Альбинос

1651 год. 22 декабря. США, мало кому известная деревушка, рядом с Салемом. Здесь около десятка домов. Все выглядят скучно и заброшенно, кроме одного. Двухэтажный дом в белых тонах, очень большой. По сравнению со всеми этими домиками он выглядит как дворец. Ещё отличалась "мини ферма", в одном большом, другом не очень зданиях был скот. В большом коровы и свиньи, в поменьше куры. Господин, заставлял ухаживать за животными детей рабов. Не самых маленьких, а тех кто старше десяти, чтобы они с малых лет приучались к труду. Он придумывал ещё лёгкие задания для детей младше десяти. И самое главное в деревне это конечно совственная церковь, вера у них пуританская ну точнее у Господина, он прививал её всем, если у кого-то другая вера то он либо вешал людей либо если человек прям вообще не нравился Господину, могли и сдавить большим камнем голову жертвы пока голова не превратится в фарш. Справа от деревни был лес. Высокие деревья сплетались кронами. Никто из местных туда не ходил – говорили что если туда пойдешь никогда не вернёшься, что там большая яма из песка, на первый взгляд это просто участок мокрого песка но если туда упадешь он засосет тебя и ты никогда не вылезешь. Скорее всего это просто сказки для детей, чтобы в лес не ходили, но взрослые туда тоже не ступали, в основном потому что было много работы и времени на это не было, да и вообще зачем? Что там делать рабам, либо господину? Беременная девушка, невысокого роста, 20-ти лет готовила. Её живот можно было увидеть невооружённым взглядом, из-за этого рабовладелец поставил на готовку ещё одну женщину, чтобы она помогала. Две женщины на кухне не удобно, но когда одна беременна, это необходимо. Адеола – чернокожая девушка с кудрявыми по природе волосами и карими глазами, она низкая, где-то 145-150 см. Они вместе с ещё одной девушкой готовили на большой кухне в специальном доме где занимаются лишь готовкой. А готовят вкусные блюда только Господину его жене и сыну, всем остальным рабам в деревне готовят отдельно, в основном какие-либо каши или бобовые, но иногда кто больше всех потрудиться дают что-то еще, либо по праздникам, либо после охоты. Давали даже какие-то сладости, например мёд или тростниковый сахар, их добавляли в пищу. Свежие фрукты, они всегда были в приоритете, сочные и сладкие, намного лучше обычной каши. И конечно алкоголь, его давали только мужчинам, и то очень редко, ты должен был построить дом либо что-то в этом духе, чтоб тебе дали хоть глоток рома. –Адеола тебе сложно? Можешь присесть. Если честно выглядишь плохо. Когда должна будешь рожать?–спросила помощница, рывками поглядывая на девушку, переворачивая что-то журчащее на сковородке, Адеоле и вправду было плохо, в глазах темнело голова кружилась, постоянная тошнота, она что-то роняла, у неё ничего не получалось, была частая отдышка и она уставала просто стоять. А её помощница. Она это заметила, всегда хочет казаться доброй, даже когда никого нет рядом. Амма всегда была красивой, изящной, она даже ходила как богиня, если бы не была рабыней её бы взял в жёны какой-нибудь граф, она худая но с хорошими формами. Если честно, Адеола всегда ей завидовала. За ней сейчас ухаживают почти все мужчины. У Адеолы никогда такого не было, на неё посмотрит какой-то лысый мужик, и на этом спасибо. –всё нормально Амм.–прохрипела она и всё-таки села на стул. Она улыбнулась подумав что в старости все с морщинами и "эта" будет тоже. Адеоле и морщины не будут помехой, у неё уже есть муж. Рудо, он рукастый, может что-то смастерить, поэтому и работает дровосеком, строителем, помощником (в смысле он походит по домам и поможет что-то сделать, с технической стороны. Либо сделать что прикажет Господин). Она не то что любила его, он был первым и единственным кто ей дорожил. Она это ценила, и наверное поэтому сейчас вынашивает ему ребенка. Да скорее ему чем себе, она чувствует вину за то что не любит его, он хороший, хоть и на 10+ лет старше. –может тебе пойти прилечь и отдохнуть?