро вернёмся, — твёрдо произнесла Нора, пытаясь сохранить самообладание, несмотря на нарастающую тревогу.              Сквозь сон Гвендолин уловила знакомый голос и, открыв глаза, увидела фигуру Леоноры. Но когда речь зашла о драконах, королева мгновенно насторожилась. Взгляд её метнулся к Арабелле в ожидании разъяснений.        — Что они натворили? — спросила Гвендолин, поднимаясь с постели и набрасывая на плечи лёгкую накидку.              Вопрос прозвучал с ноткой тревоги, ведь даже для такой могущественной особы вести о нападении драконов были крайне тревожными.        — Напали на прислугу короля Эдварда, Ваше Величество, — ответила Арабелла, запинаясь. — Только на неё, больше никого не коснулись.              Эти слова вызвали странный отклик у Леоноры. Она нахмурилась, размышляя над ситуацией, и вдруг слабая усмешка мелькнула на её губах.        — Значит, всё не так плохо, как могло бы быть, — сказала она, пытаясь скрыть беспокойство. — Если они ограничились только одним человеком, возможно, это не конец света.              Но сама мысль о возможной угрозе, исходящей от драконов, не давала покоя. Яр решительно поднялась с места и, подойдя ближе, протянула руку Гвендолин:        — Нам нужно выяснить, что происходит.              Они покинули покои, направившись к месту происшествия. По пути Гвен задумчиво рассуждала вслух:        — Как я объясню это людям? Я имею в виду, почему они напали именно на неё?              Пока они шли, мысли Гвендолин метались в хаосе предположений, но ни одно из них не подходило. Всё казалось бессмысленным и пустым, пока их шаги глухо отдавались в коридорах замка.        — А что, если эта тварь задумала избавиться от тебя и устроила заговор среди своей прислуги? Переворот? — предположила Яр, глядя на королеву с озабоченностью. — Это звучит чудовищно, но тогда и поведение драконов станет понятным, и внезапная смерть этого отродья обретёт смысл.        — Подожди, — остановила её Тарт, замедляя шаг. — Я пока не в силах ходить так быстро, — призналась она. Слабая улыбка скользнула по её лицу, когда она пыталась набрать воздуха в грудь.        — Прости-прости, — прошептала Нора. — Тебе больно или просто слабость одолевает? Или и то, и другое сразу? — заботливо поинтересовалась она, осторожно обнимая талию женщины, готовая поддержать её в любой момент.        — Немного болит, — тихо ответила Гвендолин, бросив взгляд на блондинку. — Чтобы устроить такую заварушку, понадобятся свидетели. И немало, — добавила она с тяжёлым вздохом. — Ну ладно, пойдём дальше, — решилась она, снова взявшись за руку с Норой.              Леонора поджала губы, выражая сомнение, но всё же согласилась: — Тогда не будем торопиться. Нам уже недалеко, — сказала она, крепко сжимая руку королевы. — Те, кому ты по-настоящему доверяешь, смогут подтвердить любые слухи, которые дойдут до их ушей, — убеждённо заявила Яр. — И тех, кто трудится на кухне, можно убедить присоединиться к нашему плану.              Гвендолин хранила молчание, погружённая в раздумья. Каждая минута приносила новые догадки, но ясности они не добавляли.              Спустя несколько минут они оказались среди людской суеты. Джейми, завидев их, немедленно подбежал и громогласно приказал:        — Пропустите королеву!              Его голос был строг и властен, и народ, повинуясь, расступился, освобождая путь женщине к драконам.              Нора продолжала идти рядом с Гвендолин, не выпуская её руки. Она замечала любопытствующие взгляды окружающих, недоумевающих, зачем простая служанка сопровождает королеву. Однако у неё был готовый ответ: её долг — неотлучно находиться возле госпожи, охраняя её покой и безопасность. А если возникнут вопросы относительно их близости, объяснение будет простым: она не только служанка, но и ближайшая подруга королевы.        — Прекрасно справились, — с лёгкой усмешкой заметила Яр, восхищённо оглядывая происходящее.              Гвен бросила на неё быстрый взгляд, а затем подняла глаза к небу. Рассматривая в темноте силуэты драконов, она закрыла веки, мысленно призывая их приблизиться. Шёпот толпы, полный недоумения и страха, достигал её слуха:              «Зачем служанка рядом с королевой?»       «Почему драконы напали?»       «Если они чувствуют беду, значит, с королевой что-то не так… Но что именно?»       «Неужели нас тоже ждёт нечто подобное?»       «И где же король? Почему позволил ей выйти одной?»              Как только Гвендолин ощутила желание остановить этот поток разговоров, сильный порыв ветра ударил ей в лицо. Драконы опустились прямо перед ней, заставив людей в страхе отступить назад. Редким счастливцам удавалось видеть их так близко — да и после войны никто не встречал их вблизи. Вид грозных существ вызвал у многих крик ужаса.              Нора шла позади, внимательно наблюдая за происходящим. Её голова была занята новыми планами: как найти шпионов, чьи интриги начинали утомлять её всё сильнее.              Гвен осторожно подошла к Дрого, нежно приложив ладонь к его носу.        — Спокойно, мои дорогие, — прошептала она, склоняя голову к его гладкой чешуе. — Я понимаю вашу боль и не смею судить вас, — продолжала она, чувствуя, как дрогнуло её собственное сердце.              Тарт закрыла глаза. Её голос звучал почти беззвучно:        — Вы выполнили свой долг, но прошу вас, больше не надо этого.              Дрого глухо фыркнул, но не сделал попытки уклониться. Его огромные глаза, полные древнего знания, смотрели на неё с неожиданной мягкостью.        — Я знаю, знаю… — утешительно проговорила Гвен, проводя рукой по его чешуе. — Сейчас не время для возмездия. Я сама найду этих мерзких предателей и доставлю их вам. Они получат своё наказание, можете быть уверены.              «Ваш гнев».              Никто не услышал их разговора, но все заметили, как напряжённость в воздухе начала рассеиваться. Драконы, казалось, немного успокоились, чувствуя поддержку своей матери.        — Возвращайтесь во дворец, — попросила Гвен, стараясь сдерживать собственные эмоции. — Завтра я обязательно навещу вас.              Легко коснувшись носа каждого дракона, она отступила назад, позволяя им взлететь. Их массивные тела взметнулись вверх, растворяясь в клубящихся облаках ночи. Через мгновение послышался мягкий звук приземления с противоположной стороны дворца.       Гвен глубоко вдохнула, стараясь успокоить своё сердцебиение, и обернулась к толпе, сгрудившейся неподалёку.        — Всё кончено. Возвращайтесь по домам, — устало сказала она, стараясь скрыть внутреннюю тревогу. — Представление окончено.              Люди замерли, наблюдая, как королева медленно направляется к воротам дворца. Ни один человек не посмел нарушить тяжёлую тишину, повисшую в воздухе.              Тем временем Джейми принялся деликатно разгонять толпу, а Нора и Гвен поднялись в свои покои. Ясно было: нельзя терять ни минуты.                             — Мне придётся ненадолго покинуть дворец этой ночью, — тихо сказала Леонора, помогая Гвендолин устроиться на подушках. Её голос звучал мягко, почти шепотом, но в нём сквозила настойчивость. — Не тревожься, я всего лишь пойду в поле. Это займёт немного времени.              Она бросила короткий, почти незаметный взгляд в сторону двери, где появилась Арабелла с Бриенной на руках. Малышка рыдала навзрыд, её щёчки были мокры от слёз, а ручки судорожно сжимали ворот платья няньки. Видимо, грохот крыльев и рев драконов напугал её до глубины души.              Гвендолин бережно приняла ребёнка на руки, прижимая к себе, покачивая её с той трепетной нежностью, что доступна лишь матери.        — Почему именно ночью? — спросила она, не отрывая тревожного взгляда от Норы. — Ты ведь могла бы дождаться рассвета…        — Люди не должны меня видеть, — коротко ответила Нора, голос её был настороженным. В присутствии Арабеллы она избегала лишних подробностей. — Со мной всё будет хорошо. Обещаю.              Гвен сжала губы, стараясь казаться спокойной, но тревога всё сильнее клубилась в груди, будто холодный туман, вползающий в сердце.        — Хорошо… — наконец прошептала она, хотя пальцы её неосознанно сильнее сжали плед.              Нора подошла ближе, нежно коснулась её щеки.        — Я вернусь целой. Клянусь тебе, — прошептала она. А потом, бросив последний взгляд, скрылась за дверью.              В собственной спальне Нора быстро сбросила дневную одежду и надела чёрную накидку с капюшоном. В полутьме она молча скользнула к деревянному сундуку и достала сумку, куда заранее спрятала всё необходимое: высушенные глаза Эдварда в крошечном медном ларце, флакон с дымчатыми зельями, пучки рваных трав, что шепчут на ветру, и древний том с символами, что отзывались болью в пальцах при каждом прикосновении.              Сжав ремень на плече, она глубоко вздохнула. Чувство долга пульсировало в груди, заглушая усталость.              Проходя мимо покоев Гвендолин, она едва заметно замедлила шаг. За дверью — тёплый свет, голос любимой, сонный лепет дочери.        — Я сделаю всё, чтобы защитить вас, — прошептала она в полутьме, чувствуя, как магия едва заметно зашевелилась под кожей, словно тень внутри неё ожила. Сжав кулаки, она нырнула в один из тайных проходов, ведущих прочь из дворца.              Сначала, как и обещала, Нора направилась к открытому полю — пусть Гвен верит, что всё в порядке. Трава там уже была напитана росой, небо заволокло лёгкой дымкой. Магия, казалось, наблюдала за ней сквозь ночные облака.              Но когда уверенность в том, что её никто не преследует, укрепилась, Нора свернула в сторону — туда, где чернел лес, дышащий древними силами.              Вскоре она вышла на маленькую, почти потаённую поляну. Там стояли гулкая тишина, запах мха и ощущение чужого взгляда. Деревья словно затаили дыхание, охраняя её, оберегая, но и наблюдая.              Леонора начала ритуал. Сначала — круг из пепла, потом — слова, произнесённые на языке, давно забытом даже среди магов. Звук становился всё ниже, всё тише, пока воздух не начал вибрировать от невидимого напряжения.              Глаза этого мужлана с треском рассыпались в прах. Зелья внутри склянок закипали, не касаясь огня. Древняя книга открылась сама, страницы её шелестели, будто шептали заклятья. Магические символы вспыхивали и гасли на коже Норы, обжигая и даруя знание.              Она чувствовала, как силы покидают её. С каждым словом становилось всё труднее стоять, но она не могла остановиться. Имена. Лица. Координаты. Всё вырисовывалось в воздухе перед ней, словно на мгновение сама реальность склонилась, чтобы раскрыть свои тайны.              Наконец, последняя часть ритуала завершилась. Ветер с воем сорвался с ветвей, и тьма заволокла поляну. Магия исчезла так же внезапно, как появилась, оставив за собой лёгкий шепот... будто что-то древнее одобрительно кивнуло из другого мира.              Уставшая, промокшая от дождя, который начал моросить, Нора пошла назад.        — Ещё и дождь… Ну прекрасно, — пробормотала она, ускоряя шаг, чувствуя, как промокшая ткань липнет к телу.              Вернувшись в замок, она быстро проскользнула в общую комнату, где Арабелла что-то тихо напевала, убаюкивая Бриенну. Нора не сказала ни слова — просто скрылась за ширмой и поспешно переоделась, спрятав склянки, травы и книгу в тайник за каменной плитой в полу.              Небо за окнами начинало светлеть. Остатки ночной силы рассыпались в воздухе, а усталость, словно свинцовая вуаль, обрушилась на плечи.              Сев за стол, она открыла очередной магический свиток, заставляя себя вчитаться в линии текста. Но глаза слипались, а в голове гудело от напряжения.              