｡
16 апреля 2025 г., 23:28
Тома всегда знал, что его господин — своеобразная личность. Возможно, от другой элиты Инадзумы он отличался отсутствием притворного благородства и слащавых речей, которые только пускали пыль в глаза, однако молодой человек знал, что тот всё равно был крайне эксцентричен. Мало кто задумывался, что происходит за закрытыми дверями комиссии Ясиро. И ещё меньше хотели знать...
｡
В полумраке комнаты проглядывал силуэт молодого господина. Выразительное лицо его казалось ещё бледнее, вырисовывая контуры благородного происхождения. Затаив дыхание, Тома смотрел на эти изящные черты, пересекала которые лишь слабая усмешка, хитро растянувшая губы. Колени ныли от неподвижного положения, в котором он находился уже не первые минуты, а жёсткая циновка касалась кожи через ткань, немного натирая. Слабое шуршание привлекло внимание управляющего, когда в полумраке, к которому, казалось, уже привыкли глаза, он различил взятый Аято предмет. С упоением проведя облачёнными в перчатки пальцами по длинному стеку-плётке, он удовлетворённо улыбнулся. — Ну же, дорогой Тома.... — перехватив поудобнее рукоять, молодой господин слегка поддел подбородок управляющего концом плётки, заставляя того взглянуть ему в глаза. — будь так любезен, доставь мне подобное удовольствие. Подавив слабый смешок, Аято слегка прищурился. — Я хочу запечатлеть каждую эмоцию на твоём прелестном лице. Тома невольно сглотнул, когда конец стека покинул его подбородок. Молодой господин вновь окинул взглядом предмет, словно разглядывая его с таким восторгом, который управляющий ни разу ещё не видел. — Знаешь, я слышал, что подобные вещицы используются для дрессировки собак. С их помощью отрабатывают упражнения по послушанию. На губах Аято вновь появилась слабая ухмылка, от которой по телу молодого человека пробежали мурашки. Наблюдая как его пальцы скользят по обтянутому кожей стержню стека, Тома издал немного нервный смешок. — Господин, я не уверен, что это подходит мне... — Отчего же? Глава клана Камисато слегка вскинул одну бровь, и управляющий опустил взгляд, покачав головой. Он, как, впрочем, и другие слуги, вряд ли мог переубедить своего господина, если тому пришла в голову какая-то идея. Лёгкое смирение отразилось на лице молодого человека, что вызвало у Аято невольную улыбку. А вместе с тем пришло и пьянящее предвкушение, заставившее всё тело вздрогнуть. — Покажи мне свои руки. Голос Аято звучал мягко, однако Тома почти ощутил в нём приказ. Втянув носом прохладный вечерний воздух, заполнивший комнату, он подчинился, вытянув вперёд оголённые до локтей руки. Удовлетворённо улыбнувшись, молодой господин пробежался взглядом по светлой коже. Хлёсткий удар пришёлся чуть выше запястий. Управляющий сжал зубы, едва слышно зашипев от боли. Будто играючи покрутив в руках плеть, Аято внимательно наблюдал, как на коже молодого человека расцветают тонкие алые следы, оставленные там, куда пришёлся его удар. — Насколько больно? — Терпимо, господин. Отчего-то глава клана цокнул языком, слегка скривив уголки губ. Он вновь перехватил рукоять стека и ударил чуть сильнее и выше, но не задевая прежние следы. Тома не сдержал болезненного стона. Он сжал кулаки, наблюдая, как теперь уже ниже локтей алеют яркие полосы. Аято тоже взглянул на них, слегка опустившись. Потянув на себя руку молодого человека, он провёл губами по следам, поднимая глаза на управляющего. Молодой господин наблюдал за его реакцией, с жадностью пожирая каждую эмоцию, что промелькнула на лице Томы. — Не волнуйся, на этом я остановлюсь. — с тихим смешком Аято оставил на его коже несколько лёгких, почти неощутимых поцелуев. — Не хочу, чтобы завтра ты был не в состоянии выполнять свою работу. Не сдержавшись, Тома облегчённо выдохнул. Плечи его расслабились, а пальцы разжались. Оставленные плетью следы ныли, но это было меньшее, что ему приходилось испытывать. — А теперь разденься, пожалуйста, дорогой Тома. Глава клана выпрямился, вновь покручивая в руках плеть. Он слегка шлёпнул той по своей ладони и поймал недоумевающий взгляд управляющего. — О, я имел в виду, что закончил с твоими руками. Прошу, порадуй меня ещё немного. Поджав губы, Тома постарался унять нарастающее чувство, охватывающее всё его тело. Подчинившись, он медленно зашуршал одеждами, стягивая с себя ткань. Под обнажённой кожей циновка показалась ещё жёстче и прохладнее. По-прежнему оставаясь на коленях, управляющий сдержанно выдохнул и поднял взгляд. Конец стека вновь коснулся подбородка, вынуждая Тому встретиться с удовлетворённым взглядом господина. — Как очаровательно... — ладонь Аято обхватила собранные волосы молодого человека, пробежавшись пальцами сквозь пряди и перебросив те через плечо. Он провёл плетью по оголённому телу управляющего, начиная от живота, медленно переходя на грудь, задерживаясь слегка на ключицах, и лишь затем, ловко очертив выделяющийся