–послышался голос помощницы. На сковородке журчало мясо, свинина, конечно это для господина, его запах заполнял комнату и пробуждал голод. Была пытка готовить но не есть этот деликатес. Адеоле стало душно, хоть на улице и зима, из-за готовки в здании было очень жарко. –я выйду.–сказала она и поддерживая живот вышла. Адеола стояла на крыльце. Холодный воздух обвивал её лицо. Снег, как пушистое одеяло укрыло здания, не такие красивые как двухэтажный дом Господина. Он сильно выделялся, как минимум из трубы валил дым, тянущийся к небу серой полосой. Её ноги быстро замёрзли, она босиком стояла на ледяной заснеженной ступеньке. Её платья чуть доходило до колен, на поясе был завязан фартук, он был испачкан и заношен, она работает тут уже не первый год. Депай вдыхала и выдыхала холодный воздух охлаждая лёгкие. Она смотрела вдаль в заснеженный белый лес, он был большим и густым, отсюда не видно было где он заканчивается, но конец точно был. Она посмотрела направо, там работал Рудо и ещё пару мужчин. Одни рубили дрова, другие их складывали. Рудо рубил. Холодный ветер подул и она сжалась, но осталась стоять. Она посмотрела налево, где был скот. В большом здании были свиньи и коровы, в поменьше куры. Оттуда выходила девочка лет 12-ти. Она несла пустое ведро. Господин приучал детей к работе с самого детства, однако только чужих, его сын всегда был лучше. Он не работал как рабы, а ел как Господин, много и вкусно. С детства он знал что будет следующим, он часто играл в игрушки которые делали рабы, он с детства им приказывал, чтоб в будущем было легче. Конечно рядом стоял Господин и все повиновались. Они делали все что захочет маленький проказник. Будь то безобидное "сделай мне машинку", будь то уже не очень безобидное "а ты умеешь плавать? тогда полезай в колодец" в холодное, зимнее время года. Отец ничего ему за это не говорил, никогда не ругал. Он как будто старался и не разговаривать с сыном. –смотри не простудись!–крикнула девушка с кухни. Адеоле уже становилось не на шутку холодно. Она зашла в дом и закрыла дверь. –да.–ответила Адеола и села на стул. Ей становилось всё хуже. Голова рассказывалась, в ушах резко зазвинело и потемнело в глазах. Она облакотилась о стол и стала часто дышать. Паника окатила её, ещё не время, слишком рано, если она сейчас родит, то ребёнок будет недоношенным. Она зжала руки в кулаки и почувствовала руку на своей спине, из-за шума в ушах она ничего не слышала, но поняла что к ней скорее всего подошла обеспокоенная Амма. Рука исчезла, наверное зовёт на помощь. Адеола встала крепко держась за стол. Её кто-то подхватил, крепкие мужские руки, скорее всего Рудо, она потрогала его по голове, лысая, точно Рудо. В глазах всё плыло, а голова кружилась, её взяли на руки и повели на улицу, холодный ветер дул всё сильнее или они шли быстрее, она уже не понимала, живот сильно разболелся. Она замычала и выгнулась. –Рудо..–прошептала она.–мне плохо..–Рудо что-то ответил, но она не слышала, голосов было слишком много, а шум в ушах перебивал их всех. Её положили на кровать. Боль быстро усиливалась и ей уже становилось страшно, страшно от того что сейчас произойдёт. Роды, из твоего тела выходит человек. Это чертовски страшно и больно. Её живот и ниже уже разрывался, а что будет когда он начнёт выходить? Она укусила себя за правую руку на запястье и закричала, по её щекам потекли слёзы. Она часто дышала и кричала. По руке стекала кровь но она сильнее зжала зубы. *** Крик ребенка заглушил всю боль что пережила Адеола, ей положили ребёнка на живот и она заплакала. Не от боли, не от грусти, а от радости, эти слезы были такими нужными. Ей стало спокойнее, правая рука ныла, но ей было всё равно, сейчас на ней 20-ти летней Адеоле Депай лежит её ребенок. Она не знает мальчик или девочка, не знает как его или её будут звать. Но она знает что сейчас она самый щасливый человек на земле. Шум в ушах прекратился, в глазах больше не расплывалось. Она взяла ребёнка на руки и присела на кровати. Она осмотрела комнату и людей в ней. Рядом сидел Рудо, недалеко стояла её мама. Они плакали. –что такое?