Не заметив, как веки опустились, она уснула, уронив голову на страницу, исписанную древними символами.              Через два с половиной часа Нора проснулась. Шея болела, в мышцах чувствовалась тупая ломота. Горло саднило — начало простуды, не иначе. Лоб чуть влажный, и она знала, что нужно срочно что-то предпринять.              К обеду она уже направлялась к Веролине, чтобы взять зелье — то самое, что снимало жар и восстанавливало силы. Напившись зелёной горечи, Яр выпрямилась и снова накинула на себя маску спокойствия. Теперь она шла к королеве. Спокойно, твёрдо, будто её ночь прошла в мягкой постели, а не в объятиях древней магии и дождя. И только тень в её взгляде могла рассказать, что за это знание было заплачено сполна.                            После ухода Леоноры Гвендолин так и не смогла сомкнуть глаз. Тишина ночи, нарушаемая лишь слабым посапыванием Бриенны, ощущалась особенно гнетущей. Мысли кружили, как стайка встревоженных птиц, не давая покоя. Она то и дело прислушивалась — не раздастся ли шагов, не скрипнет ли дверь, не вернётся ли Нора… Сердце отзывалось болезненной пустотой, каждый час без неё казался вечностью.              Малышка спала в своей колыбели, мирно посапывая после кормления, но изредка вздрагивала и тихонько хныкала, будто чувствовала тревогу матери. Гвен, стараясь отвлечься, перебирала карты, писала заметки, просматривала донесения — но слова теряли смысл, линии путались, а усталость ложилась тяжестью на плечи. Завтрак, принесённый служанкой на рассвете, остался нетронутым: остывшая каша, засахарившиеся ягоды… всё это казалось чужим и ненужным.              И вдруг — долгожданный стук. Сердце екнуло.              Дверь отворилась, и в проёме появилась та, кого Гвен ждала всю ночь. Нора вошла с тихой, чуть смущённой улыбкой, прикрыв за собой дверь. Лёгкий аромат дождя, трав и чего-то магического шлейфом тянулся за ней, наполняя комнату.        — Я же обещала вернуться, — сказала она ласково, голос её был тёплым, почти шепчущим, как прикосновение. — Ты не спала и не ела, да?              Гвендолин молчала, не в силах сразу заговорить. Она просто смотрела на неё — уставшую, слегка бледную, но живую… Свою. Единственную. Медленно встала со стула, словно во сне, и подошла ближе, не обращая внимания на бумаги, расстеленные на столе.              Леонора, тем временем, разложила на поверхности бумаги с результатами ночного ритуала — имена, координаты, знаки. Но взгляд её был прикован не к ним, а к любимой. Одной рукой она коснулась плеча Гвен, начав бережно массировать затёкшие мышцы.        — У меня есть кое-какие данные о тех крысах, свет мой, — тихо сказала она. — Позволь мне разобраться с ними. Мы не можем терять времени.               Но Тарт не смотрела на бумаги. Она просто накрыла ладонь Норы своей рукой, ощущая под пальцами знакомую, родную теплоту. Затем, не сказав ни слова, шагнула вперёд и крепко обняла её. Так, как обнимают после долгой разлуки, даже если она длилась всего одну ночь. Обняла всем телом, всей душой.              Нора затаила дыхание, прильнув к ней. Её пальцы медленно скользнули по спине Гвендолин, будто стараясь запомнить каждую линию, каждую дрожь. Всё внутри неё оттаяло, осыпалось мягким дождём облегчения. Этот момент был — только для них.        — Я пойду с тобой, — твёрдо произнесла Тарт, чуть отстранившись, но не выпуская из объятий. Её голос дрожал, но взгляд был полон решимости. — Я не отпущу тебя одну.              Леонора чуть улыбнулась — уставшими глазами, в которых отразилось всё: и изнеможение, и любовь, и горечь ночного одиночества.        — Хорошо, — согласилась она, не желая спорить. — Теперь нам нечего бояться. Я видела…        — Что ты видела? — Гвендолин напряглась, её пальцы невольно сжали запястье Норы.        — Разглашать это запрещено, — ответила та мягко, но твёрдо. Затем, заметив на столе холодный завтрак, наклонилась, взяла ложку и с лёгкой улыбкой сказала: — Может, попробуешь кашу? С клубникой… и шелковицей. Я знаю, ты любишь их.              Но Гвен покачала головой. Её мысли всё ещё кружились вокруг другого.         — Я прикажу принести свежий завтрак. И тебе тоже нужно поесть, — серьёзно сказала она. — Силы тебе нужны ничуть не меньше, чем мне.        — Прости, но сейчас — нет. У меня есть это, — Яр слабо улыбнулась, похлопав по стеклу колбы с зельем. — Пища не поможет так, как магия. Но если хочешь, я сама что-нибудь для тебя приготовлю. Только… не сейчас. Надо готовиться к дороге.              Гвендолин кивнула, но во взгляде её скользнула тревога. Она подошла к дочке, склонилась над колыбелью, чуть коснулась лобика малышки, будто черпая в ней силы.        — Хорошо, готовься. Если что нужно — попроси Джейми. Он всё устроит.        — Спасибо, — ответила Яр и уже хотела выйти, но, поколебавшись, вернулась, обняла королеву за плечи, прижалась к ней щекой и прошептала: — Прости… если я сегодня утром была отстранённой. Просто всё это… иногда слишком много. К вечеру я снова стану собой. Обещаю. — Её губы коснулись щеки Гвен — почти невесомо. — Как твоё плечо? Позвать мейстера?        — Не волнуйся. Он придёт сам, — отозвалась Тарт и посмотрела ей в глаза. — Я всё понимаю. И всё прощаю. Просто… возвращайся ко мне. Всегда.        — Я всегда буду возвращаться. И всегда — волноваться за тебя. И за неё, — Яр улыбнулась и кивнула в сторону спящей Бриенны. — Моя девочка… обе мои девочки.              Она подошла к колыбели, склонилась, провела пальцами по щеке малышки.        — Ну что ты, любимая… мамы рядом. Всё хорошо. Ты наш свет. Наш смысл. — Она шептала едва слышно, пока Бриенна не замерла в глубоком сне.              Только после этого Леонора выпрямилась и, бросив последний взгляд на Гвендолин, тихо покинула покои, направляясь в комнату с Арабеллой — где уже ждала магия, работа, ритуалы и неизбежная опасность.              Но сердце её — осталось там, в объятиях любимой женщины и маленькой дочери.              Закончив приготовления к путешествию, Леонора дважды столкнулась с Джейми: первый раз — в коридоре, когда он шёл к королеве с донесением, и второй — когда тот выходил из её покоев с задумчивым лицом, перехватив её взгляд и кратко кивнув. Она ответила тем же и пошла дальше, не вдаваясь в подробности. Сейчас она не могла позволить себе рассеивать внимание.              У Веролины она взяла несколько флаконов с зельями — для себя и для Гвен. Среди них — укрепляющее сердце, восстанавливающее магические силы и сдерживающее кровотечение.              Вылет решили совершить под покровом вечерних сумерек — в то время, когда тени удлиняются, а глаза людские устремлены к очагам, а не к небу. Перед отправлением Нора подошла к Гвендолин и, глядя в её глаза, тихо, но отчётливо сказала:        — Прошу тебя, любимая. Что бы ни случилось — ты не вмешиваешься. Поняла? Ответственность — на мне. Только на мне.              В её голосе звучало не просто упрямство, а отчаянное, предчувствием окрашенное убеждение. Гвендолин хотела возразить, но лишь сжала губы. Внутри что-то ледяное сдавило грудь.              Если бы она знала, какое заклинание Яр собирается использовать…       Если бы она знала цену…       Может, убила бы её собственными руками, лишь бы не дать это сотворить.              Но зелье не грозило ни королеве, ни их дочери. Оно лишь забирало здоровье самой Яр — ещё одну порцию её жизни, ещё одну каплю из колодца, который когда-то иссякнет.              «Не знаю, когда придёт расплата за мою любовь к магии… но сердце подсказывает — скоро».              Три дракона взмыли в небо, оставляя за собой лишь гул и вихрь сорванной листвы. Сквозь тучи и дымку сумерек они быстро достигли заброшенной деревни на окраине Каркоса — места, стёртого с карт, как будто само время решило забыть об этом уголке.        — Они где-то здесь, — прошептала Леонора, отпуская поводья дракона. Её голос был спокойным, как перед грозой. — Останься здесь. Прошу.              С этими словами она провела рукой в воздухе, рисуя защитный круг вокруг Гвен, и исчезла в тени полуразрушенных домов давно заброшенной деревни.              Сердце билось гулко. Магия внутри звенела, как натянутая струна. В воздухе стоял запах гнили, ржавчины и чего-то… неестественного. Лишь ветер шептал по щелям, будто предупреждая: не заходи.              Она нашла их у старой таверны с покосившейся вывеской — трое мужчин, одетые в обноски, но не бедняки — в их глазах была хищная ухмылка, а в руках — кинжалы. Один из них лениво ковырял зубочисткой во рту, другой сидел, прислонившись к бочке, третий — обнажал зубы в оскале, когда увидел девушку.        — А вот и наша гостья, — протянул один, медленно вставая. — Ты, наверное, пришла выкупить свои грешки, а, киска?        — Так ты и правда спишь с королевой? — добавил второй, усмехаясь. — Вот это да… шлюшка, да ещё и с короной рядом. Наверное, хорошо трахаешь, раз она за тебя держится.        — Может, устроим маленькую проверку? — третий склонил голову. — Дай нам отлизать твою дырочку, сладкая. Обещаю, будет не хуже, чем у неё. А если понравится, и молчать будем…              Они смеялись. В голосе их слышалась не просто похоть, но презрение — как к вещице, к игрушке. Как к той, кто, по их мнению, заслуживает только унижения.              Леонора молчала, опустив глаза. Затем медленно достала два флакона — один с чёрной, густой жидкостью, второй — с ртутным серебром. Разбила их о землю, и в тот же миг по земле расползлась лужа, заклубившаяся как живое существо.              Она поднесла пальцы к губам и, вдохнув, выдохнула в лужу лёгкое заклинание.              Огонь вспыхнул. И вместе с ним — туман. Плотный, как молоко. Вязкий, как кровь. Он окутал всё вокруг, и мужчины в одно мгновение перестали видеть даже друг друга.        — Что за…?        — Где ты, тварь?!        — Уродина, прячется, как и подобает потаскушке…              Из-за спины одного из них донёсся шёпот. Лёгкий, почти ласковый.        — Заплатите. За всё, что увидели. Крысы.              И в следующую секунду из тумана шагнули мертвецы.              Их тела были искривлены, как будто кости сложили неправильно. Кожа — серая, местами сгнившая. Глаза — пустые, чёрные, но полные желания уничтожать. Каждый шаг отдавался в земле хрустом. Они не кричали. Они просто шли. — Что это?! Что происходит?!              Один из мужчин попытался вырваться, но не успел: мертвецы схватили его, и за считанные секунды из глотки вырвался хрип — когда зубы вгрызлись в плоть. Хлынула кровь, густая, с пузырьками, разлетаясь по траве.              Второй закричал, когда руки мёртвого мальчика с вырванной половиной лица сомкнулись у него на шее. Он бился, но тщетно — с хрустом сломались ключицы, а затем раздался отвратительный *хлюп*, когда череп был вскрыт, как мягкий плод.              Третий умолял, стоя на коленях, утирая кровавую слюну:        — Не надо… я не…              Леонора подошла к нему, обвела взглядом окровавленную улицу, и, не моргнув, произнесла:        — Вам не полагалось видеть королеву. Не полагалось дышать её именем. И тем более… говорить о ней в таком тоне.              Она склонилась ближе, почти интимно, прошептала:        — Знаешь, что я делаю с такими, как ты?              И перерезала ему глотку. Медленно, с точностью мейстера. Кровь хлынула фонтаном, заливая её руки. Мужчина хрипел, пытаясь дышать, пока его не дотянули до двери ближайшего дома и не увели внутрь всё те же мертвецы.              Туман стал рассеиваться. Мрак — отступать. Лишь кровавые следы на земле и запах смерти оставались.              