кадык, закончил на шее, поддев его подбородок. — Ты знаешь, дорогой Тома, раньше в Инадзуме провинившихся перед сёгуном били бамбуковыми палками. Насколько больно, думаешь, это было? Молодой господин отстранился, и взглянул на управляющего. — Достаточно больно, господин, — сглотнув, ответил Тома. — По крайней мере, я так думаю. Аято усмехнулся, будто бы ответ его порадовал. — Очень больно. Порой даже смертельно. — глава клана не сдержал восторга, промелькнувшего в его тоне. — Если самураю назначали сто ударов палкой, то он с бóльшей вероятностью умирал во время своего наказания. На лице Томы отразилось волнение. Нервный смешок слетел с губ. Слова господина звучали ужасно, но его самого, похоже, это нисколько не волновало. Напротив, он испытывал удовольствие, в крайней степени сомнительное по своему происхождению. — Ах, но тебя, конечно, я не собираюсь доводить до подобного состояния, — кажется, осознавая некую аморальность своих мыслей, произнёс Аято. — Я просто хочу увидеть каково это будет... Оставив собственные слова повиснуть в воздухе, молодой господин коснулся обнажённых бёдер Томы, проведя по ним свободной ладонью. Следом за мимолётной лаской пришла резкая боль — стек опустился на кожу, оставляя длинные красноватые полосы, в точности повторяя те, что ещё виднелись на руках управляющего. Тома закусил щёку изнутри, подавив слабый возглас. Этот удар был сильнее предыдущих. За ним последовал ещё один и ещё, полосуя бедра молодого человека. Аято приподнял его раскрасневшееся лицо, коснувшись пальцами подбородка, и повертел в обе стороны, словно бы оценивая свою работу. Сцепив зубы, Тома старался дышать не слишком часто, однако резво вздымающаяся грудь выдавала его. — Боги... — молодой господин улыбнулся, тихонько посмеиваясь. — Ну, скажи же, я хорошо постарался? Кончик стека медленно прошёлся чуть ниже живота, и Аято на секунду опустил взгляд, очерчивая линии меж бёдер. — Да, господин. Не смею с этим спорить. Тома тяжело сглотнул, ощущая, как всё его тело подрагивает, а алые полосы, оставленные на коже ноют, добавляя странного почти извращённого удовольствия, распространяющегося по всему телу. — Возвращаясь к провинившимся самураям... — глава клана как ни в чём небывало вновь вернулся к упомянутой ранее теме, очерчивая пальцами в перчатках линии красных полос на коже управляющего. — Их били по спине, не щадя и не задумываясь о том, что удар, пришедший на уже ранее получивший его участок, будет в сотню раз больнее. Поэтому я пощадил тебя, дорогой Тома, и не бил там же, где уже оставил след. — Как великодушно, господин. — Хотя, я бы с удовольствием взглянул бы на подобное. Управляющий невольно посмеялся с привычно сухого юмора Аято. — Могу я теперь одеться? Молодой господин ответил не сразу, водя пальцами теперь уже по руке Томы. Задержавшись у запястья, он сжал его, поднимая глаза на молодого человека. — Конечно. Приведи себя в порядок, а затем, — Аято вложил в ладонь управляющего рукоять плети, вынуждая того сжать его. — попробуй это на мне. — Что? Тома не знал как реагировать на слова господина, прозвучавшие слишком внезапно, и на лице его отразилось сразу несколько эмоций. — Хочу, чтобы ты стеганул и меня этой плетью. Можешь выбрать любой участок тела. Аято усмехнулся, глядя, как молодой человек хмурится, переводя взгляд с него на стек в своей руке. Казалось, теперь его будоражит одна лишь мысль о том, что его бледной благородной кожи коснётся плеть, оставляя болезненные красные полосы, и оставит их именно Тома. — Я не стану, — твёрдо произнёс управляющий, слегка скривив губы. — Какая жалость, дорогой Тома. Молодой господин улыбнулся, опустив голову, словно такого ответа и ожидал. Отстранившись, Аято опустился к бëдрам молодого человека, слегка проведя губами по следам, оставленным плетью. Сжав пальцами мягкую кожу с боков, он поцеловал их, повторяя собственные недавние действия с руками. — Господин... — О, ты уверен, что завтра действительно сможешь выполнять свою работу? — глава клана усмехнулся, прерывая Тому, который отвёл взгляд. — Если ты будешь отлынивать, я вычту это из твоей заработной платы и назначу наказание. «Не знал, что в комиссии Ясиро принято наказывать слуг» — хотел было проговорить управляющий, но он едва не задохнулся от прикосновений молодого господина, ведущего себя намеренно вызывающе. Теперь Тома точно был уверен, что Аято почти всегда напоминал сытого домашнего кота, который решил ради забавы поиграть с мышью, что даже не станет его добычей. Стек невольно выпал из руки молодого человека, упав на циновку и издав глухой стук. В сгустившемся полумраке комнаты перед глазами Томы вновь возникли черты господина. Невесомо коснувшись его губ, глава клана прильнул к уху управляющего, мягко прошептав. — Просто шучу. Я лишь хотел в полной мере насладиться твоими эмоциями, дорогой Тома. Ты доставил мне поистине невероятное удовольствие...