–прошептала Адеола, переводя взгляд то на Рудо, который отвернулся но шмыгал носом, то на мать которая прикрыв рот рукой безмолвно стояла смотря на младенца. Адеола тоже посмотрела на ребёнка и окаменела. Её глаза расширились, а дыхание сбилось, словно мир вокруг рухнул в одно мгновение. Перед ней раскинулась картина настолько невероятная, что разум отказывался её осознавать, а сердце застучало с удвоенной силой. На её руках лежал и плакал полностью белоснежный ребенок. Его руки, ноги, пальцы, ногти, ресницы, всё белое. Не такое как Господин, не такое как рабы, а белее, намного. Она заплакала но уже не от радости, мир вокруг расплывался но она не могла отвести взгляд, слишком странно, слишком не по настоящему, это сон? Она посмотрела на правую руку, она вся была в крови, на запястье виднелось мясо. Она и не чувствовала той боли. Но сейчас она была ощутима. Это не сон, значит она родила полностью белого ребенка, но как? Почему? Как это возможно? –Адель..–позвала её мама хриплым голосом. Девушка подняла голову и посмотрела на неё, у Адеолы в глазах была надежда. –почему..?–прошептала Депай, она не могла выдавить ни звука, по её глазам текли ручьи слёз не в силах остановиться.–как..?–задавала вопрос Адеола. Младенец уже не кричал, он смотрел по сторонам и как будто знал что речь идёт о нём. Рудо не плакал, его ручьи почти высохли, он о чем-то думал, сгорбившись и подперев рукой подбородок, он нахмурил брови, видимо о чем-то важном. Она снова посмотрела на маму. Та покачала головой. Адеоле стало плохо, голова закружилась, а в глазах потемнело. Она запаниковала и быстро отдала ребенка Рудо. Её силы закончились, она упала на кровать и не могла пошевелится, её веки быстро стали тяжёлыми, она пыталась не закрыть глаза, но усталость победила. Она уснула. *** –нам нужно от него избавиться.–сказал чей-то голос, Адеола сначала не поняла, а потом резко подскочила поняв слова. –что нам надо?!–вскрикнула девушка сонным голосом, она щурилась но смотрела точно на мать. –дорогая,–женщина села на кровать с спящим малышом у нее на руках.–он не такой как все, и пока он маленький от него можно легко избавится. В будущем ему будет сложно, очень сложно. –откуда вам знать?!–громко сказала девушка, она конечно не сильно ждала этого ребенка, но когда он появился, всё как будто стало на свои места, как будто так и должно было быть. Но если ребёнка не станет, она не знает как будет жить. Она думала другие варианты, если его оставить, над ним скорее всего будут издеваться, он же не такой как все. Как бы его ограничить от этого, никому не показывать? Точно. Она придумала. –милая, моя мать была такой же.–сказала мама. Депай разинула рот. –чего?!–девушка ничего об этом не знала. –я не рассказывала, ей было 19 когда её забили до смерти, мне был год. Это мне рассказал отец, которого потом тоже убили за "соучастие". А знаешь кто? Отец Господина. Они все такие, с поколения в поколение семья Эйнсвортов становяться всё хуже, всё жёстче. Даже Кристиан, он с малых лет издевался над нами, а знаешь что будет когда твой ребенок вырастет? С ним поступят хуже чем с моей матерью. Я просто не хочу подтвергать его такому мучению, если Рудо сейчас возьмёт топор и за домом всё сделает, он ничего не поймёт и ему не придётся полюбить жизнь. –нет!