Нора стояла в центре разрушенной улицы, вся в алой крови, с пульсирующей магией вокруг. Она сделала шаг… и остановилась.        — Гвен? — тихо.              Гвендолин стояла у края деревни, не дождалась.              Когда магия защитного круга начала слабеть, а тревожное предчувствие жгло грудь изнутри, она скинула с плеч накидку и пошла. Сначала — шаг, потом бег. Звон шпор тонул в гулком молчании заброшенной деревни. Воздух был густой, как пролитая кровь. И он пах — не просто дымом и пеплом. Он пах страхом и смертью.              Туман развеивался, открывая картину, от которой перехватывало дыхание.       На площади, залитой багровыми потёками, стояла она — её Яр.       Кожа — в разводах запёкшейся крови. Плащ — оборван, как после боя. В её руке ещё дымилась искривлённая сталь. А вокруг... мясо.              Куски тел. Искалеченные, обугленные, иссечённые. Один из трупов был распят на воротах, будто Леонора искала в этом сценическом ужасе... симметрию. Остальные валялись у ног, в неестественных позах, с вывернутыми суставами и лицами, застывшими в криках.              Но Гвендолин не отшатнулась.              Наоборот.              Чем дольше она смотрела — тем сильнее в ней росло… восхищение.       Жгучее, пугающее, животное. Она знала, на что способна Нора. Но видеть это… воочию? Видеть, как она, эта хрупкая, любящая женщина, может превратиться в нечто такое… величественно ужасающее?              Она сделала шаг вперёд.        — Ты устроила спектакль, — сказала она, не узнавая собственного голоса. Он был низкий, бархатный. Почти восхищённый.        — Я же велела тебе оставаться с драконами, — хрипло сказала Нора. Голос её был усталым, как после пытки. — Впрочем… уже не важно. Всё кончено.              Гвендолин подошла ближе. Блеск крови на коже Леоноры завораживал. Она протянула руку и провела пальцами по щеке, оставляя на коже королевы красную полосу.        — Чёрт возьми, Нора… ты ведь прекрасна, когда убиваешь.        — Ты не боишься меня? — хрипло.        — Нет, — выдохнула Гвен, прижимаясь к ней. — Потому что я бы сделала то же самое. Ради тебя.              Их лбы соприкоснулись.        — Боги, ты даже не представляешь, как сильно я хотела бы добить одного из них собственными руками, — прошептала королева. — Но ты уже всё сделала. Чисто, эффектно. И с изяществом.        — Прости, — прошептала Нора, прижимаясь губами к её виску. — Я бы все равно не дала тебе этой возможности.        — Тогда дай мне хотя бы забрать тебя отсюда, — прошептала Гвендолин. — Пока вся эта мразь не испортила аромат твоей кожи.              Леонора улыбнулась впервые за вечер. И в этой улыбке была нежность. И что-то дикое.              Они ушли вместе, бок о бок, не оборачиваясь. А за их спинами мрак деревни навсегда впитал шёпоты боли и страх смерти.              Когда обе девушки оказались в седлах, драконы взмыли ввысь, разрезая облака мощными крыльями. Леонора с трудом удерживалась в седле — каждая мышца тела словно протестовала, а сердце билось неровно, как будто пытаясь вырваться наружу. С каждой секундой боль становилась всё сильнее, горячая волна прожигала грудь, сковывая дыхание, и казалось, что каждая клетка её тела наполнена огнём и тяжёлым грузом усталости.              Холодный ветер бил в лицо, но холод не приносил облегчения — наоборот, заставлял содрогаться и вздрагивать от внутреннего жара и озноба, смешанных в одно мучительное состояние. Леонора сжимала зубы, стараясь не выдать всю глубину своих страданий, но дрожь в теле и редкие покашливания выдавала её.              Когда драконы мягко приземлились на территории королевства, Леонора уже едва стояла на ногах. Её руки дрожали, и с каждым шагом боль пульсировала сильнее — словно сотни острых иголок вонзались в мышцы и кости, а в горле горела жгучая боль, не давая свободно дышать.