–противоречиво ответила девушка на все сказанное.–я не позволю,–она взяла ребёнка у мамы, и стала его кормить грудью.–у меня есть выход получше. Мы просто можем сказать господину, что у меня выкидыш, и ребенок умер при родах, сделать фальшивые похороны, чтобы все поверили. А на самом деле, он будет жить у нас в подвале. –ты же понимаешь что когда-нибудь все это узнают. –это будет потом! А пока,–девушка посмотрела на малыша, который смотрел на неё белоснежными глазами, но в них что-то было, что-то, что не разглядеть обычным взглядом.–я хочу чтобы он жил. *** Рабы и семья Эйнсворт стояли у заснеженной почвы. Рудо уже заканчивал забрасывать мерзлую землю в яму с трупом. У всех были грустные лица, хотя в душе вряд-ли хоть один из них реально волновался и был расстроен. Адеола плакала матери в плечо. Рудо грубо вставил лопату в землю и вытер пот со лба. Он обнял рядом стоявшую жену и она плакала уже в плечо мужу, она на нём почти повисла, сил почти не было. Тишину и негромкие звуки от Адеолы прервал Кристиан. –боже правый, он же и пожить не успел, зачем же делать гору из кротовой норы?–он даже не пытался скрыть своё безразличие, а наоборот, хотел показать что ему здесь слишком скучно. –это часть работы, сын.–просто ответил Господин. Ему тут самому было не по себе, он бы с радостью вернулся в теплый дом и поел мяса, но ему приходится стоять и мерзнуть здесь, рядом с теми кого он хотел видеть в последнюю очередь. Стало темнеть и люди постепенно расходились по делам до тех пор пока не остался лишь Рудо, Адеола же одна из первых ушла, сказав что слишком устала. Депай думал правильно ли они поступили, обманув всех, не будет ли за это наказания похуже. На следующий день Рудо работал усерднее, чтобы заработать что-то вкусненькое Адеоле, он ходил по домам спрашивал нужна ли помощь, даже в церковь заходил. Но нигде помощь была не нужна и он направился туда, куда не хотел идти вообще. Он пошел в белый двухэтажный дом. Он постучал в дверь. Ему открыл Кристиан и тут же закатил глаза. –я думал здесь красивая девица, но увы, это чёрный. Отец!–последнее парень крикнул в сторону отца. Господин сказал чтоб тот заходил и Кристиан вышел на улицу, перед этим надев теплую одежду. Рудо подошёл к господину и поклонился. Господин ел свинью, она лежала на большой тарелке и была почти цела, лишь одна нога лежала у мужчины в тарелке. Он жадно её поедал и не заботился о этикете, с чавканьям жевал жирную пищу. Рудо никогда не видел вживую приготовленную свинью, и этот прекрасный запах который заполнил комнату. У него было большое желания укусить хоть самый маленький кусочек. –с какой целью явился такой как ты к такому как я?–у Господина всё вываливались из-за рта, и жир тёк по губам. Это казалось крайне непристойно, особенно для столь важной персоны. –я бы хотел узнать, нужно ли вам какое-либо содействие?–он пытался смотреть на Господина но взгляд сам приковывался к мясу, к свинье. Главный Эйнсворт рассмеялся и маленькие куски мяса поелетли в разные стороны.–ты захотел свинину, не так ли?–он нарочно оторвал новую заднюю лапу и поводил рядом с лицом раба.–я могу понять тебя. Я бы не отказался от такого завтрака.–произнёс Господин и затолкал себе в рот ещё одну ногу, понимая что не сможет всё переживать. Он закашлялся и выплюнул содержимое рта на тарелку. После он конечно не стал это есть. –ты хочешь поработать?–спросил господин вытирая рот. –да, Господин.–снова поклонился Рудо. –для своей жены? –да, Господин.–ответил мужчина и выпрямился. –а почему она не соизволила явиться на работу?–спросил Господин и положил ногу на ногу. –как вы это представляете, она вчера ребенка родила и потеряла, она встать с кровати не может. Как она пойдет на работу?!–Рудо стал злится, это был такой абсурдный вопрос. –ну как же, Амме тяжело вообще-то, да и уходит с работы постоянно куда-то. Твоя жена должна готовить, а не она. Если честно, не вкусно она готовит,–он стал насыпать себе картошку.–да, возможно ты спросишь почему я не найму какого-то повара, либо вместо Аммы любого другого раба. Тогда я отвечу, что твоя жена готовит вкуснее, а нанять слишком дорого, мне нужно будет несколько из вас продать, хах, но я этого делать не буду..–Господин облакотился о стул и опрокинув голову закрыл глаза, и что-то представил.–да и у плиты она так сексуально стоит,–он дотронулся до вставшего паха.–мммм.–Рудо не выдержал.–никто слышишь НИКТО НЕ СМЕЕТ ТРОГАТЬ МОЮ ЖЕНУ, ТВАРЬ!–Рудо не должен был этого делать. Он знал это с самого начала. Но когда мерзкая лапа Господина коснулась его паха, представляя, как она могла касаться Адеолы, что-то в нем взорвалось. Он схватил нож и ударил. Лезвие вошло в плоть, встретило кость, скользнуло. Господин взревел, отшатнулся, кровь хлынула, окрашивая скатерть и дрожащие пальцы, которыми он пытался зажать рану. Ему было больно. По-настоящему больно. Но эта боль была ничем по сравнению с тем ужасом, который пронзил Рудо, когда он осознал, что только что сделал. Мир вокруг стал вязким, будто воздух наполнился горячей патокой. Господин вскочил, срывая скатерть, под ним скользили окровавленные тарелки. Вопль, полный ярости и страха, прорезал воздух—ТЫ ЧТО, СТОИШЬ?! ЗОВИ СЫНА ИЛИ ЖЕНУ!!–Господин не смог стоять на ногах и плюхнулся на пол к разбитым тарелкам. Рудо рванул вверх по лестнице, спотыкаясь, захлебываясь воздухом. Он не чувствовал ног, только ледяное осознание: он уже труп. Он вбежал в комнату, сбив плечом дверь. –Там… Господин… кровь… — его голос срывался, дыхание рваное, как его будущее. Женщина выбежала. Внизу послышался её истошный крик. Потом голос Господина — неестественно высокий, наполненный слезами и бешенством. Сын на крики забежал в дом вместе с Аммой. Он сразу подбежал к сидевшим на полу отцу и матери. –Приведи сюда ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО НЕГРА!–Шаги. Тяжёлые, быстрые. Кристиан. Он ворвался, его тень заслонила тусклый свет из окна. Не дав и секунды на защиту, он врезал ногой в живот. Воздух вырвался из лёгких Рудо с болезненным всхлипом. Он согнулся пополам, но тут же был схвачен за горло и отброшен на пол. Его грудь сотрясалась в судорожных вдохах, но не успел он даже осознать боль, как руки Кристиана сомкнулись на его лодыжках. –Нет…–это было едва слышное, сдавленное слово. Но Кристиан не слушал. Он потащил его вниз. Лестница казалась бесконечной. Дерево билось о спину, о голову, руки. Каждый новый удар забивал в лёгкие глухие крики. Глаза застилала пелена. Пол больно встретил его плечами, затылком, рёбрами. Кровь текла по губам — его собственная кровь. Он не чувствовал ног. Он не мог двигаться. Лишь издавать нечеловеческие звуки от удара до удара о лестницу. А впереди, в троне из собственных слез и мясных ошмётков, сидел Господин. Его израненная рука судорожно сжимала перевязку, а глаза пылали холодной ненавистью. –Вы знаете, что с ним делать. Они знали. И он знал. Рудо судорожно глотнул воздух, глядя в потолок, где качалась тусклая люстра. Он не увидит неба. Жену. Как растёт сын. Он ничего не сделал для своей семьи. Лишь умрёт, никогда не увидев шаги сына, его первое слово. Деревня кипела, будто раскалённый котёл, готовый взорваться. Колокола церкви гремели так, что дрожали стены, но даже их набат тонули в гулах людских голосов. В воздухе стоял гул – взволнованный, нетерпеливый, словно сама земля вибрировала от предвкушения. Из всех углов стекались люди – горожане, крестьяне, купцы, даже странствующие торговцы, случайно оказавшиеся поблизости. Телеги грохотали по камням, подковы лошадей выбивали нетерпеливый ритм. Женщины поднимались на цыпочки, пытаясь заглянуть вперёд, мужчины рвали голоса в криках, споря, за что на этот раз карают. Рабы толпились отдельно, ссутулив плечи, не решаясь вслух говорить о своём. Они понимали, что зрелище будет не для слабонервных. Кто-то шептался, кто-то нервно тёр ладони, но уйти не смел никто – знали, что заставят смотреть. –Видели?! Колесо-то выкатили!–выкрикнул чей-то голос, и толпа зашумела ещё сильнее. Люди стекались, заполняли улицы, протискивались к площади, где уже ставили деревянную конструкцию. Лица горели возбуждением, глаза блестели — будет кровь, будет крик, будет зрелище. Колокол бил в набат, подгоняя тех, кто ещё не добрался, ведь никто не хотел пропустить самое интересное. На возвышенности из досок, сделанной специально для казней, стоял Господин. Деревянная конструкция была в старой крови от прошлых виновников. Мужчина похлопал в ладоши и призвал всех к тишине, люди стали меньше говорить до тех пор, пока не стали лишь изредка шептаться. –я рад видеть всех вас в нашей деревне!–начал старший Эйнсворт. Мужчина поднял забинтованную руку.–вы видете вот это?!–он дождался положительных криков и продолжил.–меня пытался убить раб.–послышались жестокие высказывания и возмутительные возгласы. Мужчина подождал пока все успокоятся. –Рудо Депай. Иди сюда.–все затихли, лишь всхлипы и перешептывание разрывали тишину. Рудо стоял неподвижно, он смотрел в пол и плакал, Адеола обнимала его и ревела, она полностью на нем повисла, ведь ещё не выздоровела от родов. –что ты натворил, зачем?–шептала девушка. Её слезы текли без остановки, а сама она дрожала. –я хотел дать тебе вкусной еды, чтобы ты чувствовала себя лучше.–он сжал зубы и сложил руки в кулаки. –Рудо. Я жду.–каменный голос Эйнсворта навевал предстоящее. –из-за такого пустяка, ты должен мучить себя, меня, сына..–она продолжала плакать в плечо Рудо. Он обнял её и прошептал на ухо. –я тебя люблю, расскажи сыну побольше обо мне.–он улыбнулся и пошел к платформе. Его шаги словно эхом раздавались по улице, он протискивался сквозь возмущенных людей, иногда его специально толкали, чтобы все заметили кто идёт. Он ничего не слышал сердце билось ужасно, в ушах был звон. Он забрался на деревянную платформу и встал рядом с господином опустив голову. Эйнсворт улыбнулся и приказал нескольким мужчинам закрепить раба на большом колесе. Рудо не сопротивлялся он всё смотрел в пол, знал что Адеола смотрит, знал что все смотрят, ему подкатили рукава до плеч и штаны до колен. –сейчас мы будем задавать ему вопросы и если он не будет отвечать, мы ударим небольшим молоточком по его пальцу.–Господин улыбнулся и подошёл к Рудо став спиной к зрителям.–а пальцев у тебя двадцать.–он резко отошёл и зашагал к столику с инструментами. Там лежали молотки разных размеров, ножницы, самые разные ножи, а большой металлический молоток стоял облокотившись о стол. Господин повернулся к людям и спросил их что лучше использовать. Все проголосовали за маленький, деревянный молоток. С этого можно начать он не тяжёлый, значит Рудо будет мучатся дольше. Эйнсворта забавил такой исход. Он передал молоточек одному из мужчин который закреплял раба. –я готов задать первый вопрос. Какого это, знать что подведешь всех? Знать что тебя будут ненавидеть?–он знал куда нужно надавить чтобы растеклась кровь.–у тебя три секунды на ответ.–господин стал громко считать сбивая поток мыслей Рудо. Когда мужчина сказал долгое три Рудо сказал. –УЖАСНО.–он замолк.–ужасное чувство когда понимаешь что жена будет смотреть на то как тебя убивают.–он подождал.–что Адеола должна пережить две смерти. Смерть сына, и мужа. Это ужасно, понимать что просто из-за злости взял этот чёртов нож и сделал это, хотел бы я вернуть время назад и не делать этого, просто постоять и послушать все гадости что говорит этот человек.–он опустил голову зная что последнее было лишним. Конечно Господину не понравился этот ответ и он взяв молоток со всей силы ударил по большому пальцу левой руки. Рудо закричал и выгнулся, в пальце загорелась боль. Люди с радостными криками и нецензурными выражениями кричали. Господин ударил второй раз. Послышался хруст. Рудо завопил, он быстро дышал и дёргался, ему было больно. Он не знал как выглядит его палец, и не знал сломан ли он полностью, но Господину было мало. Он замахнулся и ударил третий раз. Рудо почувствовал как ломаются его кости, из его глотки вырвался дикий крик и тут же сорвался голос. Он не мог заставить себя посмотреть на окровавленную руку, на торчащие кости, на кожу прилипшую к колесу. Он лишь поднял взгляд на Адеолу, она обнимала свою мать и что-то говорила, не смотря на него. Он опустил голову и прилетел последний, неожиданный, самый болезненный удар. Рудо не ожидал что будет четвертый и по инерции посмотрел в сторону руки. Его за тошнило, его пальца не было а по колесе стекала кровь и куски плоти. Его кости были раскрошены. На полу была лужа крови и маленькие, ели видные косточки. –это кажется немного неинтересным, не считаете?–Господин обратился к людям. Толпа радостно закричала, все понимали что сейчас будет.–надо бы взять что-то побольше.–он подошёл к столу и стал выбирать оружие пыток. Он поднял большой молот стоявший на полу, он оказался тяжелее чем думал Эйнсворт и уронил молот. Толпа засмеялась и зашепталась. Мужчина подозвал одного из помощников и сказал ударить по правой ноге. Молоток тяжёлый, металлический легко взмыл в воздух, поймав на своём пути тусклый свет факелов, и в следующее мгновение со страшной силой обрушился на правую ногу Рудо. Раздался хруст — глухой, мерзкий, будто ломали толстую ветку, пропитанную соком. Кость треснула, как тонкий лёд под сапогом. Боль пронзила его тело жгучим, режущим лезвием, пронеслась от стопы до самого сердца, обжигая внутренности. Колено подогнулось, пальцы судорожно сжались, а из горла Рудо вырвался сдавленный хрип — не крик, не стон, а бессильный, почти животный звук. Кожа в месте удара мгновенно вспухла, багровая кровь прорвалась из глубоких рассечённых тканей, растекаясь по заскорузлой коже. Он почувствовал, как осколки кости будто заживо раздирают мясо изнутри, оставляя пульсирующую, нестерпимую боль, от которой мутнело в глазах. Он не мог сконцентрировать взгляд, всё плыло и он понимал что сейчас может упасть в обморок. Господин с радостью в глазах подошёл к Рудо и резко оторвал свисающую часть ниже колена, плоть порвалась полностью, капли крови упали на лицо Господина. Его нога полетела в толпу, люди с криками отбегали от кровавого мяса с костями. Девушки убегали боясь запачкать свои платья и прятались за мужчин. Они в свою очередь подходили ближе и рассматривали часть ноги вблизи. Рудо отключился, не выдержав боли. Господин побил его по щекам, но тот не пришёл в себя. –К сожалению, на этом всё дамы и господа.–Эйнсворт махнул рукой и помощник сделал последний удар в голову. Рудо было не узнать его лицо было всмятку с мясом, кожей и черепом. Руки были целы, кроме пальца. Ниже колена правой ноги не было, и оттуда каплями стекала кровь, а верхняя часть была вбита в колесо. Его сняли и унесли, а после люди стали постепенно расходится. Адеола ушла первая к сыну, ведь она оставила его уже на долгое время. Её мать побежала за ней. Она добежала до подвала где младенец когда-то был укутан в штору, но сейчас он раскрытый крутился по полу и плакал. Адеола села на пол, взяла его и укутала снова в штору. Мальчик уже не плакал а разглядывал такие же заплаканные глаза матери.